Мы спасаем попаданцев

– Это не то, что ты подумал! – вспыхнула Юля, и Денис с удовольствием отметил, что щечки ее все же слегка залились румянцем. – У нас разговор по поводу работы! Меня к нему Громов приставил!

– Ага, – все еще улыбаясь, кивнул Игорек. – Я так сразу и подумал.

– Да, правда! Скажи ему, Денис!

– Так и есть, – кивнул Фадеев.

– Хорошо, хорошо, – развел руками здоровяк. – В любом случае это – не мое дело.

– Вот именно! – выпустила колючки рыженький ёжик. – Так что, смотри у меня – держи язык за зубами, Игорек Богатырев! И ни в коем случае не говори об этом Кате, а то я ее знаю, сразу всему отделу разнесет!

Игорек недовольно сдвинул брови.

– Да не разнесет она никому, если я попрошу!

– А я тебе сказала – ни слова ей! – Юля ткнула в могучую грудь современного богатыря пальцем. – А иначе я твою крысу бесхвостую в унитаз спущу!

– Гризлика?! В унитаз?! – Игорек выпучил глаза и от удивления открыл рот. – Ты этого не сделаешь! Ты его тоже любишь!

– Может, поспорим?!

Богатырь насупился, глубоко задышал носом, но меча из ножен доставать не стал, а по старой русской традиции простил бабу, посему наконец выдохнул и молвил:

– Злючка ты! Настоящая колючая злючка. Мужика тебе надо, чтоб добрее стала!

«С этим я с тобой полностью согласен, мой новый древнерусский друг, – мысленно покивал Денис. – Как и с тем, что она настоящий ёжик, так и буду ее называть».

Юля опять слегка покраснела и уже открыла было рот, чтобы выплеснуть на Игорька целую тираду проклятий, но богатырь оказался куда умнее. Он сгреб хомяка в охапку, нежно чмокнул его в мохнатую макушку и зашагал прочь, приговаривая:

– Не обижайся на нее, Гризлик. Она не хотела тебя напугать. Тетя Юля просто пошутила. А шутить она не умеет, ты ведь ее знаешь?! Хочешь морковку, мой маленький?

Ёжик что-то недовольно зафырчала им вслед. Затем вытащила из кармана мини-юбки вейп – довольно необычный, явно авторский, серебристый и напоминающий внеземное устройство непонятного назначения. Нажала на кнопку, несколько раз обильно затянулась и выпустила клуб ароматного пара со вкусом овсяного печенья.

– Ладно, нам тоже пора, – произнесла Юля. – Громов не любит, когда опаздывают.

Денис кивнул, и они вместе двинулись вслед за Игорьком.



Кабинет Громова оказался в дальней части реального «Отдела защиты истинности истории и граждан, попавших в петлю времени», а не фиктивного маленького закуточка, находящегося в стенах здания Главного штаба.

Большая стеклянная дверь отделяла кабинет главы отдела от основного помещения. Кабинет был просторным, в центре стоял длинный стол с десятком офисных стульев. Во главе стола сидел сам шеф, успевший переодеться в современный серый костюм. Неподалеку расположилась сексапильная блондинка-секретарша Катенька, по совместительству девушка Игорька. Сам богатырь сидел рядом, поместив хомяка на стол, он кормил его дольками морковки. Гризлик с хомячьей жадностью впихивал в себя огромные дольки и прятал их в защечные мешочки-амбары, отчего его щеки надувались, словно наполняемые гелием шарики.

На жадного грызуна с интересом смотрел еще один человек в белом халате, которого Денис раньше не видел. На вид ему было лет шестьдесят или больше: худой, седой, но с пытливым взглядом, не утратившим интерес ко всему окружающему, включая наблюдение за хомяками. Заметив вошедших, старичок оторвался от созерцания грызуна и, с интересом взглянув на Фадеева, улыбнулся.

– Так, все в сборе, – произнес Громов, когда Денис и Юля уселись за стол. – Начнем. Денис, хочу представить тебе профессора Максима Эдуардовича Лыкова – нашего главного физика и выдающегося ученого.

– Ну не такого уж и выдающегося, – смущенно отозвался профессор. – Во всяком случае, о моих заслугах осведомлен лишь узкий круг посвященных.

– Это верно, подобные заслуги должны держаться в строжайшей тайне, и временного ограничения на подобные секреты быть не должно, – кивнул Громов. – Максим Эдуардович первым научился вычислять межвременные разрывы материи, путем их взаимодействия с человеком, и изобрел способ проникать в них и возвращаться обратно. Но об этом, Денис, мы поговорим позже. Пока же вернемся к прошедшей миссии. Профессор, вам слово.

Лыков прокашлялся, вытащил из нагрудного кармана халата очки, надел их и, взяв со стола лист бумаги, заговорил:

– Что могу сказать… Если судить по приборам, то все прошло успешно. Колебание P-волн в рамках нормы на уровне 0,197 процента; T-показатели – 0,036 процента; выброс Z-частиц равен 0,013 процента, из которых 0,004 процента возможно расщепить.

«Каких волн, каких частиц?» – Денис даже открыл рот.

Это не осталось не замечено Громовым.

– Профессор, поясните, пожалуйста, для Дениса, о чем вы.

Лыков взглянул на Фадеева и, поправив очки, произнес:

– P-волны, молодой человек, – это последствия действий попаданца, T-волны – это последствия действий нашей группы. Те и те колебания влияют на изменения исторических процессов. От 0 до 3 – это почти без изменений, до 5 – это норма, а вот дальше идут колебания, которые влекут за собой изменения в исторических процессах от незначительных 10 процентов до… Ну, вы понимаете?

Денис кивнул, кажется, он начал врубаться, хотя и не до конца.

– А вот Z-частицы – это уже интересней, – продолжил профессор, при этом его глаза за стеклами очков озорно блеснули. – Z-частицы появляются при перемещении во времени и накапливаются в нашей реальности. Впоследствии накопленные Z-частицы как раз таки и образуют разрывы в межпространственной материи.

Фадеев потупился:

– Выходит, мы сами, не желая того, вызываем эти самые провалы во времени?

– Не совсем так, Денис, – произнес Громов. – Но кое в чем ты прав. Профессор…


– Да, – кивнул Лыков. – Выбросы от наших перемещений весьма незначительны, поскольку мы научились преобразовывать Z-частицы. Некоторые мы расщепляем и берем под контроль. К примеру, наша электроплазма, с которой ты, возможно, уже знаком, – это как раз таки продукт расщепления Z-частиц, потому, возможно, от них такой странный эффект в виде провала в памяти. С помощью других же, не подверженных расщеплению, мы сами повторно проходим через межпространственные разрывы, пока они не затянулись. Но все же есть некоторые частицы, которые невозможно уловить, и они накапливаются в пространстве нашей материи. Но, – профессор поднял палец кверху, – чтобы нам самим разорвать материю и собственнолично открыть временной портал, необходимо совершить от 593 до 731 прыжка уже через существующие разрывы. При этом мы сможем разорвать материю лишь на какие-то 10–15 лет в прошлое.

«Человеку, бедному, мозг больной свело», – подумал о себе Денис. Понимать и улавливать суть оказалось сложно, вдобавок сказывались полученное сотрясение и усталость.

Будто прочитав его мысли, хотя, скорее всего, это было написано на самом лице, Громов взял инициативу на себя.

– Иными словами, ни одного прямого и намеренного перемещения в прошлое не было, – произнес шеф. – Мы лишь можем идти по следу попаданцев, пользуясь разрывами, которые вырвали их из нашей материи, а создавать собственные разрывы не можем. У нас просто никогда не найдется столько Z-частиц.

– Или найдется, но лет через сто, – вставила рыжая всезнайка. – Для коротенького разрыва материи лет на 30–50 в прошлое.

– Ну, или так, – кивнул Громов. – Но во всех этих колебаниях и частицах ты еще научишься разбираться, Денис. Пока же пропустим голые цифры и перейдем к разбору полетов.

Юля присвистнула.

– Зря, – покачал головой шеф. – Ругать не буду. Операция прошла успешно, хотя и не без нюансов.

– И этот нюанс сидит справа от меня, – не преминула выпустить иголку ёжик.

– Чья бы мышка пищала, – пробормотал Игорек. – Верно ведь, Гризлик? – Здоровяк погладил хомяка по спинке и протянул ему очередной кусочек морковки, который грызун тут же принялся запихивать в и без того уже набитые защечные мешки.

Юля бросила на Игорька испепеляющий взгляд и уже открыла было рот, но шеф поднял ладонь, и ротик девушки захлопнулся.

– Немного грубое, но дельное замечание, – произнес Громов. – Юленька, напомни-ка мне показатель T-волн после твоего первого путешествия в прошлое.

Девушка насупилась, сложила руки на груди и запыхтела что-то себе под нос.

– Гораздо выше, чем после первого путешествия Дениса, не правда ли?! – приподнял брови шеф, а затем перевел взгляд на Фадеева, и глаза его вдруг стали холодные и пронзающие. – Но это ни в коем случае не оправдывает твоего самовольства и ошибок, парень!

Денис даже поежился. От этого взгляда и этих слов ему стало как-то не по себе. Да еще и это обращение «парень», почти как салага, не предвещало ничего хорошего.

– Зачем ты пошел на обострение конфликта с патрульным? – глядя прямо в глаза, спросил Громов. – Если бы это был не Игорек, тебе пришлось бы туго, да и Юле тоже! Подобная ошибка могла подставить нас всех!

– Да у меня как-то сорвалось, – попытался оправдаться Денис. – Я ведь играл роль гангстера…

– Играл да заигрался слегка, – грубо оборвал его шеф. – Пойми, Денис, мы вживаемся в наши роли, но не живем ими! Мы не на сцене, поэтому мы не до конца актеры, которые живут ролью, как учил Станиславский, и наша задача – не вызвать овации и аплодисменты, а выжить, спасти жизнь и не допустить изменение истории. Пойми, Денис, мы, прежде всего, агенты, и для нас холодный разум и расчет должен стоять на первом месте! Это же касается красиво брошенной фразы, пусть довольно правдоподобной, но способной понести за собой большие последствия. Да, я говорю об упоминании тобой Аль Капоне. Не получи те гангстеры по импульсному разряду, стеревшему им память, и, кто знает, не привела бы твоя фраза к настоящей войне гангстерских кланов.

– Я все понял, шеф, – виновато опустил взгляд Денис. – Больше такого не повторится. Просто слегка заигрался.

Громов усмехнулся.

– Но в остальном твоя игра пришлась мне по вкусу. Весьма эффектно и правдоподобно, – похвалил шеф. – Но запомни на будущее – главное для тебя правило: прежде всего, холодная голова. Не роль должна подчинять тебя себе, а ты ее!

– Я запомню, – пообещал Денис.

– Хорошо, – кивнул шеф, а затем окинул взглядом Юлю и Игорька. – К остальным претензий нет, все, как всегда, на высоте.

– Слышишь, Гризлик, нас с тобой хвалят, – потрепав сытого и довольного хомяка по макушке, заулыбался Игорек.

– Ладно, на этом, пожалуй, закончим, – произнес Громов. – Все свободны и до завтра. К девяти жду всех на месте. – Все поднялись из-за стола. – А вас, Юля, я попрошу остаться.

Девушка с удивлением поглядела на шефа.

– Нам с тобой нужно кое-что обсудить.

– Хорошо, – вновь упав на стул, кивнула Юля и, взглянув на Дениса, пожала плечами, мол, «не сегодня».





Глава 5

Код красный




Без десяти девять следующего дня Денис неспешной походкой вывернул из арки Главного штаба. С любовью окинул взглядом привычный вид Дворцовой площади: Александровскую колонну и Зимний дворец. Вздохнул, поскольку, несмотря на ранний час, на площади уже суетились вездесущие туристы, бегая по брусчатке в поисках лучшего ракурса, затем вытягивали палочки для селфи, строили рожицы и старались запечатлеть собственные довольные, улыбающиеся моськи на фоне всего этого великолепия. Складывалось впечатление, что времени для восхищения историческими памятниками у них просто не находилось, и главной целью являлась возможность зачикиниться для галочки: мол, «я тут был, так что, друзья, ставьте мне лайки в социальной сети».

Денис еще раз вздохнул и уже собирался было двинуться дальше, как вдруг увидел бешено несущийся со стороны Дворцового моста розовый «мини купер».

«Какая-нибудь молоденькая фифа на подаренном папиком автомобиле выпендривается», – подумал Денис и покачал головой.

Поравнявшись с Александровской колонной и не думая сворачивать на Невский, «купер» вдруг резко ушел влево, пересекая встречную полосу, чуть было не зацепил новенький БМВ, который со свистом затормозил. «Мини» же с ревом въехал на Дворцовую, водитель дернул ручник, пустив машину в контролируемый занос, и та, дрифтуя, понеслась прямо на Фадеева.