Мертвая хватка

Берди стало жаль Уэнди. Всего пару минут назад бедняжка наслаждалась пленительной картиной: Макс в состоянии старческого слабоумия – милый, благодарный, безопасный. И сама она – преданная, деловитая, заботливая, властная хозяйка роскошного дома. И вдруг в один ужасный, шокирующий момент идиллия оказалась вдребезги разбитой самим Максом, который выскочил неожиданно, как черт из табакерки, и с ослепительной, полной жизни улыбкой облагодетельствовал новым планом, новой судьбой, новой мачехой, причем мачехой в два раза моложе Уэнди, которую она сама же и привела в дом. Берди сочувственно наблюдала, как Уэнди безуспешно пытается примириться с новыми обстоятельствами. Интересно, в какую сторону качнется маятник? Постепенно губы начали сжиматься в тонкую линию, а глаза сузились, превратившись в щелочки. Понятно. Значит, вот как это будет.

– Маленькая хитрая дрянь, – выдохнула Уэнди и обвела собеседников негодующим взглядом. – Постоянно крутилась поблизости, плела паутину. Пока я находилась в Англии, папа страдал от одиночества. Говорят, такое нередко случается. Ради благополучия подобные девушки готовы на все. Похоже, Мэй действовала по заранее намеченному плану.

– Не исключено, – заметила Иза Траби, – однако не все потеряно. Поверь моему слову: скоро девчонка вылетит из дома, как последняя шлюха. Я хорошо знаю Макса. Рано или поздно ему станет скучно. Полгода поиграет со своей рабыней, готовой не только сдирать с винограда кожицу, но и сосать член, и на этом идиллия закончится.

Дуглас громко расхохотался, а Уэнди покраснела еще гуще.

– Вы правы, – согласилась Бервин. – Именно поэтому история представляется настолько… нелепой. Понятия не имею, что на него нашло. Сказал мне… – Она замолчала, словно сомневаясь, нужно ли продолжать, а потом откашлялась и произнесла: – Объяснил, что они хотят создать семью. Вот почему Макс решил жениться.

– Дети? – Лицо Изы напряглось. – Невероятно!

– Так он сказал, причем серьезно.

– Неужели? – Дуглас Талли заскрежетал зубами. Сейчас он выглядел по-настоящему рассерженным. – Это уж слишком! Эгоистичный, самоуверенный старый осел. Новые дети, подумать только! Чтобы показать, что может иметь все, что пожелает, делать все, что задумает. У него же куча денег и успех, да и вообще он неподражаемый Макс Талли. А все мы…

– Привет, привет! – пропела Клаудиа Бадд сквозь звон браслетов, подплывая в облаке мускусного аромата. – Семейство в сборе! Иза, выглядишь просто великолепно. Привет, Берди. Что за потрясающая новость! До сих пор не могу поверить! А ты, дорогая Бервин, наверное, в шоке!

– Ничего подобного, – сухо отозвалась та. – Нисколько.

– Правда? – Густо подведенные глаза Клаудии округлились в невинном удивлении. Она встряхнула браслетами и небрежно поправила рукава. – Значит, Макс обсуждал с тобой планы?

– Ищешь бесплатные цитаты, Клаудиа? – заметила Берди.

Бервин не очень-то умела давать отпор, а Берди давно знала змеиную натуру мисс Бадд.

– Не говори глупостей! – Светская львица раздраженно скривила губы. – Все, что нужно, я уже выяснила у самого Макса. И у Мэй. До чего же малышка мила! Правда, Уэнди? Кажется, служила в доме экономкой.

– Вы фотографировали, – недовольно произнесла та.

– Конечно! Хорошо, что я прихватила с собой Дэрила! Обязательно поместим снимки в следующем номере. Невероятная удача!

– Кругом везет, – пробормотал Дуглас и заработал еще один осуждающий взгляд.

– Если хотите, могу попросить Дэрила сделать семейный снимок, – прощебетала Клаудиа, оглядываясь. – Полагаю, будет приятно сохранить память о чудесном вечере. Почему бы вам не подойти к Максу и Мэй – Уэнди, Дугласу и даже тебе, Иза?

– Да, это будет чудесно, – покорно согласилась Уэнди. – Пойдем, Дуглас.

– Бервин, и ты, разумеется, тоже, – небрежно добавила Клаудиа. – Слышала, что собираешься написать портрет Мэй и подарить Максу на день рождения. Он сам мне рассказал. Восхитительно!

– Ничего особенного. Мне пора, до свидания. – Бервин повернулась к Клаудии спиной и ушла, кивнув на прощание Ангусу.

– Она обиделась? – Клаудиа удивленно вытаращила глаза. – Неужели я сказала что-то не то? Видимо, бедняжка тяжело переживает новость. В этом все дело, правда? Что же, не трудно понять. И явно не хочет фотографироваться. Можно было просто сказать. Разве я возражаю? Но напрасно она капризничает: ради рекламы надо ловить любой шанс. Галереи не пользуются большой популярностью, и люди скоро забудут…

Клаудиа внезапно сообразила, что, бурно отреагировав на уход Бервин, совершила грубую ошибку. Глаза ее померкли, хотя рот по-прежнему продолжал широко улыбаться. Берди с интересом наблюдала, как Уэнди запоздало осознает ход событий.

– Я не знала, что вы собираетесь опубликовать наши фотографии в журнале, – засуетилась она. – Думала, это для нас, на память. Нет-нет, не нужно…

– О! – Клаудиа вскинула голову и прикрыла глаза. – Возможно, вставим парочку, если найдем место. В любом случае это не важно.

– Еще как важно, – театральным шепотом возразила Иза, обращаясь к Ангусу. – Макс, Бервин и Мэй. Господи, что за трио! Муж, жена и невеста. Очаровательно!

– Ах, Уэнди! – не обращая внимания на Изу, продолжала источать яд Клаудиа. – Наверное, нелепо вдруг получить мачеху, которой всего-то двадцать пять лет! Тебе это не кажется странным?

– А ей двадцать пять? – Уэнди с трудом успевала реагировать.

– Эй! – крикнул Макс, пробираясь сквозь толпу. – Эй, Бадд, оставь мою семью в покое, хитрая старая ведьма! Бервин рассказала, что ты затеяла, по пути к выходу из-за твоих интриг. Она ненавидит всякую публичность, и ты вспугнула ее. Веди себя прилично. Я и так подарил сенсацию, а если будешь хорошо себя вести, то подарю еще и свадьбу. И первого ребенка. Иначе все получат соперники!

– За попытку не судят. – Застигнутая на месте преступления, Клаудиа принялась выкручиваться. – Ребенок? И когда ждать пополнения?

– Расслабься, – улыбнулся Макс, поймал взгляд Ангуса, вскинул бровь и добавил: – Она умирает, умирает.

Это была старая шутка.

– Желаю счастья, Макс! – воскликнула Иза, дипломатично сгладив конфликт.

– Папа… – Уэнди мучительно страдала.

– Довольна? – Макс похлопал дочь по плечу. – Знал, что обрадуешься, ведь тебе больше не надо беспокоиться обо мне.

Берди подумала, что он действительно верит в то, что говорит. Даже не подозревает… или все понимает и просто храбрится?

– Простите, но должен выдворить эту скандалистку! – громко заявил Макс. – Пойдем, Бадд. Считай себя уволенной. Вы с фотографом уже и так получили достаточно.


– Мне нужно позвонить.

– Телефон в кабинете. Пойдем, покажу. – Макс повел ее прочь, но оглянулся и беззвучно, одними губами произнес: – Скоро вернусь.

Он пошел дальше, разговаривая и смеясь, на каждом шагу отвечая на поздравления, рукопожатия и даже поцелуи.

Оставшись в одиночестве возле рояля, Мэй Тран проводила жениха взглядом, а потом опустила голову и принялась что-то бормотать в ответ на бесконечные вопросы, доносившиеся из возбужденной гудящей толпы. Маленькие ножки в белых туфлях на шпильке – так захотел Макс – очень устали. Голова разболелась от сигаретного дыма, шума и тяжести драгоценного гребня, скреплявшего на затылке массу блестящих черных волос. Облегающее белое платье сжимало талию и диафрагму, затрудняя дыхание. Изумрудное ожерелье сдавливало шею, а серьги, неумело застегнутые Максом, кололи уши. Однако гладкое, милое личико оставалось спокойным и кукольно неподвижным. Никто не догадался бы, о чем думает Мэй Тран.





Глава 3




Через две недели, ровно в девять утра, в крошечной загроможденной комнатке, которую Берди называла своим рабочим кабинетом, зазвонил телефон. Сжимая в руке кружку с чаем, она пришлепала из кухни и сняла трубку.

– Берди! – раздался знакомый глубокий голос, совсем не подходивший человеку, которому принадлежал.

– Макс?

Кто же еще это мог быть? Но зачем он звонит? И вдруг сердце оборвалось. Папа! Неужели с ним что-нибудь…

– Ангус дал мне твой телефон, дорогая. Надеюсь, не станешь возражать. Нужно кое-что обсудить. Точнее, есть для тебя работа.

– Да?

Берди села за стол, сердце все еще бешено стучало. Она злилась: на Макса – за то, что испугал ее, и на себя – за то, что испугалась. Поводов для страха не существовало. С папой все в порядке, и иначе быть не может. Силен как бык. Виновата та самая вечеринка. Все так заметно постарели, что внезапно стало ясно, как быстротечно время. Вероятно, отрицательно сказалось отсутствие строгого рабочего графика. И при этом неполная загрузка. Свобода, конечно, великолепна, но без постоянной принудительной занятости остается много времени для размышлений. А как раз сейчас с заказами негусто. Пассивный сезон, успокаивала себя Берди. Жарко, дети на каникулах. В общем, целую неделю пришлось довольствоваться разбором бумаг. Она считала это упадком.

Макс что-то говорил. Черт возьми, она прослушала. «Возьми себя в руки, Верити Джейн Бердвуд! У мистера Талли есть работа».

– Простите, Макс. Повторите, пожалуйста.

– Я сказал, что дело запутанное, Берди. Понимаешь… происходит нечто странное. Здесь, в «Третьем желании». Хочу, чтобы ты приехала и разобралась.

– Я?

– На вечеринке Ангус сказал, что ты занялась частными расследованиями. Давно пора! Я ему ответил: с какой стати тебе бесплатно выполнять для них работу полицейских? В любом случае…

– В чем проблема, Макс?

Берди взяла карандаш и засунула за ухо. Любопытно! Трудно представить, что она способна сделать для Макса Талли такого, что не в состоянии сделать он сам, с его-то связями!

– Объясню, когда приедешь. Договорились? Так будет надежнее. Только появись, а дальше дело за мной. Сможешь прямо сейчас?

– Видите ли… – Верити не хотелось выглядеть чересчур доступной. Детектив не имеет права сразу все бросить и прибежать по первому зову. Разве можно довериться такому человеку? – Сейчас обдумаю текущие вопросы и перезвоню. Минут через пять.

Она повесила трубку и посмотрела на распахнутые шкафы в углу комнаты, на неаккуратные кучи бумаг на полу. Одна папка сползла и открылась, выплеснув на ковер содержимое. Очевидно, это знак. Берди приняла решение, подождала, пока проползли три минуты, и набрала номер Макса Талли.

– Приветствую, – раздался его красивый голос, записанный на автоответчик. – Если пытаетесь что-нибудь продать, лучше сразу повесьте трубку и больше не звоните, особенно если вас зовут Йен Фридман. Немедленно сдам в полицию. Ко всем остальным просьба после сигнала назвать себя и свой номер. Спасибо.

Берди улыбнулась, послушно дождалась гудка и произнесла:

– Это Берди.

Трубку сразу подняли.

– Берди? – взволнованно крикнул Макс. – Что скажешь?

– Буду у вас в полдень, – доложила она сухо. – Мои расценки…

– О господи! Об этом не беспокойся. Заплачу сколько скажешь. Прихвати все необходимое: хочу, чтобы ты осталась на несколько дней: на два-три – а может, и дольше. Поживешь в комнате экономки – совершенно независимо. Согласна?

Она пожала плечами:

– Согласна.

– Хорошо. И еще. Наверное, прозвучит странновато, но просто поверь. Сейчас здесь гостят Уэнди и Дуглас. А Бервин пишет портрет Мэй. Работает в своей прежней студии. Не хочу, чтобы они или кто-либо другой знали, зачем ты приехала. Скажешь, что собираешься помочь мне в работе над книгой, над автобиографией.

– Не знала, что вы пишете автобиографию, Макс.

– А я и не пишу.