Молчание? Дорого!

Выбором одежды я озадачилась вплотную, когда наконец вымылась и с довольной улыбкой вышла из душа. Мир уже не казался таким враждебным, а муженек — вредным и пошлым. В какой-то момент мне его даже захотелось слегка пожалеть, потому что эти пятнадцать минут я не просто мылась, но и искала нужную информацию в скопированной памяти Вионы. Она один в один подтверждала слова Шаха. И о татуировках, и об их влиянии на псиоников в целом и смургов в частности. Мой бедненький муж оказался из той категории женатых мужчин, которые очень сильно нуждались в своей второй половине.

А все дело в его даре, который был невероятно силен. Классическое соотношение: чем сильнее дар — тем значительнее влияние брачной татуировки. И не только брачной. Главу Киберклана Шах тоже не мог ослушаться.

Странно, почему тогда моя устойчивость к влиянию брачной татуировки так сильна? Да, если не начинать злиться, то Шах мне нравился. Настолько, что я была бы уже не против его ухаживаний. Нормальных!

С Хакиру Овалоном понятно — ему я подчиняюсь, разговор в его кабинете помню как сейчас. Но что с брачным тату?

Задумчиво перебирая купленную одежду, я параллельно рассматривала ажурную вязь на запястье. Славные темно-коричневые закорючки, которые ничего не скажут непосвященному. Я тоже не очень хорошо понимала, какая из них за что конкретно отвечала, но пока меня это не очень интересовало — как раз расспрошу за ужином.

Но почему я его не хочу? Стоило задать вопрос прямо, как перед глазами всплыло воспоминание о нашей брачной ночи, которую я провела в странном полубеспамятстве, и внизу живота моментально стало жарко. Шэт! Не надо! К сожалению, мое тело думало иначе. Словно распрямилась пружина, до этого сдерживаемая иными задачами и нервными разборками. Сейчас, когда никто не стоял над душой, когда не надо было никуда бежать, торопиться, решать или ругаться — меня накрыло. Это было… Подло.

Сжавшись в комочек на кровати, куда смогла дойти на подгибающихся ногах, я прижимала полотенце к груди и пустым взглядом рассматривала стену. Я не видела ее. Я вообще комнаты не видела.

Вместо пластиковых панелей перед моими глазами стоял полумрак безымянной гостиницы. Вместо влажного ворса полотенца по мне скользили горячие руки Шахиро. Вместо прохлады и облегчения, которые мне принесла вода, я чувствовала нестерпимый жар. Жар желания новой близости.

Это нервировало, злило, выводило из себя. Я не могла это остановить, начиная ненавидеть своенравную татуировку, которая зачем-то именно сейчас проявила себя во всей красе. Да верю я, верю, что ты дрянь каких поискать! Уймись!

— Марика? Оделась? Я войду?

— Нет! — Я хотела крикнуть, но из осипшего горла раздался лишь невнятный шепот.

— Рыжик? — Дверь открылась, впуская веселого муженька, который моментально понял, что со мной что-то не то, и его веселье как рукой сняло. — Что происходит?

Что-что… Из моего горла вырвался истеричный смешок, но я смогла прошептать:

— Ничего особенного. Что-то мне немножко не по себе… Иди, я сейчас.

— Уверена? — Шах шагнул ко мне, с неожиданной и почему-то приятной тревогой всматриваясь в мои глаза. — Может, мне еду сюда принести?

— Не надо. — Я упрямо поджала губы и мотнула головой. — Все в порядке, правда. Просто немножко…

Я снова не смогла солгать. Просто не смогла. Эта шэтова татуировка не позволяла мне лгать!

— Марика? — Шахиро шагнул еще ближе. — В чем дело? Давай честно. Я вижу, что тебе плохо. На корабле есть медикаменты. Что принести?

— Яду! — Я нервно скривила губы.

И тут до меня донесся его запах…



Этот невероятно длинный день был настолько богат на события, что казалось, прошло уже дня два, а то и три. К счастью, все оказалось не так уж и страшно. Да, у каждого из них были свои представления о супружестве, которые не соответствовали действительности. Да, у каждого из них было непростое прошлое, которое сформировало из них личности. Да, им будет ох как непросто, потому что придется строить нормальные отношения после скандала и выяснения, кто прав, а кто виноват. И им будет сложнее в тысячу раз, потому что они уже женаты, и это навсегда.

Но почему на его лице глупая ухмылка, а на столе не только вкусный ужин и десерт, но и открытое вино, уже разлитое по бокалам?

Может, потому, что он все же почувствовал вкус к жизни, которая после ухода из родного клана стала жалким подобием? Сейчас, когда рядом с ним появилась настолько неоднозначная женщина, которая одним своим присутствием рождала в душе пожар (и не только в душе), она снова заиграла красками.

Мечтательно прикрыв глаза, Шахиро глянул на инфотабло и отправился звать закупавшуюся супругу. Хватит уже плескаться, у них неделя полета впереди, успеет еще. А ужин ждать не будет.

Вспоминая все правила вежливости, Шахиро постучал и уточнил:

— Марика? Оделась? Я войду?

Прислушался, но ничего не расслышал, хотя, кажется, что-то невнятно прошелестело.

— Рыжик? — Она лежала на кровати и смотрела на него огромными от ужаса глазами. Веселье как рукой сняло. Это была не паника, но уже нечто схожее. — Что происходит?

Марика нервно махнула рукой, пытаясь выставить его вон, но он каким-то шестым чувством понимал, что уходить и оставлять ее одну нельзя. Шаг, еще шаг… Пространство что-то невнятно шептало, космос иронично молчал, так что Шах не сводил глаз с бледного личика Марики. Что за странное упрямство?! Почему не признаться? Он же хочет помочь! Еще шаг… Ее глаза стали невероятно огромными, а зрачок затопил собой радужку. И тут он учуял ее запах…

Сначала не поверил, потому что это было настолько невероятным, что… Затем еще внимательнее всмотрелся в ее лицо и впервые в жизни увидел, как краснеют рыжие. Сочно. Всем телом. Особенно щечками и ушками. Больше всего умилили розовые плечики…

— Боюсь, яд в нашем случае не поможет. — Последние шаги были преодолены за долю секунды, и всего через мгновение он сидел на кровати и уже прижимал к себе почти не сопротивляющуюся жену, которая смешно сопела, как хомячок и пыталась стукнуть его в бок кулачком. — Да ладно, брось. Что-то поздно тебя накрыло первым хотеньчиком, я уж думал, ты совсем дефектная. Признавайся, о чем думала?

— Ты ужасен! — Мне было до безумия стыдно, а от пошлых слов муженька и вовсе захотелось провалиться куда-нибудь в Бездну.

Но, кроме стыда, по телу, нарастая, прокатывались волны сексуального вожделения, грозя своим жаром испепелить меня изнутри. Но разум-то против! А как же уважение? А как же мои собственные слова о сроке в месяц?!

— Это еще почему? — Шахиро поудобнее перехватил мою руку, которой я все еще пыталась его ударить, хотя довольно вяло, и прижал к своей груди.

— Ты пошлый!

— Я честный.

— Ты наглый и беспардонный! Я же сказала — уйди, сама справлюсь!


— Я заботливый. — Шахиро озадаченно приподнял бровь и недовольно уточнил: — Что значит «сама»? Я тебе дам «сама»! Никаких «сама». Поняла?

— Дурак. — Я нервно хохотнула. Не знаю, о чем подумал он, но я — о самом пошлом. — Сама не значит, что онанизмом займусь. Сама значит — в душ пойду и там успокоюсь. И вообще иди уже…

— Куда? Марика! Ты что? — Меня развернули к себе и уставились как на привидение. — Моя жена тут страдает, а я должен уйти? Ты думаешь, что говоришь? Да я просто права такого не имею!

— В смысле? — Я непроизвольно напряглась. А еще начало сползать полотенце. Секунда и… Да, оно все-таки свалилось. — Шэт!

— Да-а-а… — Шахиро скептично проследил, как я лихорадочно пыталась вернуть беглеца на место. — А тощая-а-а…

— Хам! — Я возмутилась так громко и так искренне, что даже сама смутилась. Слегка. Но вида не показала! — Шах, брысь! У нас договор!

— Н-да? — Муж почему-то искренне удивился.

— Да!

— Уверена?

— Шах!

— Рыжик, только честно. — Шахиро слегка погрустнел. — Вот что ты сопротивляешься? Чего боишься? Мы официально женаты, мы друг другу нравимся. Почему ты так яростно сопротивляешься притяжению? Это ведь нормально.

— Это НЕ нормально! Это навязанное желание! Это подло!

— Позволь не согласиться. — Шахиро заботливо поправил полотенце, которое так и норовило упасть. — Не могу объяснить словами… В общем, ты не права. Понимаешь…

Он поморщился и с досадой потер лоб. Посмотрел на меня, снова поморщился, вздохнул…

— Давай так. Я сейчас пойду, а ты одевайся. Успокаивайся и все такое. Понимаю, тебе сложно это принять, и я буду последним гадом, если продолжу настаивать, но это неизбежно. Это жизнь, наша с тобой жизнь. Ты мне нравишься, и я буду рад, если ты это примешь. Если решишь сократить сроки договора — тоже буду рад. Давай. Жду.

Шах ушел, даже не обернувшись, так что когда за ним бесшумно закрылась дверь, я чувствовала себя полной идиоткой. Причем обманутой в ожиданиях идиоткой. Иначе не скажешь. То есть… Вот так, да? Получается, на мне вся ответственность, да? Какой же он все-таки гад!

Бездна, как же я ненавижу гормоны! И феромоны. И псиоников. И татуировки. И ответственность. А-а-а!!! Кого б убить?

Не знаю, сколько я злилась, но неожиданно дало о себе знать еще одно низменное чувство — голод. Да уж… И, как назло, желание прибить муженька, но при этом сначала тщательно надругаться над ним во всех возможных позах, не угасало. Вот ни капельки! Хотеньчик! И слово-то какое! Пошлое! Ла-а-адно…

К выбору одежды я подошла со всей ответственностью. Я не враг своему организму. Если эта зараза требует секса — я ему дам! И так дам, чтобы на год заткнулся! Хотя кому я вру?

Шумно выдохнув, раздраженно откинула прочь трусики и взяла в руки тунику, которую планировала использовать в качестве ночнушки. А что? Очень даже вполне. Длина чуть выше колена, рукава чуть выше локтя и такой нежный изумрудный цвет — просто загляденье. Волосы я убирать не стала, лишь расчесала. Надела тапочки и отправилась ужинать. И будь что будет!

Шахиро ожидаемо нашелся на камбузе, со скучающим видом он ковырялся в своей тарелке. Рядом стояла моя с остывшим беконом и гарниром.

— Извини, задержалась. — Я изобразила раскаяние, которое было недалеко от истины. Торопливо села за стол и сразу же потянулась к бокалу. Выпила залпом и с легким стуком поставила на стол. — Наливай.

Он капельку нахмурился, смерил меня подозрительным взглядом и недовольно поинтересовался:

— Ты решила напиться?

— Нет. — Я отрицательно мотнула головой, примеряясь к бекону. — Нервы. Приглушаю. — И доверительно добавила: — У меня два варианта. Первый — чуть выпить и расслабиться. Второй — завалить тебя тут же и надругаться. Причем я пока не решила, как именно. Что думаешь?

В этот момент обескураженный Шах выглядел так забавно, что я не удержалась и нервно хихикнула. Затем поняла, что это надолго, и сама потянулась к бутылке.

— Погоди. — Муженек перехватил бутылку раньше, забрав ее себе, словно начал переживать, что я начну пить прямо из горла. — Марика, что за странные намеки?

— Ты о чем? И почему намеки? Я прямым текстом говорю! — Я решила слегка возмутиться. — Я тебя дико хочу, считаю это ненормальным и поэтому нервничаю. Что непонятно? А еще я злюсь абсолютно на все, но понимаю, что это гормональное, и нервничаю еще больше. И вообще давай уже поедим. Есть хочу — умираю. Наливай, не жмись.

— Да-а-а… — Шах почему-то посмотрел на меня с сочувствием. — Так плохо, да?

— Очень! — Я резко кивнула и потребовала уже капризнее: — Наливай!

— Иди ко мне. — Муж протянул руку.

Я разглядывала ее секунд десять, не меньше. Перевела взгляд выше, на лицо Шахиро и с подозрением прищурилась. В этот момент он улыбнулся так мягко, что я решилась. Встала, подхватила свою тарелку и бокал и подошла к нему. Он чуть отодвинулся от стола и подставил мне свою ногу. Одну. Ага…

Первым делом я поставила тарелку с бокалом на стол и только после этого осторожно присела на ногу к муженьку. Было непривычно и не очень удобно. Неожиданно Шах обнял меня за талию, и стало уже лучше, но все равно расслабляться не стоило. Если здраво рассудить, позволять себе подобное рядом с ним вообще не стоило. Но кто тут еще может рассуждать здраво? Точно не я!

Тем временем Шах снова налил мне вина, поднял свой бокал и предложил мне сделать то же самое. Подняла.

— Давай, Рыжик, за понимание. Чую, нам это понадобится.

Неплохой тост. Сначала думала отпить, но затем прислушалась к своим ощущениям, которые заиграли новыми красками, и снова выпила все, что находилось в бокале. Эх, помирать, так с музыкой! Кстати!

— А тут музыка есть?