Мой Блэк, моя Рэд

Этот день закончился на лучшей ноте. После того, как я в первый раз посетила могилу матери и сказала ей, как мне жаль, что я никогда не узнаю ее, я встретила своего отца и решила поужинать с ним на следующей неделе. А теперь я праздную с девочками, постукивая соленым ободком бокала с «Маргаритой» по бокалам Мины и Касс.

— За пятницу и счастливый час!

— Слава Богу, сегодня пятница, — говорит Мина и делает глоток. — Настолько хорошо. Чуваки, я скучала по этому.

Я улыбаюсь, наблюдая, как она болтает с Касс о карьере моей соседки в фотографии. Я знала, что эти двое поладят. Перед моим уходом Себастьян рассказал мне о разговоре с Изабель. У меня болит сердце, когда я смотрю на его сестру. Она понятия не имеет, как жертвует ради нее Себастьян, но, по крайней мере, ценит его за все, что знает.

Это трудное решение — не говорить отцу о матери Мины.

Правда может со временем открыться, если он и его отец сблизятся, но то, что Себастьян выбирает счастье других, а не свое собственное, заставляет меня любить его еще больше.

Когда в лежащей у меня на коленях сумочке вибрирует, я достаю телефон.

— Сегодня никаких мужчин, — говорит Касс, сморщив нос, как будто весь мужской пол — воплощение дьявола.

— Если это мой брат, он не остановится, пока она хотя бы не скажет, что перезвонит, — фыркает Мина.

Касс преувеличенно тяжело вздыхает и машет рукой.

— Штраф. Успокой человека, который тебя обожает, а потом избавься от него.

Хихикая над ними обоими, я читаю сообщение Себастьяна.



ЗановаВМоейЗаднице: Ты когда-нибудь собираешься переименовать мой номер?

Я: Все и так прекрасно.

ЗановаВМоейЗаднице: В то время как я признаю твоё бесконечное увлечение моей великолепной задницей, мне кажется, это должно быть что-то более личное.

Я: может быть, ВорТрусиков? Нашла твой тайник сегодня!

Хоть я и дразнила его, я заплакала, когда наткнулась на них в ящике комода. Он сохранил их все.

ЗановаВМоейЗаднице: Это трофеи, Талия, с трудом заработанные и стоящие всего этого пота. Конечно, я сохранил их.

Я улыбаюсь, и пока меняю его контакт, он посылает сообщение с идеями.

Фыркая на его диковинные предложения, я посылаю ему снимок экрана с его новым именем.

Я: Счастлив?

МастерРадуга: Чрезвычайно. Как долго продлится девичник?

Я: Пока все не закончится.

МастерРадуга: Жди, что будешь похищена через четыре часа.

Я: Что случилось с этим печально известным контролем, мистер Блэк?

МастерРадуга: Я встретил вас, Мисс Рэд.

***

— Что ты делаешь? — бормочу я, когда Себастьян натягивает мне на глаза мягкую маску для сна и поднимает с кровати. Я все еще немного пьяна после ночи с девочками. Уже утро? Такое чувство, что я просто заснула.

— Тссс, спи.

— Маска — хороший штрих, — устало хихикаю я.

— Увидишь, когда приедем.

— О, куда мы едем? — спрашиваю я, слегка оживившись при мысли о поездке.

— Не смей просыпаться, пока не смей, — резко говорит он. — И если ты это сделаешь, маска останется на тебе. Поняла?

Когда лифт начинает спускаться, я отдаю ему честь.

— Да, сэр.

— Умница.


Я слышу смех в его комментарии.

— Да, я такая.

Я начинаю ухмыляться, но, в конце концов, зеваю, и он смеется.

Я дрожу, когда он сажает меня на кожаное сиденье. Я радуюсь теплому одеялу, в которое он быстро оборачивает меня, а затем пристегивает ремнем безопасности.

— Надеюсь, ты все взял. Мою сумочку? — мне не терпится снять маску, но я не хочу портить его сюрприз.

— У меня все под контролем.

Автомобиль слегка проседает, когда он садится в машину и закрывает дверь. Он оставляет поцелуй на моем лбу и приказывает:

— Спи, Рыженькая.

Тяжесть сна быстро накатывает на меня, когда машина начинает двигаться, что заставляет меня думать, что он действительно разбудил меня вскоре после того, как я заснула. Подлый человек.



Рука Себастьяна скользит по моему бедру, полностью пробуждая меня. Я лежу на спине на чем-то мягком, руки над головой. Похоже на кровать. Он привел меня в мою квартиру? В какие еще места он мог просто войти, неся спящую женщину в маске, и не быть арестованным? Я начинаю стягивать маску, но мягкие путы затягиваются вокруг моих запястий.

Как только я начинаю тянуть, он раздвигает мои бедра и медленно скользит языком по моим складкам до самого клитора.

Я мгновенно вздрагиваю и задыхаюсь, удивляясь, что он так быстро идет прямо в мою самую чувствительную область.

— Доброе утро? — заинтригованно спрашиваю я.

— Так и есть, — бормочет он, прижимаясь к моему телу, затем его губы движутся к внутренней стороне моего бедра, покрывая его легкими поцелуями. — Я думал о наслаждении.

— Наслаждении? — Я выгибаю спину, надеясь, что он снова поцелует меня. Его язык такой теплый и такой умелый.

— Ммм, ммм, — говорит он, раздвигая большими пальцами мою чувствительную кожу.

Клянусь, я чувствую жар его пронзительных голубых глаз, изучающих меня, гадающих, в какое место «ударить» дальше. Он кладет руки мне на бедра и нежно целует чуть выше линии волос. Мой живот сжимается, и я чувствую, как намокаю, готовясь к тому, что он укусит и поцелует, или вообще сведет меня с ума.

— Если бы ты не ворвалась в мою жизнь в ту ночь много лет назад, я бы не отдал тебе эти часы и, возможно, никогда бы не переехал жить к дяде. Его позитивная поддержка в такой критический момент моей жизни определила, кем я стал. Это одна из многих причин, почему я люблю тебя, Талия.

Прежде чем я успеваю ответить, он двигается прямо к моему клитору с яростной интенсивностью, которая заставляет меня сильно дергать мои путы. Я хочу что-то сказать, но слишком занята, задыхаясь и прижимаясь к его рту, чтобы сказать хоть слово.

— Себастьян, остановись. Я не могу говорить.

Когда он поднимает голову и целует меня в другое бедро, я хватаю ртом воздух.

— Если бы ты не дал мне эти часы, не знаю, хватило бы у меня сил смотреть вперед. Та ночь с тобой на маскараде была такой неожиданной, но я так дорожила ею. И до сих пор дорожу.

— Такие воспоминания хранятся всю жизнь, — говорит он, затем поднимается по моему телу, чтобы поцеловать мою грудь.

Я всхлипываю, когда он втягивает сосок в рот и покусывает его. Я извиваюсь в своих оковах, желая прикоснуться к нему, в то же время наслаждаясь тем, что не знаю, где его рот окажется на мне в следующий раз.

Он целует мое горло, одновременно вводя в меня два пальца. Когда я стону и прогибаюсь, он шепчет мне на ухо:

— Я держался за эту ночь, Талия. Твоя чистота помогла мне, когда я думал, что потеряю свой гребаный разум в почти бесцветном мире.

— Тогда почему ты ничего не сделал, когда нашел меня? — говорю я, расстроенная его признанием.

Убрав руку, он поднимает мое бедро, и мои слезы впитываются в маску, когда он медленно скользит внутрь меня. Я люблю это. Мне нравится, как мы чувствуем себя вместе.

— Каждый раз, Талия, — хрипит он. — Я просто не могу поверить, насколько хорошо.

— Почему, Себастьян?

Он наваливается на меня всем весом, скользя так глубоко, как только может.

— Когда я увидел доказательства твоей помолвки, я подумал, что ты счастлива. Я все еще был пьян, не уверенный, когда престану различать цвета совсем. Я не хотел испортить тебе жизнь со мной.

— Я ненавижу, что ты принял это решение за меня. Я ненавижу...

Себастьян целует меня, заглушая мой гнев. Я приветствую его губы на своих, его язык показывает мне, как сильно он меня любит. Я дергаю за веревки и чувствую, как они внезапно ослабевают.

Всхлипнув, я высвобождаю руки из пут и обнимаю его за широкие плечи, целуя со сдерживаемым разочарованием, грустью и счастьем.

— Я люблю тебя, Себастьян. Я любила тебя всю свою жизнь.

Он держит мое лицо в руках, его губы едва касаются моих.