Межлуние

Увлеченный своими мелочными планами, кажущимися ему несравненной победой, достойной остаться навеки в памяти и сердцах жителей Керуджо, Карло не обратил внимания на фигуру в темных одеждах и шляпе, отчетливо выделяющейся в солнечный полдень.





* * *


Какие мысли могут появиться у человека, ожидающего неминуемой встречи со старым врагом, получившим над тобою власть? Какие слова заранее заготовит, прекрасно понимая их смехотворное бессилие? Какие отчаянные действия предпримет в полубезумной попытке изменить роковой поворот луны? Эти вопросы едва не срывались с языка Агаты, носящей на изящной шее тонкий медный обруч, натертый до блеска благородного металла. Он прямо указывал на особенный статус прислужницы, ведущей к Алтарю Капеллы ее новую сестру, и косвенно подтверждал намерения нового Дона, о которых Маргарита могла не догадываться.

Ей не хотелось, чтобы девушка повторила ее судьбу и при этом она осознавала неотвратимую безысходность ситуации. В конечном счете, однажды Агате представился выбор между смертью и обручем. От него не так просто отказаться, если знаешь, каким образом с тобой расправятся в случае неповиновения.

— Поговори со мной, — хорошо поставленным заискивающе-нежным голосом попросила Агата.

— Моя госпожа и защитница убита, — мрачно отозвалась Маргарита. — О чем мне разговаривать, если я отсчитываю минуты перед смертью?

— Не спеши уходить в безлуние. Я слышала, ты его не боишься, но все, кого я знаю, готовы пожертвовать чем угодно, лишь бы увидеть еще один рассвет или новолуние.

— Ты о чем? — Почти зашипела девушка, готовая вцепиться в Агату. — Предать брата, чтобы остаться в живых?

Не ожидая такого напора, прислужница отшатнулась. В ее привычном круге общения открытая агрессия была признаком недальновидности. Интриги, сплетни, подкуп, и в особо крайних случаях — яд, являлись основным оружием прислужниц высокого ранга. Не потому, что леди не могли схватить друг друга за волосы, а потому что за подобное поведение, узнай о нем полноправные вампиро, могли отправить в один из доходных домов, откуда, как правило, уже не возвращались.

— Прошу. Держи себя в руках. Вот о чем я хотела сказать. Не так много в обмен на жизнь, как мне кажется.

Бунтарка разжала кулаки и отвернулась.

— Чего он от меня хочет?

Научившись за несколько лет пребывания в Тиции успешно подстраиваться под собеседника, Агата не стала давать очевидный для нее ответ. Перед этим, как и планировал Дон Сагро, следовало показать закономерно-печальный результат своенравности.

— Я не могу говорить от имени господина, — мягко ответила прислужница.

Маргарита презрительно вздернула нос, не скрывая своего отношения к главе Семьи и приспособленцам, готовым на любые подлости ради сохранения статуса. А еще ее задевала красота прислужницы в роскошном шелковом темно-красном платье, с длинными, блестящими на ослепительном солнечном свете черными волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Ее королевская походка с прямой спиной и плавность движений необъяснимым образом завораживали зрителей. Когда же этого было недостаточно для захвата всеобщего внимания, она словно невзначай, кокетливо прикасалась к обручу, и на указательном пальце правой руки сверкал крупный рубин золотого кольца. Иногда к нему добавлялись не менее ценные обручи на запястьях.

Словно снизошедшая до зрителей, она усиливала женские чары своим неповторимым голосом, бросающим к ее ногам пылких прислужников, готовых биться насмерть за один-единственный взгляд из-под темных бровей. Впрочем, леди не тратила время на тех, кто не владел ничем кроме чести на острие шпаги, и следовала к заветной цели, оставляя за собой шлейф изысканных духов, разочарованных мужчин и разозленных женщин, в молчании проклинающих ее спину, где искрился расшитый золотом герб семьи Сагро.

Рядом с ней Маргарита была как в густой тени. Осознание этого факта укололо ее самолюбие, и когда они спускались по широким резным ступеням, в тайне мечтала увидеть, как Агата подвернет ногу.

Предвещая спуск в сердце Капеллы, по бокам прохода поднялись высокие напольные светильники в форме поднятых рук с раскрытыми кверху ладонями и разведенными в стороны пальцами. Должно быть, когда полированные до блеска каменные персты держали пламя, это место преображалось, превращаясь в аллею славы, восхваляющее подлинное величие Сагро.

Почти сразу шлифованные плиты пола сменились плотно пригнанными друг к другу грубыми камнями, с каждым рядом уходящими все глубже в землю наподобие ступеней. В самом низу они упирались в портальный арочный проем, замыкаемый барельефным гербом одной из самых влиятельных и безжалостных семей вампиро. Наполненная до краев чаша из человеческого черепа покоилась на стеме кубка, от которого во все стороны расходились лучи, обозначающие солнечный свет. Сагро существует за счет угнетения людей, а их герб, сочетающий опасность и богатство, является пугающим напоминанием о необходимой для полноценной жизни вампиро жертвы и риске неожиданной смерти охотника, не сумевшего захватить трофей.

Проникнув дальше с независимым видом хозяйки положения, Агата провела Маргариту в большое квадратное помещение, устланное разноразмерными бронзовыми пластинами со старинными надписями и отливными формами античного стиля. Здесь не было окон и им пришлось привыкать к темноте, чтобы разглядеть подобие орнамента, создаваемого их раскладкой вокруг центра, над которым замерла огромная, притягивающая к себе взгляд статуя, по пояс покинувшая наклоненную внутрь стену в ужасающем стремлении принести в дар вырванное из груди кровоточащее сердце.

— Мы пришли первыми?

— Полагаю, самое время занять лучшие места, — вкрадчиво посоветовала ей леди.

Она направилась к креслам, расставленным по периметру зала.

— Ты уже была здесь? — догадалась Маргарита.

— Неоднократно, — лаконично отозвалась Агата, обхватив пальцами подлокотники, и кокетливо наклонив голову, ожидала, пока собеседница примет правильное решение.

Немного помявшись, девушка заняла соседнее место.

— Что они будут делать?

— Увидишь. Не волнуйся, нам ничего не угрожает.

— Мне бы твою уверенность, — буркнула Маргарита.

Агата ободряюще улыбнулась.

— Иллюзия. Мне приходится носить маску высокомерного безразличия ради собственной безопасности. Моя жизнь зависит от настроения вампиро гораздо больше чем твоя.

Задумавшись о чем-то, она спросила:

— Ты не слышала обо мне раньше?

— Ни разу.

— Я не удивлена. Эмира не хотела, чтобы я тут появлялась. Особенно вместе с Джакобом.


Неосторожный вопрос, который могла задать Маргарита, мог бы завести разговор в тупик или того хуже, вызвать гнев Агаты. Неизвестно как сложилась бы ее судьба, если бы в этот момент не послышался шум. Вздрогнув, она задержала дыхание и с замиранием сердца всмотрелась во мрак. Случилось то, чего боялась девушка: послышалось шарканье сапог. Боязненное оцепенение мгновенно сменилось паникой: кем бы ни были эти люди, для них присутствие дам будет, по меньшей мере, исключительно нежелательным.

— Не обращай внимания. Прислужники зажигают огонь. Они даже не знают, что мы здесь.

По стенам мелькнули длинные тени, и в металлическом сердце статуи отразился свет факелов.

— Могу я тебя спросить? — Передумав выяснять у леди особенности ее прежней жизни, Маргарита вернулась к своей главной проблеме.

Агата важно кивнула, почувствовав значимость новой темы.

— Ты знаешь, кто мне может помочь?

Какое-то время леди обдумывала ответ. Затем заметила:

— В каком-то смысле тебе повезло. Я могу повлиять на Дио, но не знаю, будет ли он слушать мои просьбы.

— Нам надо уехать из Илинии.

— Тебе и брату? Дело не в средствах, я полагаю?

Маргарита деликатно промолчала.

— Его будет сложно убедить, — подразумевая личность Дио, вздохнула Агата.

Тем временем центр зала уже был освещен в достаточной степени, и через портал зашла большая группа прислужников. Они выглядели чуть лучше тех, кто занимался огнем, и не стеснялись подчеркивать разницу в статусе со слугами. Вполне обычное поведение для людей, еще недавно выполнявших черновую работу, но пробившихся на ступень выше.

У них хватало ума держаться подальше от Агаты, что в данном случае означало занимать наиболее удаленные места.

— Даже не думай смотреть в их сторону и дарить надежду, — заявила леди.

Следующая волна посетителей Алтаря уже отличалась поведением, намекающим на определенные познания о манерах, и наличии претензии к стилю высокой моды.

— С этими осторожней. Они никогда не воспримут тебя как равную, пока ты не добьешься заметных успехов, и уничтожат при первой возможности, когда ты это сделаешь.

Наконец, сюда спустились истинные вампиро. Властелины душ с вечно голодным взором на самоуверенных ликах. Особенно отличались те, кого можно было назвать парой: женщины были на вторых ролях, но не терпели всех, кто был ниже в иерархии.

Одна из них с прищуром осмотрела фигуры девушек, устроившихся в креслах.

— Это еще кто? — Осведомилась она у мужа.

— Ника, неужели ты меня не узнала?

— Ах, Агата, — улыбнулась леди, тут же сменив раздражение на милость, — отлично выглядишь!

Маргарита опустила глаза, всем телом ощущая свою никчемность.

— Выпрямись, — донесся до ее слуха строгий шепот.

— Всем сохранять тишину! — Раздался мощный бас.

Говоривший мужчина не был виден, но его голос имел все признаки человека, не привыкшего к возражениям. Более того: он как будто желал поймать нарушителя и не скрывал своей ненависти к посетителям заброшенного винного погреба, перестроенного в ритуальный зал.

Бормотание постепенно становились все тише, и полностью прекратились, когда в портале показались неясные силуэты.

— Мы пришли. Еще не поздно отказаться.

Раздавшееся фраза, вызвавшая небольшое эхо, заставила вздрогнуть Маргариту, испытавшую смесь омерзения и приступа страха.

— Нет, я все обдумал. Позвольте еще раз… поблагодарить вас синьор. Я так долго добивался этого!

Голос мальчишки, у которого только начали расти усы, еще ломался. Он пытался говорить уверенно, но часто сбивался и заметно нервничал.

— Когда мой отец спросил у меня, кто достоин стать частью семьи, я, не раздумывая, назвал твое имя. Теперь и сама смерть неспособна изменить его волю.

Собеседник был старше, и его голос содержал лестные нотки, призванные вызвать доверие у собеседника.

— Благодарю вас синьор…

Не прошло минуты, как в центре зала встали четверо. Двое сохраняли молчание, а возглавлявший квартет, судя по всему, успокаивал парня. Чувствительный слух уловил тихий шепот поглаживаемой стали, от которого пробежали мурашки.

— Марко, — выразительно подчеркнув имя, приказал мужчина, — подними факелы.

— Синьор, я могу вам помочь? — Пролепетал мальчишка.