Макбет

Нужно ли рассказать Макбету и всем остальным о том, что он узнал на пристани? Или лучше не рассказывать? А что, если одноглазый соврал или если Банко с легкостью опровергнет обвинения? Чем обернется для Дуффа такое обвинение, учитывая, что Банко, будучи приятелем Макбета, стал достаточно влиятельным?

Дуфф мог бы, конечно, просто выложить все как есть и позволить Леноксу и Макбету решать, что делать, но тогда он упустил бы шанс единолично арестовать и разоблачить Банко, и, таким образом, получить на руки козырь.

С другой стороны, теперь, после такого неудачного рейда в порту, он больше не имел права промахнуться. Дуфф и так уже потерял Оргпрест, а новый промах будет стоить ему места.

И еще одна дилемма: останься Макбет комиссаром полиции, место начальника Оргпреста опять освободится, и тогда, если Дуфф правильно разыграет свой козырь, он получит отдел.

Дуфф хотел было посоветоваться с Кетнес, но тогда он проговорился бы и не смог притворяться, что ничего не знает. Пришлось бы действовать. Возможно, идти на риск.

В результате он выбрал не самый рискованный путь, который, в случае успеха, обеспечил бы Дуффу почет и славу.

Дуфф пересек узкий железнодорожный мост и подъехал к площади перед скромным кирпичным домом на другой стороне. Дорога от Главного управления до дома Банко заняла чуть больше сорока пяти минут.

– Дуфф, – Банко открыл дверь почти сразу же, Дуфф едва успел нажать на кнопку звонка, – что там вообще будет-то?

– Похоже, праздник, – ответил Дуфф.

– Ясно. Вот я никак не могу решить, брать мне с собой вот это или нет, – и он помахал кобурой от служебного пистолета.

– Лучше не надо – из-за него костюм топорщится. А вот этот узел на галстуке вообще не годится.

– Не годится? – удивился Банко и уткнулся подбородком в воротник, пытаясь разглядеть узел. – Я с таким уже полвека хожу, еще с первого причастия.

– Слушай, Банко, так галстук только нищеброды повязывают. Дай-ка я тебе покажу…

Банко отвел руку Дуффа в сторону и прикрыл узел галстука ладонью.

– Так я и есть нищеброд, Дуфф. И мне кажется, ты пришел за помощью, а не чтобы давать советы, верно?

– Да, Банко, ты прав. Можно войти?

– Я бы с удовольствием пригласил тебя зайти и даже кофе предложил, но мы уже выходим. – Банко запихнул кобуру на полку для шляп и, повернувшись к лестнице, крикнул: – Флинс!

– Иду! – послышалось в ответ.

– Давай на улице поговорим, – сказал Банко и застегнул плащ.

Они встали возле двери, на несколько раз перестроенной лестнице, выкрашенной в белый. Из водосточного желоба на землю выливалась струя дождевой воды. Банко предложил Дуффу сигарету и, когда тот отказался, закурил сам.

– Я сегодня опять заезжал в грузовой порт, – сказал Дуфф, – встретиться с одним парнем. Совсем молодой, но уже наркоман. Поговорить хотел. Одноглазый парнишка. Рассказал мне, как так вышло, что он остался с одним глазом.

– Ну и?

– Как-то раз у него была жуткая ломка, а он был на мели. И вот ходит он по вокзалу и видит вдруг – какой-то старикашка. Парень подошел к нему и попросил денег. У этого старика была трость с золотым набалдашником.

– Геката?

– Старик остановился и вытащил пакет, помахал им перед пацаном и сказал, что там первоклассное зелье прямо из котла. И если пацану и впрямь так приспичило, то ему нужно выполнить два требования. Первое – ответить на вопрос, какое из чувств он больше всего боится потерять. И когда пацан ответил «зрение», старик сказал, чтобы тот отдал ему свой глаз.

– Да, точно Геката.

– Когда парень спросил, зачем старику его глаз, Геката ответил, что у него все есть и единственное, что ему нужно, – это то, что наиболее дорого покупателю. К тому же один глаз – это, мол, всего лишь ползрения или даже меньше. Ведь если представить, как парень будет ценить свой единственный глаз, то можно сказать, что утрата и выигрыш равны.

– Нет, такого я вообще не понимаю.

– Ты – нет, но попадаются среди людей и такие. Им нужно само ощущение власти, а не преимущества, которые она может принести. Им главное – владеть бесценным деревом, а не съедобными плодами, растущими на нем. Но они мечтают показывать на него и говорить: «Это мое». А потом его срубить.

Банко выпустил дым от сигареты.

– Ну и чего парень выбрал?

– При старике был какой-то транс – он и выколол пацану глаз. А потом ему дали зелье, и у парня исчезли все боли, разгладились все шрамы, ушли все дурные воспоминания. Мальчишка сказал, это было так здорово, что он даже сегодня готов сказать, что ни разу не пожалел. И что он до сих пор ищет этот идеальный наркотик.

– И что ему надо было сегодня, когда ты с ним встретился?

– Все то же самое. И еще он хочет отыскать того, кто украл у него глаз лишь затем, чтобы продемонстрировать собственную власть.

– Ну, пусть тогда вливается в стройные ряды тех, кто разыскивает Гекату.

– Он просто хотел нам помочь его найти.

– Ну и как несчастный торчок нам поможет?

– Если верить этой так называемой предсмертной записке, то во всем виноваты Рыцари севера. Но парень утверждает, что на самом деле за этим стоит Геката. Он написал письмо и убил Дункана. И собирался расквитаться с Малькольмом. И возможно, еще с кем-нибудь из полиции.


– Это сейчас популярная версия. – Банко стряхнул пепел с сигареты и посмотрел на часы. – Неужто ты ему за это заплатил?

– Нет, – ответил Дуфф, – пока не рассказал, что он видел Малькольма на пристани прямо перед исчезновением. И вместе с Малькольмом был ты.

Сжимающая сигарету рука Банко остановилась на полпути, а сам Банко рассмеялся:

– Я? Да ну тебя.

– Он описал и тебя, и твою машину.

– Ни меня, ни моей машины там не было. И мне трудно поверить, что ты выложил за это деньги налогоплательщиков. Так кто из вас на самом деле брешет – ты или этот торчок?

Налетел холодный порыв ветра, и Дуфф поежился.

– Парень сказал, что он видел Малькольма и мужчину постарше, которого прежде видел вместе с Макбетом. «Вольво PV». И пистолет. Разве ты сам не заплатил бы за эту информацию, Банко?

– Только в самом крайнем случае. – Банко затушил сигарету о железный забор. – Да и то навряд ли, особенно если это могло бы навредить коллеге-полицейскому.

– Конечно, ведь для тебя верность превыше всего, да?

– Полицейские должны быть преданы друг другу, иначе полиция перестанет существовать.

– Ну, и насколько ты предан полиции?

– Я простой человек, Дуфф, и не понимаю, к чему ты клонишь.

– Если для тебя действительно так важна верность, то отдай нам Малькольма. Докажи свою преданность полиции, – Дуфф махнул туда, где воздух превращался в серое месиво из дождя и тумана, – и этому городу. В какой подворотне Капитоля прячется убийца Дункана?

Банко сдул пепел и засунул недокуренную сигарету в карман плаща.

– Я ничего не знаю о Малькольме. Флинс! Извините, старший инспектор, но нам нужно успеть к ужину.

Дуфф рванулся следом за Банко, который одним махом преодолел три ступеньки и выскочил прямо под дождь.

– Отвечай, Банко! Я вижу, что тебя тяготит вина. Ты не злой человек и не ловкач, тебя ввели в заблуждение – кто-то, стоящий выше тебя по рангу. Ты поверил их логике, и тебя подставили. Его нужно схватить, Банко!

– Флинс! – заорал Банко в сторону дома, рванув дверцу машины.

– Хочешь, чтобы нас поглотил хаос и анархия, да, Банко? Наши предки строили железные дороги и школы. А мы строим публичные дома и казино.

Банко сел в машину и два раза просигналил. Дверь распахнулась, и на лестницу вышел принарядившийся Флинс с зонтиком, который попытался открыть, но безуспешно.

Банко слегка опустил стекло, чтобы окна не запотевали, и Дуфф, положив сверху на стекло ладонь, вновь заговорил:

– Слушай, Банко. Если ты сознаешься, я ничем не смогу помочь, и тебе это известно. Но я обещаю, что не дам в обиду Флинса. Он будет считаться не сыном предателя, а сыном полицейского, который пожертвовал собой ради города. Даю тебе слово.

– Эй, вы ведь старший инспектор Дуфф, да?

Дуфф выпрямился:

– Привет, Флинс. Так точно. Приятного вам ужина.

– Спасибо!

Дуфф подождал, когда Флинс усядется в машину, а Банко заведет мотор, и побрел к своей собственной машине.

– Дуфф!

Он обернулся.

Банко открыл дверцу:

– Ты все неправильно понял.

– Разве?

– Да. Встретимся около Берты в полночь.

Дуфф кивнул.

«Вольво» заревел, и отец с сыном исчезли за воротами в тумане.