Мой Блэк, моя Рэд

Короткая улыбка кривит его губы, и далёкое воспоминание отражается в глазах Себастьяна.

— Она всегда придавала большое значение тому, что я ей дарил. Когда я подарил ей ожерелье с фальшивым сапфиром, она вела себя так, будто это самый дорогой в мире бриллиант, — он отмахивается от прошлого. — Я просто чувствовал, что этого никогда не было достаточно. В последний год я ничего не смог ей достать. Счета продолжали накапливаться. Так что я купил искусственный камень у уличного торговца за последние несколько баксов. Я был готов на все, чтобы отвлечь ее от боли.

Моё сердце болит за него, но мне удаётся говорить ровным голосом.

— Это сработало?

— Мама врала, как чемпионка. Сказала, что мой камень творит чудеса, — он фыркает и отводит взгляд. — Но ты знаешь, чем закончилась ее история. Стоит ли говорить, что я не верю в сказки.

— И все же ты подарил мне радугу. — Тот факт, что у него осталось достаточно надежды, чтобы помочь мне после того, что он пережил со своей мамой, многое говорит о характере Себастьяна, понимает он это или нет.

Когда его взгляд возвращается ко мне, полный тепла, я качаю головой и цыкаю.

— Надежда, Себастьян. Ты дал мне надежду.

Он касается моей челюсти и проводит пальцем от губы до подбородка.

— Теперь твоя очередь, рыженькая.

Его комментарий может означать очень многое. Он просит меня согласиться на секс? Или он хочет, чтобы я дала ему настоящую надежду? В моей голове продолжает звучать мольба Мины о помощи ее брату. Я могу хотя бы сосредоточиться на этом. Но как я могу заставить его открыться другим способом, если он отказывается делиться чем-то таким простым, как неспособность видеть цвет? Глядя на шарфы у меня появляется идея.

Прочистив горло, я прошу его подержать мою чашку. Как только он берет ее, я хватаю изумрудный шарф и ярко-жёлтый, затем протягиваю их перед ним.

— Кэс очень сложно угодить. Как ты думаешь, какой цвет будет лучше смотреться на ней?

Себастьян небрежно опускает взгляд на шарфы и приподнимает плечи.

—Тот, что лучше смотрится с темными волосами.

Умно. Я ухмыляюсь, что ему удаётся так легко ответить на мой вопрос. С другой стороны, у него было несколько лет, чтобы усовершенствовать свои ответы. Может, если я покажу ему, что он не один, никто не идеален.

— Моя соседка путешествует по всему миру. Поэтому заполучить что-то уникальное для неё — непростая задача. — Когда кладу шарфы, я рада, что продавец занят другими клиентами. Взяв солнцезащитные очки, надеваю их на нос. — И вот почему один возмутительно дорогой подарок, который она привезла мне из Парижа, оказался на ее лице, а не на моем.

Он улыбается, когда я вздыхаю, направляя очки так, чтобы они смотрели мне прямо в лицо.

— Да, — я вздыхаю, убирая очки обратно на стол. — Одно ухо немного выше другого.

Засунув руки в карманы штанов, Себастьян делает шаг вперёд и говорит хриплым низким голосом.

— Во всяком случае, я предпочитаю каждое из них.

Волнение закручивается в моем животе, при мысли о том, как он кусал мочки моего уха в прошлом. Каждый раз, когда мы были вместе, он не оставлял и части меня не заклеймённой в той или иной форме. Как я позволила ему так легко отвлечь меня от моей текущей цели? Мысленно встряхнувшись, я начинаю подбирать еще два шарфа, надеясь заставить его разговориться. Но громкий хлопающий звук заставляет его уронить чашку и схватить меня за талию, защищая своим телом.

Моё сердце бешено колотится от беспокойства. Я вглядываюсь Себастьяну в лицо, потом через плечо, когда трёхлетний мальчик начинает бесконтрольно плакать. Я вздыхаю с облегчением, когда его мать утешает ребёнка над крекером, который он только что уронил, взяв игрушечный приз, который упал вместе с конфетти на землю. Себастьян кряхтит и выпрямляется, когда рядом с нами звучит скрипучий голос.

— Идеально подходит для уединения с леди, да? — складки от морщин вокруг глаз продавца углубляются, когда он разворачивает тонкий чёрный шарф над нашими головами.

Мы с Себастьяном стоим нос к носу и, по какой-то причине, когда он смотрит на продавца через прозрачную ткань, он улыбается впервые за утро. Беря шелковистую ткань, говорит человеку:

— Мы возьмём его.

Как только он покупает шарф, Себастьян опускает шёлк вокруг моей шеи, одна сторона его рта приподнята в соблазнительной полуулыбке.

— За воспоминания.

Он вспоминает или просит сделать новые?

— Спасибо, Себастьян, — говорю я слишком взвинченная, чтобы озвучить вопрос вслух.

Схватив концы шарфа, он смотрит вниз и свободно завязывает его вокруг моей шеи, его движения становятся быстрыми.

— Нам нужно возвращаться. Мне не нравится, насколько ты здесь беззащитна.

Как ему удаётся возбуждать и раздражать меня одновременно? Это талант, в котором человек преуспевает, даже не пытаясь. Я выдыхаю от разочарования и киваю.

— Мне только нужно купить пару вещей, и будет по-твоему.

После того как я выбираю органические духи для моей тёти, пару серёжек для Кэс и дополнительный маленький серебряный браслет с крошечным сердцем для Джози, Себастьян быстро провожает меня с рынка. Когда мы сворачиваем на улицу отеля, он говорит:

— У меня есть кое-что, что мне нужно сделать завтра днём, запланированное давно. Поскольку ты знаешь мою сестру, надеюсь, ты не против пойти со мной. Так я смогу присматривать за тобой. Это займёт не больше часа.

— Ты говоришь о крестинах Джози, верно? Мина меня тоже пригласила. Браслет — подарок для Джози. Я буду счастлива пойти с тобой, — я стараюсь говорить небрежным тоном, хотя и удивлена, что Себастьяну, по-видимому, не сказали, что я буду крестной Джози.


Он смотрит в мою сторону, его взгляд насторожен.

— Я и не знал, что вы с сестрой так близки.

Так как Мина не сказала ему, может, лучше исполнить ее желание и позволить ей сказать ему в церкви.

— Она пригласила меня. Разве это проблема?

Он переключает своё внимание на отель.

— Нет.

Мы прибываем в отель с достаточным запасом времени, чтобы оставить мои покупки и отправиться на автограф-сессию. Когда я проскальзываю в машину, которая ждала нас возле здания, я все еще далека от того, чтобы выяснить, как заставить его открыться. Во всяком случае, когда он приказывает водителю отвезти нас в книжный магазин, кажется, что он полностью закрылся.

Три фургона с теленовостями выстраиваются у книжного на углу Вестсайда, когда мы подъезжаем.

— Похоже, сегодня ты получишь дополнительную огласку, — говорит Себастьян, крепко поджимая губы, прежде чем открыть дверь.

Сделав глубокий вдох, я позволяю ему взять меня за руку и провести через главный вход книжного магазина. Съёмочные группы новостей быстро следуют за нами внутрь, и я делаю все возможное, чтобы игнорировать их суетливость с оборудованием позади нас, когда владелец магазина, Джейсон Дэнверс, подходит, чтобы поприветствовать нас.

Застёгивая твидовый пиджак, он хватает меня за руку и поднимает густые седые брови над очками в чёрной оправе, глядя на сопровождающих нас людей.

— Не могу сказать, что мне грустно видеть дополнительную рекламу вашей автограф-сессии, мисс Лон, — ухмыляясь, он останавливается и бросает короткий взгляд на Себастьяна, — и вас тоже, мистер Уайт.

Когда Себастьян отводит раздражённый взгляд от журналистов, чтобы посмотреть на владельца, внимание мистера Дэнверса переключается между нами.

— Слух о вашей автограф-сессии распространился. После того как мисс Лон попала в «Нью-Йорк Таймс», мне пришлось заказать больше книг, чтобы хватило людям, которые позвонили в последнюю минуту, надеясь, что они смогут получить подписанный экземпляр «Внезапного удара» сегодня.

Себастьян быстро кивает, затем коротко говорит:

— Извините, я на минутку.

Когда он уходит, набирая номер, мистер Дэнверс хихикает.

— Человек немногословный, понимаю. — Похлопав меня по руке, он продолжает, — поздравляю с попаданием в топ-список, мисс Лон. «Внезапный удар» — захватывающая книга.

— Спасибо за организацию, мистер Дэнверс. Я с нетерпением жду великого подписания.

Повернувшись, чтобы взглянуть на стол для раздачи автографов, находящийся на возвышении в центре магазина, он говорит:

— Ваша помощница прибыла рано, принесла книги, которые я заказал в последнюю минуту. У неё все готово.

Длинные, идеально завитые, темные волосы Кайлы рассыпаны по плечам для максимальной привлекательности, это создаёт поразительный контраст с ее облегающим синим платьем. Когда она поднимает глаза от стопки книг и машет, ее большая грудь подпрыгивает, я улыбаюсь. Я не могу винить ее за то, что она идеальна для комиксов. Она убедилась в прибытии книг и была отличным помощником все время нашего сотрудничества.

— Я должна убедиться, что ее босс знает, насколько отлично она выполняет работу, — говорю я, кивая в знак согласия.

Я машу огромной толпе читателей, выстроившихся слева от помоста, и кричу:

— Вы готовы быть внезапно ошеломлены? — Когда они оглушительно приветствуют меня, я улыбаюсь и направляюсь к возвышению.

Как только я сажусь, Себастьян встаёт позади меня, но мистер Дэнверс выдвигает другой стул.

— Читатели тоже захотят ваш автограф, мистер Уайт.

Когда Себастьян смотрит на меня, я смеюсь и протягиваю ему ручку.

— Ваши поклонники ждут, мистер Уайт.

Как только он садится и подписывает книгу первого читателя, вперёд выходит репортёр с рыжеватыми волосами:

— Мистер Уайт. Почему вы решили официально вступить в ряды семьи Блейк шесть месяцев назад? Джек Блейк скончался более трёх лет назад. Почему вы передумали?

Себастьян поднимает взгляд, его голубые глаза холодны, как сталь.

— Это мероприятие — раздача автографов в поддержку книги «Внезапный удар». Если вы здесь не для того, чтобы расспросить мисс Лон о ее книге, мне придётся попросить вас уйти.

В то время как другие репортёры наклоняются со своими микрофонами с жадными взглядами на лицах, первый парень, по-видимому, не знает, с каким человеком он имеет дело, иначе он бы прислушался к предупреждению Себастьяна. Вместо этого он подходит к столу, держа микрофон поближе.

— Все думают, что вы на самом деле сын Адама Блейка, а не Джека. Хотите прокомментировать?

Читатели начинают гудеть, но от вопроса репортёра толпа громко коллективно вздыхает, затем они начинают хихикать и шептаться.

Себастьян хватает верхнюю часть микрофона и одним поворотом ломает его.

— Ты закончил.