На пороге тьмы

– Давай «швимма» запустим пока, чего так топтаться?

– Можно… кстати, попробуй «шнауцер» заглушить, посмотрим, чего с батареей делается.

– И то…

Заскочив в кабину, я вывернул тумблер зажигания, тот, что вместо ключа. Мотор пару раз чихнул и затих, причем я так уже привык к его звуку, что стало как-то странно.

– Давай, запускай, – кивнул Федька.

Я ожидал чего-то вроде слабого проворота двигателя или щелчков реле, но… тут и вправду, видать, время странное – автомобиль завелся если не с полтычка, то все равно легкою.

– Обана! – аж хлопнул в ладоши Федька. – Ты понял, а?

– Ты про это? – показал я на выстроившиеся в кузове «Блица» аккумуляторы, накрытые брезентом.

– Ага, – кивнул он, довольный, словно торт сожрал. – Ты знаешь, сколько такая батарея стоит? Меньше двух «кать» не дают, понял? У нас в кузове еще минимум на полтора косаря, это блин… А там еще есть ведь, так?

– Так, – кивнул я.

– Завтра не поедем, – сразу сказал при этом Федька.

Я желанием завтра ехать туда снова не горел, если честно, я с Настей хотел день провести, да и новоселье устроить, но все же спросил:

– А чего так?

– Мы там сегодня все взбаламутили, завтра тварей много будет. Выждать надо, причем с пару недель. Отдыхаем. В местечко попроще в следующие выходные сгонять можно, а можно и не гонять – хорошо выступили сегодня, на отдых заработали.

– Как скажешь, тут ты за главного, – кивнул я, на самом деле довольный до невозможности. – Ну чего, покатаем «тазик», позаводим?

– А хрен ли нам, красивым? – усмехнулся Федька и полез за тросом.

«Специалист Рома» появился из здания НКВД тогда, когда «швиммваген» захичал движком, плюнулся дымом и неожиданно ровно замолотил. К тому времени мы были уже не одни, а на крыльце топталось с полтора десятка любопытных, вышедших вроде бы покурить, да так и оставшихся. Когда пуск состоялся, они засвистели и загикали, им вроде как представление получилось.

Под их аплодисменты я описал пару кругов по площади, попутно поражаясь резвости автомобильчика с таким маленьким мотором, а затем подкатил к Федьке с экспертом, беседующих у «шнауцера».Рома был невысоким, полноватым, белесым, с толстым носом и маленькими глазами. Одет был прилично и тепло, овчинная куртка под горло застегнута и шарф намотан так, что аж щеки поднялись.

– Вов, – сказал Федька. – Надо на горсклады отогнать «носатого», там проверят. Как сделаем?

– Ну… «тазик» глушить не буду, на нем обратно доедем, а ты давай туда за руль, – предложил я.

– Давай, так и сделаем. Рома, залезай.

Рома с готовностью вскарабкался на пассажирское место шестиколесного транспортера, Федька тронул тот с места.

К складам я раньше не ездил, не было оказий – они находились на противоположной Горсвету окраине жилой части Углегорска. Проехали по Советской до самого упора, выехали на просторную и грязную Площадь Коминтерна, обогнули старое трамвайное депо, в котором теперь разместился разведбат, и выехали к самим складам. Вблизи они представляли собой зрелище весьма впечатляющее, чем-то даже Бутырскую тюрьму напоминали – мощная стена, причем старой кладки, интересно, что было за ней раньше, по ней сверху колючка, намотана так щедро, что кажется мышь среди витков проволоки не пролезет. За стеной вышки, на вышках пулеметы, легкий танк за ограждением из бетонных блоков пристроился прямо за решетчатыми воротами, и целая прорва охраны, как бы не половина комендачей здесь ошивалась.

А вообще что я удивляюсь? Эти склады по факту даже местную валюту в виде «расчеток» обеспечивают, сюда что поступило – то оценили и к бюджету администрации приписали цифры – достояние города. Это как местный золотой запас, сюда все ценное волокут.

В ворота мы и соваться не стали, к радости моей, потому как я представил мучения с пропусками на вход и выход, как всегда в таких местах бывает, так аж заскулил мысленно, а заехали на территорию поменьше, притулившуюся сбоку к основной – двор, за ним большой гараж с ямами. Сверху вывеска «Администрация Углегорска. Отдел приема складов Горимущества». Эксперт Рома выскочил из машины, забежал внутрь через калитку, и вскоре вернулся с немолодым мужиком в черном комбинезоне, который начал открывать ворота.

Федька закатил туда с «носатым». Я как не собирающийся сдавать машину, думал подождать на улице, но Рома махнул рукой и мне, «заезжай», мол. Ну и ладно, мне проще, хотя «тазик» погонять бы надо поактивней, накачать заряда в немощный аккумулятор.

«Шнауцера» сразу загнали на яму, с ним взялся возиться как раз тот самый мужик в комбинезоне и молодой парнишка с собранными в хвост волосами и в шапочке «гандонке». Рома же позвал нас в конторку, пристроенную к гаражу. Они с Федькой сразу направились туда, а я все же заглянул в гараж и крикнул мужикам:

– Машину мою не глушите, ладно? А то не заведу потом, аккумулятор заряжаю.

– Лады, не бзди, – откликнулся молодой.

Хотел сказать ему грубость, но не стал и пошел следом за Федькой.

В конторке было тепло, даже жарко, и я, так до сих пор толком не согревшийся, мгновенно сомлел, аж в сон потянуло. Но зато так хорошо стало, что словами не описать, я сразу к теплой печке придвинулся и спину грел. Затем, подумав, вытащил из противогазной сумки брошюрку Милославского и поискал в глоссарии, кто же за нами гонялся там, в Порфирьевске? Оказалось, что некие «гончие», отличающиеся свирепостью, скоростью и невероятными прыжками, что и демонстрировали. А заодно нашлась разгдака ускорения их вожака: «Стая способна обмениваться энергией, усиливая вожака и наиболее сильных хищников за счет слабых, давая возможность догнать, например, людей в машине»

Радовало то, что случаи появления «гончих» в городе можно было по пальцам одной руки пересчитать, чаще всего их замечали на границах областей Тьмы.

Рома заполнял какие-то бланки, уточнял данные, которые исправно выкладывал ему Федька, старательно вводя в заблуждение по поводу расположения склада, перекладывал копирки, сверялся с какими-то книжками – работал, в общем.

– Во сколько приблизительно оцените? – спросил Федька лениво, когда тот отложил, наконец, свою писанину и дал нам расписаться в акте приемки-передачи.

– Десять-двенадцать, если навскидку, – сказал тот и кивнул головой в сторону гаража: – Тут важно, что Свистунов скажет, вторая подпись в акте у него.

Посмотрел он при этом так выразительно, что я понял две вещи сразу – Рома опасается быть подслушанным, и у них с этим самым Свистуновым здесь неплохая кормушка. Сколько Рома получает? Как мы, рублей триста в месяц? И то хорошо, может и меньше, а с двенадцати тысяч они на двоих двенадцать сотен сшибут – неплохо, жить можно. И в общем не так уж терзает городской бюджет, у любого оценщика всегда «вилка» есть – этому по минимуму оценил, а этому по максимуму. Сказал десять-двенадцать – значит будет двенадцать, а нам на руки одиннадцать – всем сплошная выгода. Ничто не ново под Луной, и даже в этом, худшем из миров.

«Тазик» мерно молотил двигателем на улице, и Рома, обратив внимание, спросил:

– Себе взял или на продажу?


– А что? – поинтересовался я на всякий случай.

– Да если на продажу, то покупателя найти могу, – пожал он плечами с деланным равнодушием. – За нормальные деньги.

Почему-то по выражению его лица мне показалось, что сам Рома и намерен выступить за таинственного покупателя, больно уж маслеными глазками он на «швиммваген» все время поглядывал. Приносит ему доход работа, наверное, позволяет себе… А что, машинка с виду скромная, вроде как страсть к откатам в глаза бросаться не должны.

Но тут проблемка – я «тазику» обещал не расставаться, да и мне самому автомобильчик нравился. Пусть сидения простенькие каркасные, пусть обстановка такая спартанская, что дальше некуда, а бежал он бодро, через колдобины переваливался легко, да и тонкий небольшой руль после «носатого» было крутить очень легко – «запорожец», да и только. Даже звук похож.

– Не, продавать не буду, это под себя, – сказал я к роминому разочарованию.

Федя посмотрел на меня задумчиво, потом на Рому, сказал:

– А на фига тебе амфибия? Ту куда на ней плавать собираешься? «Кюбеля» себе бы взял, за глаза хватит. И дешевле обойдется, небось.

– А где его взять? – вздохнул тот. – У кого «кюбель» есть, тот его хрен продаст, на бензине чистая экономия. А что другое мне не по карману, в общем, если только совсем руину какую.

Последняя фраза прозвучала не искренне и то, как я думаю, с прицелом на возможные скрытые микрофоны.

– Можно «кюбель» поискать, есть одна наколка… – сказал Федя, глядя тому прямо в глаза. – И состояние как раз такое… так себе, но ездить будет, подшаманите.

При этом Федя продемонстрировал жест, никак не соответствующий сказанному – показал оставленный большой палец. Рома воздел светлые бровки, затем кивнул, вроде как задумчиво…

– Ну, если будет возможность, то меня не забывайте. Может как-нибудь в рассрочку договоримся, частями выплачу, с зарплат. Ну и накопил что-то, два года на машину собираю.

Диалог начал было забавлять, но быстро сошел на нет – тема исчерпалась. Я так понял, что Федя имел ввиду тот самый «кюбель», что стоял в одном боксе с «тазиком», и с его помощью он намерен навсегда укрепить дружбу с оценщиком Ромой.

Вошел в конторку Свистунов, вытирая руки грязноватой тряпкой, сказал:

– Ром, первую категорию смело пиши, хранилась хорошо. Под замену сальники кое-где, и то не пожар. Никаких особых замечаний. Аккумуляторы тоже приличные, зарядятся. Берем все. Вот тут я расписал про них…

Он выложил на стол какую-то бумажку. Рома кивнул солидно, снова что-то почеркал в акте, пощелкал лежащими на столе счетами, вписал результат, затем дал расписаться этому самому Свистунову, после чего сказал, обращаясь уже к нам:

– Машина оценена в одиннадцать тысяч девятьсот рублей, по аккумуляторам разблюдовку приложил, всего тысяча четыреста двадцать целковых. Расписывайтесь.

– А когда, простите, можно деньги получить? – очень тонко намекнул Федя.

– В следующий понедельник приходите в нашу бухгалтерию, – сказал Рома, убирая все свои бумажки в папку и протягивая Федьке копию акта. – Второе окошко, все будет готово. Обратно отвезете?

– Без проблем, – сказал я, поднимаясь.





* * *




– Эва, гля какой! – сказал механик Серега, поднимая шлагбаум и пропуская меня на аэродром. – Где взял?

– Где взял, там больше нет, – сказал я и засмеялся: – Правда нет, один был такой. За Митино катались, там нашли.

А что? Порфирьевск вполне себе за Митино находится, ни в одном слове не соврал.

– А сюда на нем женихаться приехал? – подковырнул он.

– Ну что ты своими грязными механичьими граблями в чужую личную жизнь? Приехал и приехал.

– Ну, заходи, раз приехал, Настя в дежурке с бумагами какими-то сидит, остальные уже по домам двинули.

– А ты чего?

– А я в ночь сегодня.

«Тазик» встал рядом с АР-43, оказавшись совсем маленьким даже на фоне этой отнюдь не слишком большой машины, и теперь я его вполне смело заглушил – аккумулятор воскрес, покатав нас с Федькой по всем адресам, куда нам было надо.

Самолеты были внутри, ворота закрыты. Настю я действительно нашел в дежурке, сидящей над стопкой каких-то бумаг, больше всего напоминающих счета. Услышав как я вошел, она вскинулась, заулыбалась, потом вроде как нахмурилась.

– А я уже ждать перестала. Ты вообще как, а? Совесть есть?

– Ну как, пока туда, пока обратно, пока здесь все сдали… и прямо сюда. Честно говоря, думал, что ты уже уехала.

– И ты с этим смирился? – удивилась она, встав и положив руки на пояс, как бы демонстрируя готовность высказать все, что думает.