На дне

— Не понимаю… и не хочу понимать. Ты мой. Ты моя жизнь и мой воздух.





* * *


У Андрея заняло целый год, чтобы восстановить мое имя, документы. Все это время мы с Дашей и детьми жили за городом в маленьком особняке под другими документами.

— Нам нужно стереть целый кусок истории, — Граф подтолкнул ко мне бокал с виски, — и написать его заново. Заполнить пробелы подставными документами, распечатками, файлами. Иначе тебя ждет пожизненное… Ну ты знаешь.

— Знаю, — усмехнулся и осушил до дна свой бокал.

Андрей вдруг силой сдавил мои пальцы.

— Бля. Зверь. Твою ж мать. Как же это охренительно хорошо, что ты здесь.

— Согласен. Я тоже так считаю.

Мы рассмеялись, и Андрей допил свой виски.

— А теперь о плохом. Мразота все еще жив и все еще выкрутился, выбрался сухим из воды. И у нас на него ничерта нет.

Я ощутил, прилив дикой, черной ненависти и сжал руки в кулаки.

— Будет. Еще немного и будет. Устроим твари настоящую войну. Вернешь меня официально к жизни и повоюем.

— Да, ублюдка ждет сюрприз. Фаина звонила, она с детьми уехала отдыхать.

— Справляется?

— Чтоб она и не справилась. Конечно все не совсем гладко… но она старается.

— Но сразу с двумя? Притом усыновленными… Кто с ней?

— Глеб поехал, сказал охранять будет. И целая свита моих людей.

— Ладно, задержался с тобой. Я домой. Дашу три дня не видел.

— Подгорает?

— Еще как подгорает.

Обнялись рывком, сильно до хруста в костях.

— Я тебе этого "стреляй" никогда не прощу.

— Не прощай. Может когда надо будет все же выстрелишь.

Отодвинулся и прижался лбом к моему лбу.

— А ты бы выстрелил, Зверь?

— Хрен тебе.





* * *


К дому подъехал и тихонько припарковался подальше, чтоб детей не разбудить, вышел из машины и пробрался к приоткрытому окну, всматриваясь в одинокий женский силуэт на фоне приглушенного света. Мне виден аккуратный профиль, развивающиеся волосы и тонкие пальцы на подоконнике. Всматривается вдаль, не увидела, что я приехал. Забрался через окно в коридоре, прокрался к спальне, проскользнул через приоткрытую дверь, но едва подошел сзади, как услышал ее голос:

— Я тебя за километры чувствую… Чувствую, что ты рядом и хочется вопить от счастья.

Подошел вплотную и притянул ее к себе за свитер.

— А мне всегда хочется рычать, когда я вижу тебя. Заметила… моя сладкая. Ждала, да? Ждала меня, Даша?

Просунул руку под одежду, касаясь горячей кожи кончиками пальцев, вдыхая ее запах.

— Ты безумно сексуальная в этом свитере — провел языком по мочке уха и прикусил — особенно, когда я чувствую, как ты хочешь меня. Ты уже промокла, моя девочка? Промокла пока думала обо мне?


— Ты сказал, что приедешь завтра…

Наклонился к ее лицу… между нами буквально миллиметры… Но я не целую. Провожу языком по пухлой губе, но Даша вдруг отстраняется от меня и делает шаг назад, прислоняясь к подоконнику, выгибаясь назад, так, что свитер обрисовывает ее формы, прилипая к телу.

И это заводит. Заводит сильнее, чем если бы она стояла голая передо мной на четвереньках. Посмотрел в дерзкие голубые глаза и почувствовал, как от желания в паху заныло. Забираясь руками под свитер, касаясь пальцами кружева белья. Сдавил через ткань лифчика сосок и прошептал в ухо:

— Я хочу, чтобы ты показала мне сама, КАК сильно ты меня хочешь, малыш… Ты писала мне все эти сумасшедшие смски и сводила с ума. А теперь показывай… или я накажу тебя. Я хочу видеть тебя везде, влажную и готовую, изнывающие от желания, чтобы я вошел внутрь. Сними трусики, малыш.

— Их на мне нет, — шепчет нагло и жмется ягодицами ко мне.

Зарычал, когда упругие бедра потерлись о мой член. Захотелось тут же наклонить и отыметь… Показать, что не стоит играть со мной в такие игры.

— Нарочно с ума сводила, — отстранил ее от себя, — Я хочу видеть тебя… Хочу видеть, как ты течешь для меня. Подними юбку и покажи мне.

Стиснул зубы, ощущая как член в штанах болезненно пульсирует, требуя разрядки. Даша посмотрела на меня с вызовом и поставила одну ногу на подоконник, потянула синюю трикотажную тонкую ткань вверх, обнажая бедро, выше и выше, открывая себя мне. Выругался, увидев, как блестит нежная розовая плоть, приподнял и усадил на подоконник, глядя как тяжело дышит, сидя с распахнутыми ногами…

По телу прошла дрожь желания прикоснуться к манящим складкам… почувствовать, как туго она сожмет мои пальцы мышцами, выкрикивая от удовольствия. Резко подался вперед и впился в ее губы, покусывая и тут же целуя, зарывшись одной рукой в мягкие волосы, а второй поглаживая внутреннюю сторону бедер. Порхая над складками, но практически не касаясь их.

Отстранился от ее рта:

— Я скучал, Даша… Блядь… как же я по тебе скучал все эти нескончаемые, проклятые дни.

Поднял свитер и снял его через ее голову, открывая доступ к груди. Наклонился и прикусил торчащий сосок…

И тут же вошел в нее двумя пальцами, застонал, когда она плотно обхватила их своими трепещущими мышцами.

— Хочу тебя… не твои руки. Тебя.

Нагло сжала мой член руками, и уже глухо застонал я сам, уткнувшись лбом в ее грудь. Слишком долго не был с ней… Да, три долбаных дня — это целое столетие. Тело било крупной дрожью от жажды ворваться в нее… такую мокрую и такую готовую для меня.

Прикусил зубами сосок, большим пальцем нашел клитор и начал поглаживать набухший бугорок. Приподнялся к ее лицу, снова приникая к губам, кусая их, целуя подбородок, ключицы.

Резко вытащил из пальцы демонстративно облизал, глядя прямо в глаза. Молча приблизил к ее рту и снова выругался, когда она, блядь, втянула их в рот. Нагло, бесстыдно и с этим умопомрачительным невинным блеском в глазах.

— Моя девочка.

И снова мои пальцы таранят тугую плоть, уже три… Пусть кричит… Я хочу слышать ее крики.

Зарычал, почувствовав, как первые легкие спазмы дрожью пробегают по тугой плоти. Расстегнул ширинку и одним движением заполнил ее. Застонал, уловив сильную судорогу, сдавившую каменный член.

Подтянул за бедра к краю подоконника и начал двигаться, не отрывая взгляда от ее лица… От груди с бесстыдно торчащими вершинками… От плоского живота… Впился губами в сочный рот, отталкивая назад, прислоняя к стеклу.

— Люблю… Безумно люблю… малыш.

Схватив за талию, развернул к себе спиной. Прикусил губами ухо, спустился к шее и провел языком по нежной коже. Зверь внутри ревел, требуя вонзаться в нее, раздирать на части, не жалея проникать в каждое отверстие.

Подтолкнул Дашу вперед и схватив за упругие бедра снова вошел, наполняя собой.

— Твою мааааать…

Положил руку на поясницу, заставляя прогнуться и чувствуя, что всего пару движений — и я взорвусь к чертям собачьим. По спине градом катится пот, перед глазами красная пелена от желания кончить сейчас, разорваться адским фонтаном безумия…

Провел рукой по ее мокрой спине, не двигаясь — лишь слегка раскачиваясь в ней, спустился к животу и вниз… Отыскал клитор и сжал его пальцами. Ее тихий всхлип срывает крышу, и я как одержимый начинаю вколачиваться в нее, продолжая остервенело, без жалости терзать пульсирующий бугорок.

Даша закричала, судорожно сдавливая меня изнутри, и я сцепил зубы, удерживаясь того, чтобы не кончить только от этого сумасшедшего сочетания ее голоса и мышц сжимавшихся вокруг меня. Намотал длинные волосы на руку и оттянул голову назад, слегка поворачивая в сторону.

Я хочу видеть ее затуманившиеся глаза… хочу видеть искусанные губы… Прошелся зубами по шее чувствуя, как выделяется слюна от желания вгрызться в нее, как отказывают тормоза, как хочется оставить на ней свои следы, просочиться к ней под коржу и стать неотъемлемой частью своей женщины… Одно движение — и она громко вскрикивает, а я опять хрипло рычу от ощущения скольжения в тесной глубине.

И уже трудно понять, что пьянит больше… От чего вскипает кровь в венах больше… Полная власть над ее телом, обессиленным в моих объятиях…

Ее срывающийся голос по оголенным нервам… подхлестывает круче любого наркотика. Закатывающиеся глаза, открытый рот и маленький язычок периодически облизывающий истерзанные мной губы… Темные волосы, разметавшиеся по голой спине, и рваное дыхание, отдающееся у меня в ушах.

Даша выгибается в моих руках, крича и сжимая член изнутри обжигающей пульсацией оргазма, сильным долгим сжатием до искр из моих пьяных глаз.

Еще пара движений, и мощная судорога, прокатившись по моему телу, выплескивается мощным оргазмом, переходящим в громкий крик. Изливаясь в нее, снова нахожу губы и приникаю к ним поцелуем.

— Малыыыш.

Прошептал в ухо, проводя кончиками пальцев по ее, казалось горячему плечу.

— Какой же я сейчас живой. — Поднял ее лицо к себе и посмотрел в затуманенные глаза.

— Живой… в тебе, с тобой.