На пороге тьмы

Баринов присмотрелся, помолчал минутку, затем сказал:

– Да, похоже. Вот и Балабаново, вот и дорога по которой я к деревне шел… да, здесь, точно.

– Спасибо. Давайте, кто следующий? Вы?

Карандаш был направлен на полноватого одышливого дядька с лысиной, сидящего с невыразимо печальным видом. Увидев, что обращаются к нему, он еще больше опечалился, махнул рукой и сказал:

– Ой, да чего там, провалился да и провалился… – он вполне осмысленно и ни на секунду не сомневаясь ткнул пальцем в какое-то место на карте. – Вот тут меня выкинуло, в подвале какого-то сарая. И потом пешком по дороге шел сюда, ко второму КПП.

– Как провалились?

– Да сам не помню, пьяный был, – вздохнул дядька. – На этой стороне уже проснулся, от холода.

– Интересно, – усмехнулся Милославский. – Зовут вас как?

– Кононенко, Михаил Михайлович, пятьдесят третьего года рождения.

– А откуда?

– Вышний Волочок, в Калининской области.

– Понятно, – кивнул Милославский, снова что-то пометив. – Дальше поехали…

В принципе, все истории были похожи, ничего загадочного. Четыре мужчины, четыре женщины. Заинтересовал лишь один рассказ, размалеванной вульгарной девки с не прокрашенными корнями волос и в невероятном платье с блестками. Когда Милославский спросил, откуда она, услышал в ответ: «Та с Москвы!» сказанное с таким акцентом, что в аудитории тихо захихикали.

– Как провалились?

– Та у меня клие… ну, это, знакомый мой совсем дурный попався, – пустилась она в объяснения на смеси русского и суржика. – Он меня… типа в гости пригласил, а там напывся и давай с молотком гоняться. Сперва успокаивала, мол ляжте, расслабьтесь, а он ваще… Я до двери, а она не на лестницу, а в якусь кладовку. Там заперлась, орать стала, а он в дверь стукается. А потом и стука не стало. Ждала, ждала, потом выглянула – а там мама дорогая! Как война была, все развалено. И клиент… знакомого моего нема.

– Где выбрались? – сдерживая ухмылку, спросил Милославский.

– Та я знаю? – аж возмутилась та. – Выглянула, а там разруха, а дальше дома, все с решетками, а между ними проволока. Подумала шо зона, думаю, шо пойду до КПП, там скажут, куда дальше. Дошла, и правда КПП, а там мальчики объяснили, шо попала Галка по самые гланды.

– Зовут вас как?

– Та Галя, – отмахнулась она. – Пилипчук Галя, с Москвы. Галина Антоновна.

– Понятно, – записал Милославский. – Галя, вы про городок Сальцево слышали?

– Ну да, а шо? Рассказали девки.

Я усмехнулся, поняв, что «девки» Гале намекали на то, что она не туда попала. И впрямь не туда, как я уже понял. Не то, чтобы тут мораль высокая, просто всем, у кого она совсем низкая, проще в этом Сальцеве жить. Мою мысль подтвердил и профессор, сказавший:

– Мне показалось, что вам там интересней будет.

– Та знаю я.

До меня очередь дошла последним. Рассказал все как есть, разве что не стал упоминать о результатах нашей вчерашней поездки, ни о развалинах, ни о подвале, ни о сгоревшем трупе. Ну и про визит в НКВД тоже распространяться не стал. Вообще ни о чем не стал, показал место на карте, рассказал как дошел. Ну и представился.

– А раньше работали кем? – поинтересовался Милославский.

– Никем полезным в данной обстановке, – честно сказал я.

– А все же?

– Импортер оливкового масла, – усмехнулся я.

– «Дженко лимитед»? – блеснул знаниями литературы Милославский.

– Неа, «Маслоимпорт». Ничем не лимитед. И не из Сицилии, а из Испании.

– А генератор где, кстати? – спросил тот.

– Вывезли и продали, – ответил я. – А деньги частично пропили, а частично не успели, все впереди.

– Ну… откровенно, – усмехнулся он.

– На том и стоим.

Из полученных на карте отметок последних провалов никакая система не прослеживалась, пометки располагались совершенно хаотично, даже если всмотреться внимательно и увидеть следы более ранних, уже стертых. Ни пентаграмма из них не получалась, ни зловещие концентрические круги зеленых человечков из глубин космоса. Так, вроде как из ведра накапало, да и то словно пьяный нес.

– Хорошо, всем спасибо, – сказал Милославский, закончив с пометками и записями. – Теперь я сам попробую вам что-то рассказать. Начну с того, что такое Отстойник, куда вы попали. Я здесь уже восемь лет, и все это время пытаюсь изучать суть этого места. Уже не один этим занимаюсь, мы еще не институт, но уже целый научный отдел.

Он отхлебнул чаю из стакана в серебристом подстаканнике, продолжил:


– Не думаю, что всем вам интересно знать теорию происхождения этого мира, – он покосился на пытающуюся скрыть зевоту «Галю с Москвы». – Кому интересно – подходите после лекции, постараюсь рассказать подробности. Для остальных же, как я думаю, достаточно будет основных правил поведения и мер безопасности. Как не только здесь выжить, но еще и полноценно жить.

В результате выяснилось, что от лекции я ожидал слишком многого. Милославский просто пересказал содержание своей собственной брошюрки без углубления в сущности. Я ее еще вчера дважды прочитал от корки до корки, так что понял, что он цитирует ее практически дословно. Но народ слушал, им брошюрки не выдавали, похоже.

Рассказал он про Тьму и что она есть. Рассказал про то, что заводится в этой самой Тьме. Рассказал как с этим бороться. Развесил плакаты с основными разновидностями. Даже быстренько опросил присутствующих на предмет того, как они усвоили. Когда спрашивал меня, удивился подробному ответу.

– Откуда дровишки? Где научились? – поинтересовался он.

– В Горсвет на работу устроился.

– Вот как? В мотомангруппу?

– В нее самую.

– А, ну тогда понятно, – кивнул он и что-то себе пометил. – Мою брошюрку изучали?

Я молча вытащил ее, сложенную пополам, из нагрудного кармана куртки.

– Очень хорошо, я там в сжатой форме все самое главное пытался изложить, – сказал он. – Думаю, что вы в чем-то скоро меня опередите, практика она великое дело, а кое что, если интересно, могу и я рассказать, обращайтесь. С вашими коллегами у меня всегда особые отношения, половина знаний от вас идет.

– Спасибо, обязательно обращусь, – вполне честно ответил я.

А что? Больше буду знать, глядишь – и какую-нибудь зацепку на обратный ход найду. За спрос денег не берут и вроде Милославский брать не угрожает. Так что надо общаться, надо, тем более с тем, кто изучением всего этого безобразия занимается.

На опросе сама лекция, собственно говоря, и закончилась. Шестеро из восьми с облегчением поднялись, отдали на подпись профессору листочки с работы – а так бы и не пришли, небось – да и вышли из аудитории. Остались двое, сисадмин Кирилл, да я, грешный.

– А вам, как я понимаю, интересно, – сказал Милославский, жестом предлагая присаживаться поближе.

– Именно так, Валерий Львович, – сказал сисадмин, присаживаясь и зябко кутаясь в овчинную куртку.

В аудитории и вправду был не Ташкент, эдак градусов десять, ну, чуть больше, может быть.

– Вы на работе уже? – спросил его профессор.

– На работе, электриком устроили на ТЭЦ.

– Интересно?

– Смеетесь? – усмехнулся Кирилл. – Но работа как работа, и даже зарплата неплохая, как я понял. Общежитие дали, опять же, в комнате всего двое.

– А чем бы хотелось?

– Ну… – чуть растерялся парень. – Хотелось бы чем-то таким… ну… я ведь в новом мире, тут столько всего.

– Изучать?

– Примерно.

– А навыки?

– Я физтех оканчивал, собственно говоря, в сисадмины, сами понимаете, в силу экономических причин попал, а так в науке мечтал остаться.

– Вот как, – поднял одну бровь Милославский, явно задумавшись. – Вы вот что… сегодня работаете?

– Разумеется, до шести.

– Вот после работы к нам зайдите, я вахту предупрежу. Это в здании напротив, вон там, – он указал рукой на НКВД. – В левое крыло, научный отдел. Там и поговорим. У нас сразу работу менять не принято, но для перспективного сотрудника могут сделать исключение, походатайствую. Если вы и вправду перспективны.

– А критерии? – насторожился Кирилл.

– Простые: базовые знания и желание работать двадцать четыре часа в сутки. Увлеченных людей ищу, не отбывающих повинность. Советский стиль младшего научного за сто двадцать в месяц у меня не поощряется. Подходит?

– Вполне.

– Вот и договорились.

Милославский обернулся ко мне, спросил:

– Владимир, если не ошибаюсь? А вас что задержало? Чем могу?

– Да у меня вопросы все больше о смысле жизни и устройстве мироздания, – засмеялся я. – Есть теория, что это вообще такое, этот самый Отстойник?

– Есть, как не быть. Сколько ученых, столько и теорий. А если на базаре поспрашивать, то их еще будет множество. Теория в наших краях как дырка в заднице – у каждого одна есть.