Лунный жаворонок

– Ладно, если выясните, может, поймете, как репортер обо мне узнал. Мои родители ужасно расстроились.

Алден печально взглянул на нее, и у нее заболело сердце.

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она, когда Алден уже открыл рот. Ей нужно было произнести это самой. Только так она сможет пережить это. – Вы хотите сказать, что я им не родная. – В груди заныло, едва слова сорвались с губ, словно вместе с ними она лишилась части себя.

– Да, я хотел это обсудить, – по его лицу скользнула тень. – Но на самом деле нам нужно поговорить о том, почему ты больше не сможешь с ними жить.

Слова поплыли в ее голове, совершенно бессмысленные.

Алден подошел к ней и, опершись о кресло, взял за руку.

– Мне очень жаль, Софи. Мы еще никогда с таким не сталкивались, и идеального решения нет. Ты не сможешь вечно скрывать свои способности, особенно когда они станут сильнее. Рано или поздно кто-нибудь заподозрит, что ты другая, а мы не можем этого допустить – и ради твоей безопасности, и ради нашей. Совет узнал, что ты существуешь, и они приказали тебе переехать сюда. Немедленно.

С каждым словом Софи бледнела все сильнее.

– Ох…

Простой выдох не выразил ее чувств, но она не знала, что можно сказать. Часть ее отказывалась верить Алдену – отказывалась принять невозможное. И той же части хотелось пинаться, кричать и рыдать, пока ее не вернут домой, к семье.

Но делать этого не позволял тоненький голосок разума.

Где-то глубоко-глубоко внутри – под страхами, под болью, под тоской – она понимала, что он прав.

С пяти лет каждый ее день проходил в бесконечном страхе быть раскрытой. И она не знала, сколько еще так продержится. Головные боли от чужих мыслей становились почти невыносимыми, и если они усилятся…

Что уж говорить об одиночестве. Рядом с родителями она чувствовала себя чужой. У нее не было друзей. В человеческом мире ей не было места, и она устала делать вид, что это не так.

Но понимание этого не облегчало боль. И не прогоняло страх.

– Я смогу видеться с семьей? – спросила она, пытаясь хоть как-то отвлечься от переполняющего ее ужаса.

Алден, не поднимая глаз, покачал головой.

– Прости. Боюсь, не получится. Мы не просто так называем территории людей «Запретными городами». Доступ туда строго ограничен. К тому же они будут думать, что ты умерла.

Она вскочила на ноги, сама того не заметив.

– Вы собираетесь меня убить?!

– Да… по крайней мере, для твоей семьи и для всех остальных людей.

Несколько секунд она была слишком потрясена, чтобы говорить, – разум переполняли жуткие образы надгробных плит с надписью «Здесь покоится Софи Фостер». Но кое-что было даже хуже.

Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь отогнать от себя ужасающую картину, но та становилась лишь четче: ее родители, рыдающие у могилы.

– Вы не можете поступить так с моей семьей, – прошептала она, смаргивая слезы.

– Нам придется. Если ты исчезнешь, они всю жизнь будут искать тебя. Это привлечет слишком много внимания.

– Но вы хоть понимаете, что с ними станет?!

– Мне жаль, но другого способа нет.

Софи не желала в это верить. Эльфы умеют путешествовать с солнечным светом, читать эмоции и проникать в мысли. Должен найтись способ уберечь ее родителей от страданий.

Внезапно ее осенила ужасная идея:

– Вы можете заставить их забыть обо мне? Как будто меня никогда и не было?

Алден прикусил губу.

– Это сложнее, но тоже возможно. Но будет ли это лучше? Им придется переехать. Они потеряют работу, дом, всех друзей…

– Лучше так, чем оплакивать смерть собственной дочери.

Ее слова явно задели Алдена – он отвернулся и уставился на аквариум.

– А как же ты? – спросил он через какое-то время. – Ты любишь их, Софи. Если мы сотрем тебя из их памяти, они не будут скучать, не будут даже знать о твоем существовании. Тебе это будет тяжело пережить…

Одинокая слеза скользнула по ее щеке.

– Да. Но только мне. А им… – Она расправила плечи и сжала зубы. – Для них так будет лучше.

Алден обернулся к ней с явной печалью в глазах:


– Если таково твое желание, то так мы и поступим.

– Спасибо, – шепнула она, едва веря в собственные слова. От всего происходящего мозг отказывался соображать.

Неужели она действительно согласилась, чтобы ее жизнь полностью стерли?!

Она вновь тяжело опустилась в массивное кресло и вытерла слезы.

– Можно мне с ними попрощаться?

Алден покачал головой:

– Совет категорически запретил мне пускать тебя в человеческий мир.

Комната закружилась; из горла Софи вырвался всхлип. Когда она уходила утром в школу, то даже не думала, что больше никогда не увидит родителей. Это было уж слишком.

– Пожалуйста. Мне нужно попрощаться.

Алден долго изучал ее лицо и лишь затем кивнул:

– Я не могу отвести тебя сам – это грозит трибуналом. Но я могу сообщить Совету о смене планов на двадцать минут позже и отправить с тобой Фитца. Перед уходом не забудьте переодеться и не попадайтесь никому на глаза, иначе он сильно пострадает. Справитесь?

Софи кивнула, продолжая вытирать слезы:

– Спасибо.

Алден спешно подошел к двери и, позвав Фитца, начал объяснять ему, что происходит, но Софи не могла сосредоточиться. Она думала только о том, что скажет родителям.

Как можно попрощаться со своей семьей?!





Глава 13




– Ты где была?! – закричал на Софи отец, как только она шагнула за порог. Его круглое лицо – обычно очень мягкое – сейчас было резким и строгим.

Мама принялась тереть виски:

– Мы уже собирались звонить в полицию.

Глаза Софи горели от сдерживаемых слез. Ее родители, ее дом, вся ее жизнь на протяжении двенадцати лет – сегодня она попрощается с ними навсегда. Она не могла, просто не могла с этим смириться, поэтому сделала единственное, на что хватало сил. Кинувшись к родителям, она крепко обняла их.

– Что-то случилось, Софи? – спросил отец через минуту. – Звонили из школы, сказали, ты ушла с уроков, – в его мыслях царил ужас, о котором он молчал.

От этих мыслей Софи поморщилась:

– Ничего плохого. Просто был тяжелый день, – Софи уткнулась лицом в мамин бок. – Люблю вас.

– И мы тебя, – прошептала мама растерянно.

– Что с тобой, Сойка? – спросил отец.

Софи задрожала, услышав прозвище – доказательство, что ей действительно здесь не место.

– Она просто пытается избежать наказания, – заявила Эми, вваливаясь в комнату. Она обожала смотреть, как ругают Софи.

– Эми, сколько раз я говорила тебе не подслушивать?! – рассердилась мать.

Эми пожала плечами:

– На сколько вы посадите ее под домашний арест?

– На три месяца, – сказал отец.

Эми кинула на Софи торжествующий взгляд.

– Не важно, – произнесла Софи, не отпуская родителей. – Простите, что заставила волноваться. Больше так не буду, обещаю. – Хоть в этот раз она сдержит обещание.

– Ладно, может, на два месяца, – решила мама, поглаживая Софи по спине.