Мрачно темнеющий свет

Самое первое, что я сделала, – предложила ему прочитать надпись с обратной стороны: мне надо было убедиться, что он поймет все правильно.

Портрет Ральфа Стрэнджвейса в его доме в Корнуолле. Приручение птицы. 1526–1540 гг. или около того.

На картине был изображен мужчина с вытянутым лицом и кустистой бородой, одетый в одежду эпохи Тюдоров: зеленый камзол и расшитая золотыми бусинами шапка. Ральф Стрэнджвейс, основатель колдовского сообщества Англии.

Позади Стрэнджвейса был небольшой дом, в котором он, очевидно, жил. Но мое внимание привлек вовсе не дом. Над Стрэнджвейсом высоко в воздухе летала Он-Тез, Леди-Стервятник. Я сразу ее узнала: большое черное тело в перьях, черные крылья полностью распростерты; голова пожилой женщины, крючковатый нос, ужасные острые зубы обнажены в гримасе.

Казалось, Стрэнджвейса это совершенно не смущало. В самом деле, с блаженным выражением на лице он держал цепь – цепь, которая тянулась ввысь и окольцовывала лапу Он-Тез.

Перед нами было изображение одной из Древних за три сотни лет до того, как началась война. И очевидно, что Ральф Стрэнджвейс, прародитель колдовского сообщества Англии, не только имел дело с Древними… Он мог их контролировать. Приручал их, как домашних питомцев.

В самом деле, приручение птицы.

Я ждала, как отреагирует Уайтчёрч, пытаясь не подпрыгивать от волнения. В конце концов, он мог разозлиться на меня за невыполнение его указаний. Ну, это ведь на самом деле были не указания, разве нет? Скорее – рекомендация. Это я и сказала Блэквуду по пути сюда: он настоял на том, чтобы пойти со мной, на тот случай, если ему придется за меня заступаться.

– Где, ты сказала, это нашла? – Уайтчёрч наконец поднял на меня глаза.

– В коллекции моего отца, – легко соврал Блэквуд. Мне очень не нравилось, что ему приходится врать, но упоминать сундук Микельмаса было немыслимо.

– Ммм… – Уайтчёрч скрутил картину в рулон. Я затаила дыхание. – Вы уверены в дате? – тихо спросил он, попеременно глядя на нас.

– Я не эксперт, сэр, но похоже, она настоящая. Я читала про дом Стрэнджвейса в Корнуолле, – проговорила я. Не было нужды упоминать, что эту информацию я получила из одной из книг Микельмаса, «Древние и магия». – Он там же, где и Тинтагель[2].

– Ты хочешь отправиться туда? – Уайтчёрч откинулся на спинку кресла, рассеянно потирая подбородок.

– Да, – сказала я. Уайтчёрч продолжал молчать. – Должно быть, Стрэнджвейс мог контролировать этих существ, если картина настоящая. Если есть что-то, что мы можем выяснить…

– Да, лучше будет поступить так, – кивнул Уайтчёрч. – Блэквуд, ты займешься этим. Отправляйся с Хоуэл.

Я пораженно замолкла. Все оказалось намного проще, чем я ожидала. Даже несмотря на то, что это я нашла проклятую картину, я обнаружила, что не слишком сильно злюсь из-за того, что главную роль отвели Блэквуду. По крайней мере, мы сделаем это вместе.

– Когда нам следует отправляться в путь, сэр? – спросил Блэквуд. Он был несколько огорошен. Но если Император дал ему задание, он его выполнит.

– «Королева Шарлотта» стоит в доке Святой Кэтрин. Полагаю, сегодня она отплывает, чтобы патрулировать Корнуолл против атак Паучихи. Я напишу Гаю и попрошу его вас подождать.

Сегодня. Я не смогу попрощаться с Руком до отъезда – я не видела его за завтраком. Страх, что по возвращении я обнаружу, что Рука больше нет, поднял голову. Но если в Корнуолле был какой-то ключ, при помощи которого этому безумию можно будет положить конец, то игра стоила свеч.

– Если вы не возражаете, сэр, то я скажу: я не могу поверить, что вы дали разрешение, – выпалила я.

– Возможно, я бы этого и не сделал, если бы не письма, которые получил. – Он чувствовал себя не в своей тарелке. – По правительству поползли слухи. Они просят Ее Величество сдаться и выполнить требования Ре́лема.

Парламент вручил бы меня Ре́лему на серебряном блюдечке, если бы мог, в этом нет сомнений. Чертовы тру́сы. Правительство и премьер-министр, лорд Мельбурн, не любили меня. Они обвиняли меня в том, что я открыла город для резни и подвергла Королеву опасности. И снова, успокаивая себя, я представила себе холодную воду, стекающую по моим рукам.

Возможно, отъезд из Лондона был хорошей идеей.



– Тебе надо было остаться дома, – раздраженно сказал Блэквуд Элизе, когда наша карета подъезжала к докам. – Тебе что, мало вечеринок?

Элиза взбила большую, сшитую из изумрудного шелка бабочку на своей шляпке-таблетке. В зеленом бархатном платье цвета лесной поросли, подчеркивающем ее прекрасные глаза, она выглядела особенно славно.

– Честное слово, Джордж, как будто мне вообще не должно быть дела до того, что ты отправляешься на войну, – вспылила она.

– Элиза права. Ты должен быть более великодушным, – сказала я.

Элиза просияла в ответ, а ее братец заворчал, когда вышел из кареты и помог нам спуститься. Стоя на земле, я подождала, пока кучер достанет из кареты мой заплечный мешок. Блэквуд попытался взять его, но я не дала. Мешок ударялся о мою спину при каждом шаге. Я старалась не брать много вещей, но была не вполне уверена, что именно мне понадобится. Путешествие на корабле в Корнуолл займет дней пять, если погода будет хорошая. И даже если нам несказанно повезет быстро найти дом Стрэнджвейса, вся экспедиция займет по меньшей мере две недели.

Две недели вдали от Рука… У меня в животе все сжалось от этой мысли. Прежде чем уйти, я оставила ему записку, торопливо нацарапав ее, пока Блэквуд ждал.

«Должна отправиться в путь по делам Ордена. Вернусь, как только смогу».

Я просидела целых две минуты, споря сама с собой, стоит ли писать слово «люблю», и если да, то как это написать. Блэквуду пришлось мне напомнить, что морской прилив не будет ждать.

Настойчивый бриз играл с моими юбками, пока я шла. Корабли стояли на якорях, паруса были натянуты. В трюмы грузили бочки и мешки. Матросы сновали по палубам, их рукава были закатаны, обнажая загорелые руки, украшенные татуировками резвящихся русалок и невоспитанных попугаев. Один из моряков, поймав мой взгляд, игриво подмигнул.

Мне показалось или док движется у меня под ногами? Заурчало в животе. Я никогда раньше не плавала. В конце концов, мой отец утонул, и из-за этого я не очень-то любила море. Но опять же, Микельмас опроверг эту историю, как раз перед тем как исчез в ту ужасную ночь, когда защита пала на наших глазах.

Чертов Микельмас.

Я пыталась писать ему письма, подкладывая их в сундук, в надежде, что они до него дойдут. Я продолжала спрашивать, что он хотел этим сказать, говоря о моем отце, но он так и не ответил. Даже не знаю, получил ли он мои послания или ему было просто наплевать.

Кстати, о сундуке. Я коснулась тесемок ридикюля у своей талии. Несколько волшебных заклинаний я взяла с собой. Конечно, не все, но никогда не знаешь, когда они понадобятся.

– Вон там, – сказал мне на ухо Блэквуд, указывая на довольно большое судно. Оно было покрыто черным лаком и украшено по бокам золотом, а мачт было столько, чтобы показаться настоящим лесом.


«Королева Шарлотта».

– Мы ищем капитана Эмброса, да? – поинтересовалась я, когда мы увернулись от пары мужчин, катящих бочку. Один из них оглянулся на Элизу и пробормотал нечто, что мне лучше было бы не понять.

– Уайтчёрч сказал, он дал кому-то задание помочь нам.

– Чтобы нам помогли добраться до утесов или сопроводили прямо до дома Стрэнджвейса? – спросила я, когда мы прибыли к… Как это называется? К сходням? В самом деле, все мои знания о морском деле можно было вместить в крошечный наперсток.

– Прямо до дома Стрэнджвейса. Предполагается, что этот помощник отличный солдат.

– Разрази меня гром! – выкрикнул знакомый голос. Блэквуд резко поднял голову и увидел Магнуса, неспешно идущего к нам по проходу. – Это воссоединение? Тогда надо было пригласить всех бывших учеников мастера Агриппы. Хотя, думаю, у Ди морская болезнь.

На лице Магнуса играла легкая улыбка. Он нисколько не изменился за те месяцы, что я его не видела. Все та же гривка золотисто-каштановых кудрей, в серых глазах все то же отсутствие почтительности. И да – все тот же квадратный подбородок, широкие плечи и возмутительно беззаботное выражение лица. Мое хорошее настроение мгновенно улетучилось. Блэквуд выглядел так, будто проглотил сырую репу. Казалось, радовалась одна Элиза.

– Ты? Здесь? – Блэквуд уже казался раздраженным.

– Да, Блэки. Хотя мне нравится философская постановка вопроса. В конце концов, здесь ли хоть кто-нибудь из нас? Можно ли и в самом деле доказать бытие? Ты дал мне богатую пищу для размышлений. – Магнус отвесил мне короткий поклон. – Рад видеть, Хоуэл.

– Да, – напрягшись, ответила я.

На Магнусе были бежевые бриджи и плотно прилегающий китель. Приглядевшись повнимательнее, я заметила, что его загорелое лицо немного осунулось, тело стало худее. Возможно, он все же изменился за несколько месяцев, что мы не виделись. Мальчик, которого я знала по дому Агриппы, почти не принимал участия в битвах. Его гораздо больше заботило помогать мне с тренировками, показывать город, и… он рассчитывал на флирт. Однажды вечером он меня поцеловал, но я была для него всего лишь игрушкой: в конце концов, он уже был помолвлен.

Правдой было и то, что Магнус пришел мне на подмогу в финальной битве против Корозота, и я хотела, чтобы мы начали все сначала, как друзья. Но в последний раз, когда я его видела, он держал меня за руку и шептал, что не может меня отпустить. Я ушла и с тех пор его не видела.

И при этом мне было хорошо.

– О, мистер Магнус, – проворковала Элиза, протягивая руку. – Я и представить не могла, что вы будете здесь.

Чересчур радостный тон Элизы показывал, что, возможно, она была к нему неравнодушна. Сейчас ее настойчивое желание проводить нас вырисовывалось в новом свете. Казалось, все лицо Блэквуда передернулось, когда Магнус поцеловал Элизе руку.

– Моя леди, вы еще более обворожительны, чем обычно. Может ли быть, что вам еще не исполнилось шестнадцать? – Он цокнул языком. – Уму непостижимо.

Элиза хихикнула:

– Мы планируем грандиозную вечеринку на мой день рождения. Я надеюсь, вы придете?

Блэквуд и я обменялись взглядами. Как будто эта экспедиция уже и так не была стрессом.

– Как я могу отказаться от такого предложения? – он разве что не подмигнул ей. Все правильно – Магнус совсем не изменился.

– Пошли, – пробормотал Блэквуд, беря Элизу за руку и практически оттаскивая ее назад к карете.

– До свидания, Элиза, – я помахала ей рукой.

– До свидания! – Она улыбнулась мне, а затем крикнула Магнусу: – Счастливого пути!

Мне стало любопытно, кинет ли она ему платочек на память. Магнус продолжал шаловливо ухмыляться. Чертов дурак.

– Не волнуйся, Хоуэл, – сказал он, поворачиваясь ко мне. – На корабле я буду весь в твоем распоряжении.

Мне хотелось его придушить.

– Как поживает мисс Уинслоу? – спросила я. При упоминании своей невесты Магнус погрустнел, но только слегка.

– Она в порядке. А Рук? – Насмешливые интонации исчезли из его тона: он знал о состоянии Рука. Но само собой разумеется, он не знал всего. Какая-то часть меня хотела сказать ему о том, что происходит, рассказать бы хоть кому-нибудь.

Но я ответила только:

– Он поживает чудесно.

С Руком все будет чудесно. И я, черт возьми, собиралась за этим проследить.

Я торопливо прошла по доске, немного шатаясь, и схватилась за поручни палубы. Корнуолл. Нам надо доплыть всего лишь до Корнуолла. Меньше чем три сотни миль: конечно, они пролетят незаметно.

Магнус провел рукой по моей спине, чтобы помочь мне не упасть, и я чуть не подпрыгнула.

– В чем дело? – Он выглядел довольно удивленным. – Я думал, мы друзья.

Я не могу тебя отпустить. Это было последнее, что он мне сказал, и он еще удивлялся, что я нервничаю? Я что, вообще не понимаю мужчин?

Блэквуд, спотыкаясь, прошел по проходу, ругаясь себе под нос. Магнус не мог совладать с искушением:

– Ты еще к этому привыкнешь, Блэки.