Макбет

– Ты о чем это?

– На самом верху. Я слышу, как дождь по крыше стучит. Ладно, пойду спать.

В трубке щелкнуло, и наступила тишина.

Дуфф передернулся. В квартире было холодно, ему следовало одеться. И не расхаживать голым.



Леди прислушалась к дыханию Макбета и вздрогнула.

По комнате словно прокатилась волна холода.

Призрак. Призрак ребенка. Ей нужно выбраться из этой удушливой тьмы, разорвать ее и освободиться от темноты безумия, сломившего в свое время ее мать и бабку. Она должна бороться за свободу, пожертвовать всем, чем потребуется, ради места под солнцем. Или самой стать солнцем. Звездой. Горящей кометой, сгорающей и дающей жизнь другим. Но, сгорая, стать центром Вселенной. Да. Сгореть. Как сгорают сейчас ее дыхание и кожа, изгоняя из комнаты холод. Она провела рукой по телу, и в кожу словно вонзились тысячи невидимых иголочек.



Та же мысль. То же решение, что и прежде. Сделать это придется, иначе дальше ходу ей не будет. Единственный путь – вперед, подобно пуле, пробивающей все преграды.

Она положила руку на плечо Макбета. Тот спал совсем как ребенок. Как ребенок он спал в последний раз. Она тряхнула его за плечо.

Он повернулся и, что-то пробормотав, обнял ее. Всегда в ее распоряжении. Она взяла его руки в свои.

– Любимый, – прошептала она, – ты должен его убить.

Макбет открыл глаза. Она видела, как они блестят в темноте. Леди выпустила его руки.

Она погладила его по щеке. То же решение, что и прежде.

– Ты должен убить Дункана.





Глава 6




С того летнего вечера, когда Леди познакомилась с Макбетом, прошло четыре года. Тогда выдался на редкость солнечный и ясный день, а утром Леди даже показалось, будто она слышит пение птиц. Однако, когда солнце село и на работу в казино заступила ночная смена, над «Инвернессом» поднялась зловещая луна. Леди смотрела на нее, стоя возле входа в казино, когда перед ней остановилась гвардейская машина.

– Леди? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. Что же она увидела тогда? Силу и решительность? Может, и так. Или, возможно, в тот момент она просто не хотела видеть ничего иного.

Она кивнула. Он показался ей слишком молодым. Второй полицейский, стоявший позади него, седой, пожилой и спокойный, наверняка лучше справился бы с подобным делом.

– Старший инспектор Макбет. Все по-прежнему, мэм?

Она кивнула.

– Ладно. Откуда мы их увидим?

– С мезонина.

– Банко, подготовь ребят, а я схожу посмотрю.

Возле лестницы молодой полицейский попросил Леди разуться, чтобы не стучать каблуками. Теперь он был выше ее, а не наоборот. Поднявшись наверх, они прошли вдоль мезонина, мимо окон, выходящих на площадь Рабочих. Здесь их не было видно из игорного зала. Они подошли к перилам, спрятавшись за канатом, на котором держалась одна из люстр, и настоящими рыцарскими доспехами XV века, которые Леди купила на аукционе в Аугсбурге. Она повесила здесь эти доспехи, чтобы игрокам казалось, будто их охраняют. Или следят за ними. Это уж в зависимости от их собственного настроя. Опустившись на корточки, Леди с инспектором посмотрели вниз, где за двадцать минут до этого случилось нечто, заставившее гостей и работников казино потерять от страха голову. Леди как раз поднялась на крышу полюбоваться луной, и та вдруг показалась ей зловещей. В ту же секунду Леди услышала внизу крики и выстрел. Спустившись в зал, она остановила перепуганного бармена, который рассказал, что один из гостей выстрелил в хрустальную люстру и взял в заложники Джека.

Леди машинально подсчитала про себя расходы на новую люстру, но понимала, что эти расходы – пустяки по сравнению с последствиями следующего возможного выстрела, особенно если учесть, что сейчас дуло пистолета было прижато к виску их лучшего крупье Джека. Ее казино предназначалось для отдыха, здесь гости могли отдохнуть от страха и опасностей, поджидавших их на улицах города. Окажись безопасность гостей под сомнением – и вскоре игровые залы опустели бы. Сейчас в зале осталось лишь двое, и оба они сидели за столом для игры в блек-джек под мезанином с противоположной стороны. Одним из оставшихся был бедняга Джек, бледный как полотно и неподвижный, словно камень.

А прямо за ним, с пистолетом в руке, сидел один из гостей.

– До них довольно далеко, а он еще и заложником прикрывается, – прошептал Макбет, вытаскивая из кармана черной форменной куртки маленький бинокль, – надо подобраться поближе. Кто это и чего он хочет?

– Эрнест Коллум. Говорит, что если мы не вернем ему все, что он проиграл у нас в казино, то убьет крупье.

– И много он проиграл?

– Наличными у нас столько точно нет. Коллум – подсевший. Инженер, математический гений, он рассчитал вероятность выигрыша, но как раз такие клиенты хуже всего. Я сказала ему, что мы пытаемся собрать нужную сумму, но банки закрыты, поэтому нам потребуется время.

– Надо поторопиться. Я пойду вниз.

– Почему?


Макбет встал и убрал бинокль во внутренний карман.

– Зрачки – он на взводе и собирается стрелять. – Макбет нажал кнопку на рации: – Код четыре – шесть. Сейчас. Прием. Банко, как слышишь? Прием.

– Это Банко, тебя понял. Прием.

– Я пойду с вами, – Леди шагнула следом за Макбетом.

– Я не…

– Это мое казино. И мой крупье.

– Мэм, послушайте…

– Коллум меня знает, и когда рядом с ним женщины, он ведет себя спокойнее.

– Это полицейская операция, – бросил Макбет, сбегая вниз по лестнице.

– Я пойду с вами, – не уступала Леди.

Макбет остановился и повернулся к ней.

– Слушайте… – начал он.

– Нет, это вы слушайте, – перебила она. – Я что, неясно выразилась? Я иду с вами. Он ждет, что я принесу ему деньги.

Макбет посмотрел на нее. Внимательно. Посмотрел так, как смотрели другие мужчины. И так, как никто – ни мужчины, ни женщины – прежде не смотрел на нее. Все остальные смотрели с восхищением или страхом, вожделением или уважением. Их глаза ненавидели, любили, унижались, оценивали. Их взгляды были полны ненависти, любви, покорности. Они оценивали ее, судили и принимали не за ту, кем она была. А этот молодой мужчина смотрел так, словно наконец нашел что-то. Нечто знакомое. Что-то, чего долго не мог отыскать.

– Ладно, – согласился он, – но тогда попрошу вас молчать, мэм.

Они вошли в зал, тихо ступая по толстому ковру. Одна хрустальная люстра была разбита, поэтому стол под ней оказался в темноте – стол, за которым сидели двое. На лице Джека застыла гримаса ужаса, которая не исчезла, даже когда к столу подошли Леди с Макбетом. Леди заметила, что дуло пистолета чуть сдвинулось.

– Ты кто? – прохрипел Коллум.

– Я старший инспектор Королевской гвардии Макбет, – ответил полицейский. Он отодвинул стул, уселся и положил обе руки ладонями на стол, чтобы Коллум их видел. – Я пришел с тобой договориться.

– Нам не о чем договариваться, старший инспектор. В этом вонючем казино меня много лет водили за нос. Они ограбили меня, разрушили мою жизнь. У них крапленые карты. У нее крапленые карты.

– И ты, значит, принял дозу зелья и додумался до этого? – Пальцы Макбета беззвучно забарабанили по зеленому фетру. – А ты знаешь, что, когда ты под наркотой, реальность меняется?

– Реальность, старший инспектор, такова: у меня в руке пистолет, а зрение у меня сейчас намного лучше, чем прежде, и если вы не принесли деньги, то я сперва пристрелю Джека, потом ты попытаешься вытащить пистолет, и я пристрелю тебя, а эта так называемая Леди к тому моменту либо постарается смыться, либо набросится на меня, но ни того ни другого не успеет, потому что я и ее пристрелю. Ну а дальше я, возможно, застрелюсь, но это я еще не решил – не исключено, что, когда я отправлю вас троих к дьяволу, а это поганое место взорву, настроение у меня улучшится, – он хохотнул. – Никаких денег я у вас не вижу, значит, переговоры прекращаем. И начинаем… – Дуло вновь дернулось. Леди машинально сморщилась в ожидании выстрела.

– Вдвойне или ничего? – спросил вдруг Макбет.

– Ты о чем это? – не понял Коллум. Безупречная дикция. Безупречно выбрит, и к одежде тоже не придерешься – белоснежная накрахмаленная рубашка и смокинг. Леди готова была поспорить, что он даже белье чистое надел. Коллум знал, что вряд ли выйдет из казино с чемоданом, полным денег. Что, вероятнее всего, его отсюда вынесут, причем в карманах у него будет так же пусто, как и прежде. Зато карты свои он разыграет безупречно.

– Предлагаю тебе сыграть в блек-джек. Если ты выиграешь, то получишь вдвое больше того, что проиграл тут. А если я выиграю, то отдашь мне пистолет с патронами и откажешься от всяких требований к этому казино.

Коллум расхохотался:

– Ты врешь!

– Чемодан с деньгами, о котором ты просил, сейчас лежит в полицейской машине, а та стоит возле входа в казино. Владелица казино подтвердила, что, если мы договоримся, она удвоит эту сумму. Нам известно, что крупье в этом казино действительно мошенничали с картами, и мы стараемся восстановить справедливость. Ну, что скажешь, Эрнест?

Леди смотрела на Коллума, но из-за головы Джека выглядывал лишь его левый глаз. Эрнест Коллум был далеко не дураком, как раз наоборот. Байке про чемодан с деньгами он не поверил. И тем не менее… Порой казалось, что как раз самые умные чаще других отказываются признавать горькую, но неизбежную правду – что рано или поздно всем им суждено проиграть.

– Зачем тебе это? – спросил Коллум.

– Ну что, согласен? – спросил в ответ Макбет.

Коллум моргнул.

– Я дилер, ты игрок, – сказал он, – она сдает.

Леди посмотрела на Макбета. Тот кивнул, она взяла колоду карт и, перетасовав их, положила перед Макбетом две открытые карты.

Шестерка. И король червей.

– Шестнадцать ваших, – ухмыльнулся Коллум.

Леди положила две карты перед Коллумом, открыв одну из них. Трефовый туз.

– Еще одну, – Макбет протянул руку. Леди сбросила ему верхнюю карту из колоды. Макбет посмотрел на карту и перевел взгляд на Коллума.

– Похоже, ты продулся, дружок, – сказал Коллум. – Чего там у тебя?