На пороге тьмы

– Вкусно, – оповестил я его.

– Ты только пироги жрать пришел, или по делу? – вежливо поинтересовался Федька, отодвигая от меня тарелку.

– По делу, дай запить, – сказал я, сграбастал его стакан с чаем и хлебнул из него. – Блин, как ты пьешь это? Жопа не слипнется? Это же чайный сироп.

– Это чтобы такие как ты не воровали, – сказал он, отбирая стакан назад.

К нам подошел сутулый лысоватый мужик с бородкой, спросил меня:

– Будете что-нибудь?

– Обязательно! Чаю… обычного, черного, и… два пирожка с клубничным вареньем… с чем еще есть?

– С яблочным.

– И два с яблочным, – дополнил я.

– Один с клубникой вернешь, – предупредил Федька.

– Жлоб, как есть – жлоб, – вздохнул я. – Ладно, теперь к делу. Был я у Милославского, и пришел оттуда с новостью.

– С большой или так себе?

– С большой. Нас с тобой из Горсвета откомандировывают в его управление. С сохранением зарплаты и должности.

– Это на хрена? – скривился Федька. – Мы с тобой если с суточной работы уйдем – на зарплату жить будем. Если каждый день – я бросаю службу на хрен, все равно годовой ценз у меня вышел, могу идти куда хочу.

– Не все так плохо, если на первый взгляд, – взялся я его успокаивать.

И рассказал все, что мне рассказал Милославский. Федька слушал внимательно, иногда кивал, иногда переспрашивал, а морду больше не кривил. Предложение профессора ему тоже чем дальше. тем больше нравилось.

– То есть мы с тобой будем гонять туда, куда сами научники ссут лазить? – уточнил он. – И куда разведбат подписывать не хочется, потому как он в другие руки работает? Я все правильно понял?

– Правильно. По крайней мере, Милославский так все подал, а как на деле будет – там посмотрим.

– Оно неплохо, – кивнул Федька. – Кстати, а что ты мне отказался в караулке рассказывать? Чего там у тебя за секрет страшенный?

Поведал ему и об этом, про эффект «обратного времени» на границе Тьмы. Увидев скептическую его морду, сказал:

– Федь, ты про беременности слышал?

– Ну… да, слышал, – признался он.

– Есть другое объяснение?

Он подумал, поглазел сначала на потолок, затем на стену, словно ожидая, что ответ проступит как слова «Мене, текел, фарес» на Валтасаровом пиру, затем покачал головой.

– Нет объяснения.

– Второй вопрос… – снова заговорил я. – Опеля своего брал – Тьма дальше была?

– Дальше, верст на восемь, – подтвердил Федька.

– Резинки рассохлись?

– Было дело, намучился, пока ехал.

– А тут две машины гнали, и хоть бы хны, так, капельки покапали. Верно?

– Это да, верно, – согласился он. – И так быть бы не должно, если они рядом стояли и считай, что одинаковое время.

– Вот и я о том, – обрадовался я его согласию. – А теперь прикинь, что будет, если получим карту колебаний Тьмы со свежими обновлениями.

– Это я понял, – сказал Федька после довольно длительных размышлений. – Но и риску туда соваться много, сам же видел.

– Много, согласен, но и прибыль тоже ничего. А я бы хотел под такую работу с Милославского какую-нибудь броняшку выбить, вот к чему веду. Если бы мы с тобой там на танке, скажем, катили, что бы нам грозило?

Федька растерялся немного, затем сказал:

– Ну… если только призраки через щели бы пролезли… А так да, заперся и порядок. Но танки нам не положены, да и в город на них нельзя.

– А на Ферму?


Тут он отставил стакан, из которого продолжал отхлебывать, в сторону, и посмотрел на меня с явным уважением.

– Вован, а ты соображаешь… Ферма-то в глуши стоит, в тупике типа, в том направлении никакие правила не действуют, потому что в них смысла нет.

– Вот об этом я и говорю, – обрадовался я пониманию. – Только я гусеничную водить вообще не умею. Сидел в бээмдэшке в свое время, да и все.

– Должен будешь – я умею, – сказал Федька. – Механик-водитель боевой машины пехоты по ВУСу. Хотя и не ездил давно, так что сам понимаешь… Тока это… Ты траки менять умеешь? Гусянку натянуть?

– Под чутким руководством если только, – честно ответил я.

– Я в свое время подумывал опеля бронировать, – поделился мыслью Федька. – Но не вышло – на кабину не навесишь железа – просядет, а переделать и дорого, да делать никто не станет. А так серьезная броня и не нужна, нам же больше от когтей, чем от пуль. Хотя…

– Во-во, это еще куда зашлют, – кивнул я. – Поскольку в той картинке, что себе Милославский вообразил, сектанты присутствуют… ну дальше сам понимаешь, трудности бывают разными.

– Оно понятно… ладно, надо тянуть с них все, что можно вытянуть. Всякая любовь предполагает взаимность, или она обречена на забвение, – сбился Федька на высокий слог. – И чего дальше делать будем? В Сальцево-то поедем?

В Сальцево надо бы, тут вопросов нет. Мне. Например по покойной скандалистке Скляр один момент немного не дает покою: а как она все же оказалась у этих самых адептов, или сектантов, черт их маму разберет? Я в Горсвете без году неделя, но и то успел выяснить, что зарегистрированных случаев проникновения этих самых адептов в город не зафиксировано. И внешность у них неправильная, и глаза выдают… И в Сальцево, насколько я слышал, то же самое, там не дурнее нас народ. Как среднестатистическая баба, пусть и дурная на всю голову, могла оказаться за периметром и попасться тем, о ком в ближних окрестностях городов пока и не слышали? Загадка? Ага, типа того.

Не, я расследование вести не собираюсь, не мое это дело, но вот интерес все же имеется. И если бы получилось узнать, то узнал бы с удовольствием. Потому что меня всегда напрягают непонятности в тех делах, в которые я вынужден ввязываться. И вот это – непонятность. А я уже ввязался.

– Федь, а там вообще что-то вроде ментовки есть?

– Где? – не понял он.

– Да в Сальцево этом самом.

– Естественно. Служба безопасности называется, они там и армия, и ментовка, и все что хочешь, вплоть до нашего Горсвета. А что?

Я ему свои мысли изложил кратенько. Федька кивнул, задумался, затем сказал:

– Вообще ты прав, эпизодик странный. Так могут захватить в двух случаях – если за городом напали, или если… если кто-то… хм, даже странно, пока не слышал подобного. В любом случае любой выход за ворота у них тоже регистрируется. Фамилия есть, если тетка эта ушла в Сальцево, а потом оттуда вышла, то записи быть должны.

– Есть у кого спросить?

– Да есть, в принципе…, – слегка поморщился он. – Не очень люблю обращаться, но можно, можно… Да и нужно, мне это тоже как-то… так же, как и тебе, не нравится, в общем. Когда?

– Давай я тогда свою летную подготовку передвину, и сгоняем завтра, только Настю с утра на аэродром отвезу. – прикинув, предложил я.

По-другому и не получалось, послезавтра Милославский нас уже по своим делам дернуть может, а лучше бы хоть что-то выяснить до того времени. Есть у меня такая привычка – никому до конца не верить, особенно когда кто-то предлагает тебе чуть ли не особые права. Как профессор в данном случае.

– Лады, – кивнул Федька. – Заезжай с утра… во сколько это получается?

– В десятом часу.

– Давай, буду внизу ждать. Оружие получи, туда хоть дорога и не дальняя, но всякое случается. Народ с товаром катается, машины туда-сюда, так что бандитов тоже хватает.

– Да это понятно, – кивнул я, принимая от подошедшего буфетчика чайничек и тарелку с пирожками.

– Это мое, – сказал Федька и ловко скрал с тарелки пирожок с клубничным вареньем.





* * *




Да, чем больше суеты в этой жизни, тем больше ценишь добытый в трудном походе «тазик». Туда, сюда – даже по населенному центру Углегорска делать эти крюки пешком я бы задолбался, а теперь все прилично, на машине, как их сиятельство. Заехал в Горсвет, в честь завтрашней поездки получил карабин с двойным боекомплектом, оттуда сразу на аэродром рванул, время уже поджимало.

Сегодня весь персонал был в сборе. В ангаре было шумно, работали у всех машин, пахло лаком – Серега замазывал эмалитом заделанные дыры в плоскостях Настиного самолета. Сама «товарищ красный военлет» с грозным видом стояла на нижней плоскости самолета, одетая в широкие штаны с подтяжками и рубашку с засученными рукавами. Несмотря на такой наряд и общую чумазость, выглядела она удивительно сексапильно на мой взгляд, а всякие не мои взгляды мне по большому счету, до лампочки.

Здороваясь со всеми на ходу, я пошел в ее сторону. Увидев меня, Настя ловко спрыгнула на пол, придержав рукой кобуру, и направилась навстречу, заранее подставляя щеку для поцелуя. Но обманулась, поцеловал я ее в губы.

– Закончила?

– Почти что, минут через десять закончу и поедем, – ответила она, неопределенно махнув рукой в сторону самолета, желая показать, с чем она должна закончить.

– Я подожду, – кивнул я, присаживаясь на грубо сколоченную скамейку, приткнувшуюся к кирпичной стене ангара.

– Лучше в учебный залезь и к органам управления привыкни, – сказала она. – Завтра занятия.

– Завтра не выйдет, – вздохнул я вполне искренне, потому как учиться летать хотелось. – Изменения в служебном статусе, завтра другие дела возникли.