На пороге тьмы

– Часто здесь бываешь, – спросил я его, когда за стол уселись.

– Да частенько, – кивнул он. – Так по талонам питаюсь, тратить особо и некуда, вот с девушками и заходим. Сюда – поужинать, потом в «Би-Боп», джаз послушать. Других клубов тут нет, а так народ играет, и неплохо. Где Паша-то, обещал же не опаздывать?

Действительно, Паши пока не было. Хотя «дипломатический максимум» в пятнадцать минут пока еще не прошел, еще все в рамках приличий.

Официантка с подносом пришла почти сразу, принесла водку, кувшин морса и холодные закуски. Сноровисто расставила перед нами, подмигнула Федьке по-приятельски, и ушла. Тот вздохнул, глядя на водку, затем спросил задумчиво:

– Двое вообще одного ждут или как? Холодильников тут нет, в воде охлаждают, так что сам понимать должен.

Я взял бутылку в руки, осмотрел. Этикетки не было вообще, а обычная пробка, как в былые времена, залита бурым сургучом, который уже отколупали, чтобы облегчить нам доступ к вожделенному напитку.

– А точно водка? – спросил я. – А то ни надписей, ничего такого.

– Точно, бутылку такую только для нее делают.

– А паленой не бывало?

– А кто ее будет делать? Тут кто паленой торговать попробует – считай разорился. Это мы тут столица мира, семнадцать тыщ душ, все друг друга знают, а прикинь как в других местах? Да морду набьют, так что не очкуй, все пучком.

– О, Паша!

Действительно у дверей стоял Паша, оглядывался по сторонам. Я помахал ему рукой и он решительно направился к нам.

– Звиняйте, мужики, у самых дверей Власов перехватил, несли его черти мимо, – сказал он, скидывая кожаную куртку и усаживаясь за стол.

– А чего хотел? – полюбопытствовал Федя.

– Да я и сам толком не понял. Он датый малость, тоже расслабляется, нагнал чего-то про новый график дежурств.

– А, ну об этом уже год говорят. Давай, Володь, наливай, хрен ли напиток греть.

Ну, это я и без него сообразил. Друзей-приятелей у меня пока здесь мало, так что больше никого из приглашенных не ожидалось. В общем, разлил, в руках согревать тоже не стали, Паша кивнул, сказал: «Ну, с первым боем, первой охотой! Ни пуха!» И после того, как мы хором заявили: «К черту!» – водка ушла по назначению.

– Слуш, а ничего так! – решительно заявил я, закусив дозу кусочком сулугуни, макнув его в острый сацибели.

– Я же говорил! – наставительно поднял палец в потолок Федька. – Водка здесь что надо. Шалва разве что без вина здесь помирает.

– Нет вина?

От хорошего «саперави» под шашлык я бы и сам не отказался. Но тут его точно не предлагали.

– А откуда браться? – хмыкнул Федька. – Так далеко на юг от нас никто не забирается. Есть яблочное, но сам понимаешь, кахетинцу это вроде оскорбления. Хотя по мне так и ничего, не из бояр, и девушки любят за неимением другого.

– А вообще как далеко забирался?

– В соседнюю область, по прямой двести верст, а если все пятна Тьмы объезжать так все пятьсот накапает. Халтура такая подвернулась. Но как все расходы и возможные проблемы подсчитал, то решил опыт больше не повторять.

– А не ты?

– Ну… из разведбата народ катается… да туда же, пожалуй. Дальше им и делать нечего. На север ездят тоже верст за триста, как я слышал, там и населения-то нет, так, пара хуторов неподалеку от Углегорска, да и все.

– А зачем?

– Тьма движется. Вот они и следят, куда движется и зачем. Ну и следят за тем, что оттуда появляется. Мрачные туда командировки, чуть не за штрафные считаются. Ни людей вокруг, ни зверья даже нормального, одни неприятности на свою жопу.

– Ну, туда вообще-то первый взвод посылают, самых опытных, – влез в разговор Паша. – И оклад и с выслугой им чуть не тройные, плюс всякие премии.

– Ну да, – кивнул Федя. – Хуже работы-то в городе нет, мы по сравнению с ними чистый детский сад. Утренник, блин, с зайчиками. Ладно, давай по второй сразу, а то слышал, что по данным Всемирной организации здравоохранения промежуток между первой и второй должен составлять от тридцати до сорока секунд, никак не больше.

– А если больше? – уточнил Паша, пока я разливал водку по стопкам.

– Тогда уже необратимый ущерб организму наносится, – решительно ответил Федька и уточнил: – Какой – точно не знаю, но что наносится – чувствую прямо сейчас. Ладно, за нас с вами и хрен с ними. Поехали!

Звяк граненных стопок из мутноватого стекла, горячая волна по пищеводу, острая закуска, на этот раз крепкий бочковой огурчик, остро пахнущий чесноком.

– Дальше ходят по реке, – дополнил информацию Паша. – Я тебе говорил ведь, что там никакая тварь не образуется?

– Ага, было такое, – вспомнил я.

– Так что суда гоняют. Табак привозной же, водка тоже, зерно везут, у нас тут кроме картофана с морковкой и не растет ни хрена. Водка, опять же. Пиво. Кожи. Да много чего везут. Но суть в том, что так ходят и за тысячу верст. Можно и дальше, но там плотины, и прямо на границе тьмы, не пройдешь.

– А, ну да, ты же вроде раньше на судне работал? – вспомнил Федька.

– Точно, семь месяцев палубным матросом был, пока на берегу мартыхай не цапнул. Пока лечился, место заняли, ну и я в Горсвет устроился.


– Че за мартыхай? – спросил я.

– У Власова справочник возьми по самым распространенным тварям, тебе по работе знать полезно, – сказал Паша. – А мартыхай – это навроде обезьяны небольшой. Быстрый, скотина, нападает всегда стаями. Вот и нарвался прямо у пристани, на разгрузке, схоронилась тварь прямо под пирсом.

– А они чего, ядовитые? – уточнил я.

– Погодь, – прищурился Паша. – У тебя хоть какой-то ликбез был? Нет?

– Н-нет, – пожал я плечами. – Оформили, на следующей день мотоцикл, оружие и сразу на сутки отправили с вами.

– Идиоты, – вздохнул он. – Положен же инструктаж подробный, даже зачеты сдавали.

– Это потому, что его в гараж увели, – подумав, сказал Федька. – С водилами все обычно проще, они в битву не лезут, не прикинули, что он в группу чуть не дозорным. А там замотались.

– Да наверное… Потери были, народу не хватает, вот и обрадовались. Тем более, что на мотоциклах никого.

– Научить не трудно, если время есть, – сказал я. – Хоть сам возьмусь, без проблем.

– Поговори с Альбертычем… Антоновым, в смысле, он у нас вроде как за начштаба, а заодно самый толковый. Возможно, что так и сделаете, будешь еще и людей готовить. За работу инструкторам приплачивают неплохо, кстати, имей ввиду. Да, к чему я… Все твари, что приходят из Тьмы, ядовитые, ты это имей ввиду. Или заразные, черт знает, как это правильно назвать.

– А в чем проявляется? – насторожился я.

– Ну… если в ногу, как меня, то нога холодеет, чернеет, следующая стадия, до которой я не дошел, появится как бы туман черный над ней. Туман есть – ты готов.

– Умер?

– Да щас. Сам тварью становишься. Причем человеком, каким и раньше был, только световой тест не проходишь.

– Это в глаза?

– Ага. Глаза совсем черные получаются.

– А как лечить?

– В сущности светом, просто очень сильным и направленным. Ногу как в палатку из ламп суют, жар такой, что чуть не кожа пузырями. И так сидишь суток двое.

– И срабатывает?

– Со мной сработало.

Чуть подумав, спросил уже дополнительно:

– А первая помощь есть?

– Тот же свет, чем больше, тем лучше. Прямо на укус и все вокруг. Чем ярче будет и чем больше тепла от него – тем медленней заражение.

– Понятно… – покачал головой я, причем в этой самой голове мелькнула мысль насчет того, стоило ли так горячиться и сразу наниматься на работу в Горсвет, или лучше было сперва расспросить подробней. Но потом решил не грузиться, что сделано, то и сделано.

Потом трепались ни о чем, причем Федька старательно обходил тему завтрашней поездки за генератором, видать, не хотел никого в долю брать. А может что и другое. Большими друзьями они с Пашей не были, насколько я понял, скорее коллегами по одной группе. Лучший Федин друг погиб недавно, насколько я понял, да и то он по разговорам был вроде делового партнера скорее, чем именно другом числился. Федька парень ушлый, по нему сразу видно, а вот без напарника хорошего зарабатывать не получается.

Ну, ничего, такой интерес тоже конструктивен, когда народ в делах друг без друга никуда. Я ведь тоже по жизни на одну зарплату существовать не привык, так что сам не знаю, чем бы еще трое суток между дежурствами занимал.

А вот Паша посолидней в поведении, кстати, посерьезней шелапутного и шумного Федьки. И вообще он такой, в себе и своих действиях уверенный. Дойди до больших проблем, я бы лучше такого рядом с собой иметь предпочел. Хотя, может я и не справедлив ни разу, несерьезность вовсе не означает ненадежность. По-любому Федька мне нравится, да и не войду я без него в курс местных реалий быстро.

Пришел Шалва с большим блюдом, заваленным дымящимся душистым шашлыком. Сказал:

– Аба[4], кушайте на здоровье. Хлеб-соль, как говорится. Водки еще принести?

– Водки обязательно, – кивнул я. – Тут еще на раз разлить, и можно считать, что пузырек приговорили.

– Привез человек эту… ра квия… хреновуху привез, первый день торгую. Хотите?

Я не нашелся что ответить, глянул на Федьку, который сказал:

– Дело хорошее, но фигле мешать? Давай в другой раз. А вообще дело хорошее, это Симыч, что пельмешку держит, где-то брать стал. Я пробовал, и водка и закуска сразу, аж в нюхало шибает.

Тут я с ним согласился, сел водку пить – воздержись от экспериментов, они до хорошего и правильного точно не доведут.

Блюдо с шашлыком, уже снятым с шампуров, плюхнулось на середину стола, испустив благоухание и поразив сразу во все нервные и вкусовые центры, мы, кто быстрее, потянулись туда вилками, перекидывая в тарелки мясо.

– Видал? – гордо сказал Федька, демонстрируя разрезанный кусок шашлыка. – Снаружи хрустит, внутри белый как курица. Шалва толк знает в своем деле. Эх, люблю повеселиться, особенно пожрать.

После чего демонстрационный экземпляр попал к Феде в зубы, где и исчез навсегда.