На пороге тьмы

Его в плечо, это по-любому не смертельно, потерпит минутку, я вот до сих пор не пойму, атакуют нас или нет. И что это за обстрел.

Нас не атаковали. Похоже, что собирались, но затем остановились. А сейчас нас обстреливали винтовочными гранатами. Несколько человек, около десятка, залегли… да, теперь уже залегли, метрах в ста от нас, и дружно палили по окнам оперенными гранатами, которые летели по пологой дуге, издавая тот самый шуршащий свист, завершающийся взрывом. По закону больших чисел такая граната должна была пролететь через решетку и разорваться в комнате, если, конечно, запас гранат у адаптантов позволял им использовать закон именно больших чисел. Но и законы подлости тоже пока никто не отменял.

– Как ты? – обернулся я к Федьке.

– Нормально, – сказал он, мотая головой. – Справлюсь.

Сам он при этом был бледным от боли, в свете из окна я хорошо видел испарину у него на лбу, а кровь текла по рукаву тоже не по капельке.

– Перевяжу! – схватился я за ИПП.

– Иван перевяжет, давай… сам знаешь, – выдохнул он, – Пулемет возьми.

Пулемет, тяжеленный, пахнущий сгоревшим порохом, смазкой и нагретым металлом, сытно брякнул полной лентой, когда я взял его в руки. Подтащил к окну, снова схватился за перископ. Противник отходил назад, к заданию депо, судя по всему решив, что рисковать до наступления темноты не стоит, раз уже не удалось прорваться в пожарку следом за «гончими». Ну да, все верно, чего дергаться, мы, с их точки зрения. Обложены мы плотно, а до этой самой темноты не так уж долго ждать и осталось. Час, не больше, скоро уже темнеть здесь начнет, и тогда все козыри будут у противника, чего суетиться?

В соседнюю комнату граната все же влетела. Там грохнуло, оттуда вышибло клуб пыли и воняющего тротилом дыма. Говорил же…

Не удержавшись, выставил пулемет на подоконник, на сложенные сошки, и выпустил две длинные очереди, по окнам депо, а затем по отходящим гранатометчикам. Ни в кого не попал, судя по всему, но паники немного добавил, отступавшие ломанулись к депо бегом, а обстрел окон оттуда возобновился, причем я еле успел пригнуться.

Хорошо, примерно можно заключить, что хотя бы несколько минут с той стороны будет спокойно. А нам каждая такая минута ценна, нам пока время тянуть требуется. Пополз обратно в коридор, где сидящий наверху лестницы Иван бинтовал плечо Федьке, разоблачившемуся по пояс.

– Как? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Одно довольно серьезное, слепое, осколок где-то внутри, – сказал Иван. – Второе сквозное, по касательной практически. И еще один в боку, но близко, прямо под кожей. Повезло, поздно в комнату сунулся, стена прикрыла, а так бы всю кучу схватил.

– Это точно, – кивнул Федька, сидящий с прокушенной от боли губой, с которой стекала на подбородок тонкая струйка крови. – Я даже не видел взрыва, только слышал, и тут руку ошпарило.

– Повезло, – согласился и я. – Давай, перевяжись нормально, у нас еще дел полно.

Вторую сторону надо проверить и ракеты подготовить.





* * *




Звук самолета я услышал минут через сорок после боя с тварями. Сидел, запихивал в карман рюкзака тщательно завернутый прицел с «моси» – винтовку придется бросить, так я его потом хоть на СКС поставлю. Не так плохо будет, кстати, ПУ – прицел крепкий, им хоть гвозди забивай, и увеличение совсем небольшое, три с половиной, под карабин или автомат в самый раз. И по ходу дела услышал издалека знакомый стрекот, больше всего напоминающий швейную машинку. А затем увидел приближающиеся самолеты, оба.

– Внимание! – крикнул я, хватая ракетницу с заряженной в нее красной ракетой. – Все все помнят, чего делать надо?

Федька и Иван кивнули разом. В глазах, до того вроде бы уже унылых и тусклых, явно засветилась надежда.

– Тогда как решили, так и делаем! Ждем моей команды!

И с этими словами выпустил из окна красную ракету навстречу приближающимся «кукурузникам». Вот он, наш последний шанс, та самая соломка, которую я попытался постелить заранее, на возможном месте падения.

Вторая ракета, желтая, туда же, и сразу за ней опять красная. Это опознание, теперь ждем ответного сигнала. Эх, ну почему здесь ни хрена радиосвязь не работает? У границы Тьмы она и на пятьдесят метров не берет, говорят.

Ответный сигнал был – с борта самолета выпустили ракету желтую, взлетевшую до неприличия высоко. Ну, теперь чтобы поняли меня, как мы там договаривались… Красная ракета – направление на опасность, желтая – «не уверен», зеленая – направление посадки. Эх, знать бы все же, есть там кто в лесу, те самые двое, или кто еще с ними, или они все же смылись… Так ничего и не обнаружил, сколько ни глазел, а вот это как раз ни о чем не говорит, могут и маскироваться удачно. Поэтому пустил в ту сторону зеленую. Куда именно – поймут, опушка леса сверху видна очень хорошо. А следом и желтая, хоть и не нужна, сажать здесь только на поле, что тянется до самого леса, благо довольно ровное.

– Ваня, красную на противника!

– Есть! – крикнул Иван, уже сидевший под подоконником в той комнате, в которой Федька получил ранение.

Хлопнула вторая ракетница, выпустив красную звездку в сторону депо. Самолеты завалились в крутой вираж, пошли на разворот. Из депо несколько раз выстрелили им вслед из винтовки, загрохотал пулемет, но попаданий, кажется, не было. Теперь опять моя очередь ракеты пускать, как только они опять развернутся.

Самолеты разделились. Один биплан медленно ушел дальше, а второй пошел над самой опушкой леса, сбрасывая вниз один за одним мелкие предметы, которые еще в падении начинали выпускать за собой шлейф серого плотного дыма, а при падении превращались в настоящие облака. А вот за это спасибо, Коля, об этом мы заранее не подумали.

– Дымы! – заорал я дурным голосом.

– Есть дымы! – откликнулся Иван, и выбросил за окно пару дымовых шашек.

Несмотря на явную бесполезность такого действия, противник из депо снова открыл огонь по нам, словно подозревая, что мы нашли какой-то способ ускользнуть, и надеясь убить нас хотя бы случайным выстрелом.

Вон она, любовь моя крылатая, заходит уже на посадку, прямо на нас идет самолет, крылья этажеркой, винт как прозрачный круг.

– Пошли! – заорал я что было дури, изгоняя криком настойчивый и липкий страх, и подхватил с пола пулемет с заправленной полной лентой.

И мы, все втроем, ломанулись вниз по лестнице.


Дымовую шашку прямо за дверь, затем вторую, чуть подальше… теперь ждать, секунд десять ждать, пока облако вспухнет достаточно хорошо, затянет все непроницаемым занавесом.

– Пошли!

Выскочили разом, и прямо сквозь дым, не прицеливаясь, по памяти, можно сказать, завели две очереди в сторону депо, каждая на половину ленты. Пусть хоть так, но еще паузу, пусть хотя бы пригнуться там, не бегут следом и стреляют поменьше.

Федька ничего, бежит нормально и даже ППШ свой на натянутом ремне стволом вперед держит, случись чего, так и стрельнуть может.

Самолет Николая сделал крутой вираж, и снова вернулся обратно продолжая бомбить дымами лес, там вообще уже ничего видно не было. А самолет Насти уже прыгал по неровному полю, катя прямо на нас, заметно замедляясь с каждым метром.

– Остаток давай! – крикнул я, и мы с Иваном дружно, как и договорились заранее, выпустили остатки обеих лент по клубам дыма. Так, на всякий случай, если кто вдруг бежит в нашу сторону, невидимый, то пусть заляжет. А потом разом бросили такие ценные и такие нужные пулеметы на землю – теперь каждый не то что килограмм – каждый грамм на счету будет.

Самолет с одним пилотом все ближе, вот до него рукой подать. Мы втроем бросились к нему, закрываясь руками от ветра, схватили за плоскости, разворачивая его в обратном направлении, все, как я объяснял. Нет времени нормальное руление устраивать, только так.

– Мешок! – отчаянно крикнула из кабины Настя, указывая большим пальцем в перчатке себе за спину, совершенно неузнаваемая в очках и шлеме.

– Я понял!

Мешок в задней кабине, для баланса, точнее даже два мешка, каждый по сорок килограмм. Заскочил на плоскость, схватил верхний, рванул по-штангистски, выдергивая его из тесной кабины и бросая на землю. Затем ухватил второй за пришитую толстую лямку.

Как раз в этот момент над нами прошел самолет Николая, добавив к нашим дымам еще несколько и быстро завалившись в вираж – противник перенес интенсивный огонь на него. Не знаю, попали или нет, но вышел из виража он нормально, прошел над нами и даже крыльями покачал.

– Федька, руку! – крикнул я.

Подтянув товарища на крыло, я помог ему, однорукому сейчас, забраться в кабину. Оглянулся на Ивана. Тот делал все, как я сказал заранее – прикручивался ремнями своей подвесной к трубчатым стойкам крыльевой коробки. Очки на глазах, вязанная шапочка натянута на уши. Перехватив мой взгляд, он скорчил рожу и показал куда-то пальцем. Я оглянулся – в нашу сторону скакало несколько конных. Были они пока далеко, аж за семафором, но и скорость у всадника не пешеходная, быстро доберутся.

Теперь я сам, брюхом на крыло, ремень, пропущенный под лямками РПС, застегнуть за стойкой. Вот так, все, нельзя терять времени. С бомбами По-2 летали, с полным экипажем, вот и с нами полетит, ни фига страшного. Махнул рукой Насте, вцепился в трубу стойки руками из всех сил, молясь не пойми кому.

Двигатель взвыл, завоняло выхлопом, самолет начал разгоняться, подпрыгивая на неровностях, поскрипывая всей конструкцией и что самое важное и самое неприятное – отнюдь не так быстро, как всегда. Уже бы и отрываться пора, но скорости еще нет. Крыло под брюхом колотится, страшно до икоты, кажется, что сейчас мой самодельный ременный крепеж не выдержит, и я свалюсь обратно, на жухлую грязную траву, в поле, и тогда уже все, отбегался.

Быстрее, быстрее, ветер все сильнее, тряска такая, чтобы язык откусить боюсь, сжал зубы изо всех сил, руки аж судорогой сведены, настолько падать не хочется. Есть! Тряску как отрезало, самолет качнулся с крыла на крыло, чуть рыскнул в сторону, а затем начал неторопливо набирать высоту, при этом понемногу отворачивая от леса. Молодец, сообразила, что не зря туда ракету пускали.

Глянул на Настю, и наткнулся на ее белозубую улыбку и радостно демонстрируемый большой палец. Я только закивал в ответ активно. Бросил взгляд назад и увидел цепочку крошечных всадников, скакавших к пожарке, а с противоположной стороны, прямо через поле, оттуда, откуда мы никакой опасности не ждали, неслась огромная свора «гончих», с полсотни, не меньше. Этих бы мы не отбили, тут нам и хана.



* * *





notes


Примечания




1




Гамарджоба (груз.) – Здравствуй.





2




Ра квия (груз.) – дословно «Как называется», буквально – «Как его…», затруднение с подбором слова.





3