Мертвая ученица

– Его проблема, – ответила Ким, чувствуя, как освобождается от липкой темноты. Она глубоко вздохнула и расслабилась. – Итак, психолог пропал без вести – так с кем же мы побеседуем теперь?

Брайант достал из кармана список и, кажется, дважды прочитал следующую фамилию. На лице у него появилась улыбка.

– Думаю, что следующий в представлении не нуждается.





Глава 15




Доусон, задумавшись, сидел на кровати. Сколько раз Сэди Винтерс сидела на этом же самом месте, размышляя о жизни и о возможной смерти?

Что-то мешало полицейскому заняться ее вещами, хотя он прекрасно знал, что она не будет возражать и обвинять его в том, что он за ней подсматривает. Спальня девочки-подростка была тем надежным местом, где она могла чувствовать себя в безопасности и превратиться наконец в человека, живущего в мире с окружающими. Местом, где она искала самое себя и пыталась стать тем человеком, которым хотела. В этом углу комнаты Сэди проводила почти все свободное время, и другого убежища у нее не было.

Кевина интересовало, почему девочка была здесь так несчастна и просила ли она родителей перевести ее в другую школу. Он сам помнил, как умолял мать перевести его после того, как банда Джонни Крока заставила его съесть десять сливочных крекеров подряд. Его рот совершенно высох, еще когда он принялся за второй, и остальные ему приходилось проталкивать в себя, кашляя и задыхаясь. Чем хуже ему становилось, тем больше они смеялись. И только когда ему удалось проглотить последние крошки десятого, Джонни вернул Кевину его портфель.

Тогда ему было десять лет.

Его мать всегда ставила перед ним какую-то цель. На уик-энд, на каникулы, на какой-то праздник. Поэтому он и дожил до пятнадцати лет, когда наконец взял свое будущее в собственные руки и стал избавляться от лишнего веса.

Школьных друзей у Кевина почти не осталось, а новых он так и не завел. Его школьный опыт научил его с подозрением относиться к мотивам людских поступков. Потому что много раз дети пытались подружиться с ним лишь для того, чтобы потом поднять на смех.

Доусон понимал, что все те часы, проведенные в спортзале или на утренних пробежках, когда на улицах не было никого, кто мог бы увидеть его колышущееся жирное тело, превратили его в эгоистичного и самовлюбленного человека. Но время после школы шло, так что он наконец смог дышать полной грудью и решил для себя, что ни за что в жизни не позволит себе оказаться вновь в столь беспомощной ситуации.

А еще время научило его ценить своих новых друзей.

Осторожно открывая верхний ящик прикроватной тумбочки Сэди, он размышлял над тем, сможет ли найти в нем какие-то свидетельства наличия друзей в жизни этой девочки.

В ящике лежали щетка для волос, набор темных лаков для ногтей, несколько украшений, маркеры и эластичные повязки для волос. Сержант решил, что это мусорный ящик Сэди. У всех есть такие ящики. В них обычно складывают все, чему не могут найти применения.

Во втором ящике лежали учебники, а в третьем – несколько тетрадок, две шоколадные палочки и пакет чипсов.

Доусон огляделся вокруг, готовый перейти к шкафу и не понимая, почему в ящиках нет семейных фотографий – родителей, сестры или, на худой конец, собаки.

Открыв шкаф, он увидел, что левая его часть отдана школьной форме, а правая – гражданской одежде, причем самые изящные платья были задвинуты в самый конец. Нижняя часть шкафа была заполнена разноцветными кроссовками, а на верхней полке лежали несколько теплых свитеров и пара курток.

Сержант ощупал все полки, чтобы убедиться, что на них ничего не спрятано, но обнаружил только одежду.

Подойдя к изножью кровати, он нахмурился. Обыск был закончен.

Кевин вновь уселся на кровать и еще раз открыл верхний ящик прикроватной тумбочки. Это место беспокоило его больше всего. Помимо мусора, в таком ящике обычно лежали вещи, которые чаще всего бывали необходимы. Те, до которых хотелось добраться быстрее всего. Самые важные.

Сейчас ничего подобного в ящике не было, и это могло означать только одно.

Кто-то его опередил.





Глава 16




На лице Ким не отразилось ровным счетом ничего, когда она увидела знакомую фигуру, шедшую по залу в ее сторону.

– Спасибо тебе, партнер, – сказала она сквозь зубы своему коллеге, который вполне мог ее предупредить.

На лице Джоанны Уэйд, занявшей место по другую сторону стола-подделки, было написано искреннее изумление.

– Вот мы и опять встретились, мисс Уэйд, – произнесла Стоун, глядя женщине прямо в глаза и вспоминая, как та настаивала на титуле «мисс» во время их предыдущей встречи.

– А я знала, что это случится, инспектор, – сказала та, усаживаясь и скрещивая свои длинные ноги.

– И вновь нас объединяет смерть, – заметила Ким. – А вы как здесь оказались?

В первый раз детектив встретила Джоанну Уэйд пару лет назад, когда расследовала убийство директрисы школы Терезы Уайетт, женщины, связанной с появлением человеческих костей на участке заброшенного детского дома[15]. Тогда они допросили всех коллег женщины, и от всех услышали одну и ту же версию о «праведнице», и только Уэйд решилась рассказать им правду, при этом отчаянно флиртуя с Ким.

Стоун заметила, что с того времени Джоанна почти не изменилась. Длинные светлые волосы были убраны в «конский хвост» на затылке, открывая сильный, прямой подбородок и проницательные голубые глаза. Простые темные брюки изысканного кроя подчеркивали ее длинные ноги, а под воротником гладкой белой блузки виднелся медальон со святым Христофором[16].


– Расскажу, если поставите выпивку, – улыбнулась Джоанна.

– Вы учили Сэди Винтерс? – продолжила детектив, не обращая внимания на этот ответ.

Неожиданно вся радость в глазах ее старой знакомой сменилась печалью.

– Именно так, инспектор, – ответила она.

– И как долго?

– С того самого момента, как я перешла сюда в сентябре прошлого года.

– То есть чуть больше шести месяцев?

– Для этого места шесть месяцев – долгий срок, – заметила Уэйд.

Такой ответ удивил Ким. И не столько слова, сколько тон, каким они были произнесены. Его попытались скрыть за быстрой улыбкой, одной из тех, которые используют, когда хотят убедить собеседника в том, что пошутили, но от Стоун не укрылось сожаление, которое слышалось в этом ответе. Ей было действительно интересно, откуда у Джоанны Уэйд подобный настрой, но детектив решила, что никогда об этом не узнает.

– Не похоже на вашу прошлую школу? – поинтересовалась инспектор. Если она правильно помнила, то Джоанна иногда применяла нетрадиционные методы обучения, не находившие понимания у ее руководителя, хотя и позволявшие ей пользоваться вниманием своих учеников.

Уэйд просто кивнула, и Ким поняла, что больше на эту тему ей ничего не скажут.

– И какой же она была, эта Сэди? – задала Стоун новый вопрос и тут же добавила: – Только не говорите мне, что она была проблемным ребенком.

– Да я и не собиралась, – покачала головой Джоанна. – Я охарактеризовала бы ее как интроспективную, рефлексирующую девочку, которая была гораздо талантливее, чем сама о себе думала.

– В чем же?

– В поэзии, – ответила Уэйд. – Она рассматривала свои творения как бессмысленный набор слов. Они действительно были чересчур эмоциональны и иногда писались только для себя, любимой, но ведь ей было всего тринадцать. Мне кажется, в таком возрасте мы все уделяли своим эмоциям слишком много внимания. В ее стихах было много о том, что ее волновало.

Ким увидела, как Брайант сделал запись в своем блокноте. «Наверное, напоминание спросить у Доусона, не нашел ли он стихи в вещах Сэди», – подумала она.

– О чем же именно? – уточнила инспектор, пытаясь лучше понять несчастную Винтерс.

– О ее месте в этом мире, о страхах, часто об одиночестве, о других вещах…

Ким подождала, пока собеседница встретилась с ней взглядом.

– О других вещах?

Учительница явно что-то недоговаривала.

– Я уже сказала, инспектор, что ей было всего тринадцать, – повторила она.

На лице Уэйд вновь воцарилось каменное выражение, и Стоун поняла, что больше она об этом говорить не будет. У нее создалось впечатление, что упрямство этой женщины ничуть не уступает ее собственному.

– А на уроках у вас с ней были проблемы? – сменила тему Ким.

– У меня – никогда. – Джоанна покачала головой.

– Вы хотите сказать, что у других они были, – настаивала детектив.

– Сэди любила английский язык и никогда не причиняла мне хлопот. – Учительница выразительно развела руками.

Ким как раз открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, когда в холл вошел директор Торп. В дверях он замер на месте. Молодая пара, шедшая вслед за ним, оживленно беседуя, чуть не врезалась в него.

Женщина инстинктивно прикрыла правой рукой свой торчащий живот.

Эти ребята явно ничего не откладывали на потом.

Директор стал метать громы и молнии, забыв, что по пятам за ним идут перспективные покупатели.

– Не соблаговолите ли вы объяснить… – начал он.

– Прошу прощения за то, что мы переселились, – начала Ким приятным голосом. – Кабинет, выделенный нам для проведения допросов и получения официальных заявлений, оказался не очень удобным. – Она хотела, чтобы молодая пара не испытывала никаких иллюзий по поводу их с Брайантом реальной принадлежности.

Молодые люди, нахмурившись, посмотрели на главу школы, чье лицо пылало от гнева. Женщина продолжала прикрывать рукой живот.

– Мы найдем вам альтернативное помещение, инспектор, – произнес Торп; ноздри его дрожали.

По взгляду, который он бросил на них, проходя мимо вместе с молодой парой, Ким поняла, что их переселят при первой же возможности.

Джоанна Уэйд печально улыбнулась ей: