Ложный рассвет

– Я оставлю Нику записку у него на лодке. Может, успеет к нам присоединиться.

Я включил камеру и запер двери на «Юпитере». Мы сходили к Нику и оставили записку у него на лодке, потом отнесли ноутбук на «Гибралтар» и отправились в бар к Ким. Макс трусила за нами следом.



Рыбу приготовили просто отменно, пожарили на углях, однако мне кусок в горло не лез. Макс рядом с нашим столиком ела из бумажной тарелки котлету средней прожарки.

Ким принесла нам с Дэйвом по свежему «Хайнекену» и сказала:

– Макс ведет себя за столом куда лучше тех, кого я обычно обслуживаю. – Такса как будто кивнула ей в знак признательности. – Кофе? – просияв, предложила Ким.

– «Грей гус» со льдом и соком лайма, – добавил Дэйв.

– Кофе – это хорошо, – сказал я. – Мне хватит взбодриться для поездки домой.

– У тебя такая хорошая лодка, можешь на ней переночевать, – хмуро заметила Ким. – По крайней мере, мне так кажется. Куда спешишь?

– Гостей жду.

Стоило Ким уйти, и Дэйв заметил:

– Ты ей нравишься.

– Может, и так. А может, ей просто одиноко. Я знаю точно, что ей нравится Макс: мою собаку Ким кормит бесплатно. – Я пригубил пиво. – Что ты знаешь о торговле людьми?

– За рубежом рынок большой, особенно в ходу секс-рабыни. Женщин крадут или обманом – мол, дадут работу в процветающей стране – заманивают в ловушку. На них вешают мнимый долг за цену переправы, который им приходится отрабатывать в койке.

– Такое происходит и тут, в Америке.

– Даже не сомневаюсь. Думаешь, это как-то связано с той девушкой?

– Да.

– И как именно?

– По-моему, она из лагеря мигрантов. Земля, что набилась ей в туфельку, пахла химикатами, удобрениями с большим содержанием фосфатов. Правда, в поле жертва ни разу не работала. Скорее всего, ее сделали проституткой, а она сбежала.

Ким принесла водку, и Дэйв взболтал в стакане кубики льда.

– Современная работорговля, секс-невольницы, торговля людьми – прямо здесь, на родине свободы.

– По-моему, это убийство и то, что случилось недавно, – дело рук одного маньяка, который отсекает по одной девушке из группы, когда хочет утолить голод.

– Из группы тех, кого вряд ли станут искать, – добавил Дэйв.

– Девушка, которую я нашел, была совсем юной. Скорее всего, бежала от кого-то, может, даже из машины убийцы. Вырвалась и устремилась к реке – там ее и настигли. Думаю, подонок решил, что убил несчастную, и бросил тело у воды.

– Когда ты ее обнаружил, она была чуть жива. Может, притворилась мертвой и убийца ушел? Или его кто-то спугнул?

– В Майями я расследовал похожее дело. Маньяку дали прозвище Мешочник, потому что он надевал жертвам на голову полиэтиленовый пакет и душил, пока насиловал. Рядом с жертвой на берегу я нашел кусок клейкой ленты. По-моему, он там оказался не случайно. Мешочника я так и не поймал. Недавно мне рассказали о пятнадцати случаях изнасилования с последующим убийством: все произошли во Флориде, в сельской местности, и всякий раз жертвой оказывалась латиноамериканка. Начались убийства как раз, когда этот беспредел закончился в Майями.

Дэйв помешал лед в стакане.

– Скотч может указывать на того же преступника, а может, и нет.

– Вот ты перевел слова той девушки: «У него глаза ягуара». Единственная выжившая жертва Мешочника говорила, что никогда не забудет его глаз. Она описывала их как глаза дикой кошки.





Глава 20




В доме у реки я проснулся с рассветом. Прихлебывая на веранде кофе, выпустил Макс, смотрел, как тают над рекой тени. Потом надел кроссовки, вышел через заднюю дверь и отправился на пробежку вдоль берега.

Позднее, когда я вошел в дом через черный ход, Макс с лаем устремилась к парадной двери. По пути она обернулась, как бы прося поддержки.

– Успокойся, Макс, – сказал я. – Наверное, кто-нибудь заблудился и хочет спросить дорогу.

Я взял пистолет и заткнул его за пояс шортов.


В дверь постучались тихо, почти что виновато. Я открыл и увидел на пороге детектива Лесли Мур.

– Мистер О’Брайен, – смущенно произнесла она. – Доброе утро.

– У вас ремень вентилятора не в порядке, шумит. Давеча я слышал, как вы проезжали тут. Трудно, поди, следить за человеком, если тачка барахлит?

– Я не следила. – Она оглядела мою мокрую футболку, шорты и кроссовки. – Я не вовремя?

– Да, если вы приехали меня арестовать. Если нет – то там видно будет.

– Нет, – улыбнулась детектив, – я не арестовывать вас приехала. Вам ли не знать, что в одиночку детективы на арест не выезжают. Впу́стите?

– Дверь открыта. – Я отошел в сторону; тут с лаем подбежала Макс.

Детектив Мур присела на корточки и погладила ее.

– Доброе утро! Как ты? – Она потрепала Макс по голове, чем сразу завоевала доверие таксы. – Милашка.

– Порой она мне как ребенок. Приходится няньку искать, если отлучаюсь из дома.

– Даже не представляю, каково это – у меня ни детей, ни собаки.

– Прежде с Макс нянчилась моя супруга. Теперь вот мы осиротели…

– Да, я знаю, что вы вдовец.

– Конечно, знаете. Хороший коп всегда ознакомится с биографией подозреваемого. Не страшно вам тут, наедине со мной?

– Для меня вы не подозреваемый. И никогда им не были.

Я промолчал, а детектив Мур смущенно спросила:

– Может, присядем и поговорим?

– Да, конечно, идемте. – Я вывел ее на веранду.

– Прекрасный у вас вид, – заметила детектив, глядя на реку. – Пейзаж просто роскошен. Живете тут как в раю.

– Дом я купил на распродаже изъятого за долги имущества. Тут вечно что-то приходится чинить. Странный какой-то рай: все-то у боженьки ломается и подтекает.

Детектив Мур рассмеялась и некоторое время следила за танцем голубой и белой цапель в воде.

– Прямо как в документалке про дикую природу. Птицы на нас даже внимания не обращают.

– Они нас и не видят. Всему виной игра солнечного света, кроны деревьев и москитка. У меня тут окно в природу. Может, кофе? Воды?

– Нет, спасибо.

– Вы ведь сюда не природой любоваться приехали? Чем могу помочь, детектив?

– Я первый раз расследую убийство в паре с Митчеллом Слейтером. – Она снова посмотрела на реку. – Думаю, мы до сих пор не установили личность жертвы, потому что не стараемся.

– То есть?

– Мы перепробовали все традиционные каналы: анализ ДНК, искали совпадения в базах штата и страны, искали по отпечаткам и фото, отправили образцы в ФБР, Правоохранительную службу штата Флорида – куда только можно. И ничего.

– Кто-то должен знать эту девушку.

– Вот бы он показался. Мы сохраним образцы ее ДНК, зубную карту и прочее, но тело уже завтра предадут земле. Похоронят в безымянной могиле. Только номер поставят.

– Есть связь с убийством в Бреварде? Почерк тот же? Улики нашлись?

– Мы сотрудничаем с Бревардом, обмениваемся информацией и ресурсами. Пока что никаких точек пересечения, кроме того, что обе жертвы – юные, красивые латиноамериканки. Мало того, что работать почти не с чем, так еще и с тем, что есть, работать тяжело.

– В чем же трудности?

– В Слейтере.

– Я не удивлен.

– Он замкнут и уперт, никого не слушает. Любое предложение отметает как идиотское. Точит зуб на вас и на Джо Билли, хотя никаких улик нет. Слейтер это знает, но отступать не хочет. Характер у него бульдожий.

– Что он задумал?

– Точно не скажу. Я за ним следила, и он, похоже, догадался об этом. Кажется, его кто-то прикормил… Некто влиятельный. Слейтер живет не по средствам. По выходным щеголяет «Ролексом», водит знакомства со сливками общества и денежной аристократией штата.