Макбет

– Что он сказал? – крикнул Сейтон.

– Он дает мне одну минуту, – ответил Макбет. – Ты его видишь?

– Да, он стоит возле лестницы.

– Олафсон, возьми пушку и заткни Малькольму рот.

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Слава Макбету! – расхохотался Сейтон.

– Выполняй, – приказал Макбет.



Дуфф перевел взгляд с горизонта на часы, а потом посмотрел на людей вокруг. Руки у многих дрожали, и ноги тоже, поэтому люди старались сесть поудобнее. Кроме шести гвардейцев и некоторых полицейских, собравшиеся были обычными людьми, в спокойное время работавшими в конторах и на пожарных станциях. Они никогда не стреляли в человека. И в них тоже никто никогда не стрелял. И тем не менее они пришли сюда. И тем не менее они готовы были пожертвовать всем.

Дуфф отсчитал три секунды.

Ничего не изменилось.

Дуфф и Малькольм переглянулись, и Дуфф пожал плечами.

Малькольм вздохнул и поднес к губам громкоговоритель.

Сперва Дуфф даже не услышал выстрела.

Малькольм упал навзничь, а громкоговоритель отлетел в сторону.

Дуфф с Флинсом бросились на Малькольма и прикрыли его. Дуфф приложил руку к его шее, пытаясь нащупать пульс.

– Все в порядке, – простонал Малькольм, – со мной все в порядке. Он попал в громкоговоритель.



– Когда ты приказал заткнуть ему рот, я думал – навсегда! – крикнул Сейтон. – Теперь они решат, что мы слабаки.

– Ошибаешься, – возразил Макбет, – сейчас они поймут, что мы не шутим, но действуем расчетливо. Убей мы Малькольма, у них появился бы повод обрушить на нас всю свою справедливую ярость. А сейчас им придется выжидать.

– Думаю, они все равно на нас набросятся, – сказал Олафсон. – Смотрите, наш родной «зондерваген». Едет прямо на нас.

– Ну, значит, будем действовать. Комиссар полиции вправе защищаться. Сейтон?

– Что?

– Пусть малышка «Гатлинг» с ними побеседует.

Дуфф выглянул из-за Берты. Бронемашина медленно приближалась к «Инвернессу», а из выхлопной трубы валил черный дым. Чудо немецкого автомобилестроения, стальной корпус и пуленепробиваемое стекло. Рикардо избрал обычную тактику захвата. Шесть добровольцев из гвардии должны были подъехать к входу в казино, бросить в окно шашки слезоточивого газа, выбить дверь и, надев противогазы, захватить здание. Наиболее критичным моментом операции представлялись те секунды, когда гвардейцы выскакивают из машины и бегут к окну. Речь шла о нескольких секундах, однако на это время все остальные готовились открыть огонь, которых помог бы защитить гвардейцев.

Рация Малькольма зашипела, и оттуда послышался голос Рикардо:

– Огонь на подавление: три секунды – две – одна…

– Огонь! – скомандовал Малькольм.

Спрятавшиеся за машинами выстрелили, и этот звук напомнил Дуффу барабанную дробь. Только барабан маловат, – подумал Дуфф. Их барабанная дробь тотчас же утонула в раздавшемся со стороны «Инвернесса» вое.

– Боже милостивый… – пробормотала Кетнес.

Сперва пыль и мусор перед «зондервагеном» взметнулись крошечными фонтанчиками вверх, а потом пули застучали по капоту, лобовому стеклу и крыше броневика. Со стороны казалось, будто «зондерваген» упал на колени.

– Шины, – догадался Флинс.

Броневик продолжал двигаться вперед, но медленнее, словно преодолевая сильный ветер.

– Все в порядке, это же броневик, – сказал Малькольм.

«Зондерваген» ехал все медленнее и медленнее, а потом остановился. Боковые зеркала и бампер отвалились.

– броневик, – поправил Дуфф.


– Рикардо! – сказал Малькольм в рацию. – Рикардо! Отступайте!

Ответа не последовало.

Броневик словно пританцовывал на месте.

А потом пулемет умолк, и на площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь криками чаек. От машины поднимался красноватый дым.

– Рикардо! Отвечай, Рикардо!

Но ответа по-прежнему не было. Дуфф смотрел на изувеченную машину, однако признаков жизни не заметил. Теперь он знал, как все произошло тогда, в Файфе.

– Рикардо!

– Они мертвы, – сказал Дуфф, – все они мертвы.

Малькольм искоса взглянул на него.

Дуфф провел рукой по лицу.

– Какой у нас следующий ход?

– Не знаю, Дуфф. Этот ход был единственным.

– Пожарная машина, – сказал Флинс, и все повернулись к нему.

Он съежился, и Дуффу на миг показалось, что всеобщее внимание будто придавило парнишку. Но тот тотчас же выпрямился и слегка дрожащим голосом заговорил:

– Пожарная машина, нам нужна пожарная машина.

– Она не выдержит, – возразил Малькольм.

– Это да, но мы можем отогнать ее на Приветливую улицу, – Флинс сглотнул. – Вы же видели – они стреляли из двух пулеметов, а значит, тыл у них ничем не прикрыт.

– Они знают, что оттуда к ним не подобраться, – сказал Дуфф, – там нет ни окон, ни дверей, а пробить стену можно только тяжелой артиллерией.

– А мы и не будем ее пробивать, – не уступал Флинс. Теперь он говорил увереннее и быстрее.

– Обогнем ее? – все еще не понимал Дуфф.

Флинс показал пальцем вверх.

– Естественно! – воскликнула Кетнес. – Пожарная машина!

– И что же тут естественного? – нетерпеливо перебил ее Малькольм, поглядывая на горы.

– Лестница, – ответил Дуфф, – на крышу.



– Пожарная машина уезжает! – крикнул Сейтон.

– Это еще почему? – Макбет зевнул.

Мальчишка сидел на полу, поджав под себя ноги и закрыв глаза. Тихий и спокойный, он, по всей видимости, смирился с судьбой и ждал смерти. Как Макбет.

– Не знаю.

– А ты что скажешь, Олафсон?

– Не знаю, шеф.

– Ну и ладно! – прокричал в ответ Макбет.

Он вытащил кинжал и, обстругав спичку, зажал ее в зубах. Затем он положил кинжал перед собой, взял две фишки – по одной в каждую руку – и начал пропускать их между пальцами. Этому трюку их научили в цирке, и повторять его заставляли каждый день, чтобы обе руки были одинаково ловкими. Макбет посасывал спичку, вертел между пальцами фишки и прислушивался к собственным ощущениям. Нет, ничего. Он попытался определить, о чем думает. Не о Банко. И не о Леди. Он думал лишь о том, что ничего не чувствует. И кое о чем еще: зачем же? Зачем…

Он ненадолго задумался, а потом закрыл глаза и начал обратный отсчет с десяти до одного.

– Это не то же самое, что стремянка. По этой чем выше заберешься, тем сильнее она будет раскачиваться, – наставлял человек в лоцманской форме Флинса и двух других добровольцев. – Сначала отрываете одну руку, перехватываете, потом ногу. Бояться тут нечего. – Лоцман громко зевнул, улыбнулся и полез вверх по лестнице.

Флинс посмотрел вслед этому маленькому человечку и позавидовал его бесстрашию. На Приветливой улице не было ни души – лишь пожарная машина с упирающейся в стену пятнадцатиметровой лестницей. Флинс карабкался следом за лоцманом, и с каждым шагом страх постепенно покидал его. Самое худшее позади. Он открыл рот и выступил с предложением. А другие выслушали его, кивнули и сказали, что поддерживают. Затем он сел в пожарную машину, и они направились на восток, обогнули площадь по пустынным воскресным улицам и незаметно подъехали к «Инвернессу» с обратной стороны.

Флинс поднял голову, а лоцман махнул рукой, показывая, что путь свободен.

Перед операцией они подробно изучили план «Инвернесса», поэтому Флинс прекрасно представлял себе, где что расположено. На противоположной стороне плоской крыши имелась дверь, а за ней – узкая пожарная лестница, ведущая в котельную, откуда можно было выйти в гостиничный коридор. В коридоре они планировали разделиться: двое проберутся к северной лестнице, двое – к южной. Обе лестницы вели в мезонин. Спустя несколько секунд оставшиеся возле вокзала начнут стрелять, отвлекая засевших в «Инвернессе» пулеметчиков, а Флинс со своими ребятами подберется сзади и нейтрализует их. Трое добровольцев сверили свои часы с часами Флинса. Похоже, все они были согласны выполнять приказы студента – видимо, тот прекрасно знал, как проводятся подобные операции. Как там папа говорил?.