Ловушка для властного Босса

Я выполнила его приказ, замерла на месте, дожидаясь, когда же он обратит на меня внимание.

– Чего-то хотела? Если заняться со мной сексом, иди в свою комнату и жди, я сам позову.

Вот же гад! Плеснуть бы тебе горячим кофе в лицо, чтобы залил костюм и смыл твою самодовольную ухмылку хозяина положения! Злость закипела внутри, и я дерзко вскинула голову.

– Нет, я не хотела заняться с тобой сексом. Да тебе и не надо, чтобы я тебя хотела, ты сам все берешь!

– А вот это верно, – сухо заметил Дмитрий. – Если я захочу, я усажу тебя пятой точкой на стол и оттрахаю. И так, как захочу сам. Считай, что в первый раз я тебя пожалел и пошел на некоторые уступки.

– И тебе понравится трахать женщину, которая будет считать слоников и стараться не зевать, пока ты доказываешь сам себе, что крут и таким не отказывают?

Мне удалось пробить его оборону. Мужчина оторвался от происходящего на экране и посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Говори, зачем пришла. Если просить отдать паспорт – нет. Месяц ты моя. И будешь делать только то, что я тебе велю.

– Да хватит думать о себе! – не выдержала я. – Ты отец Марии! А она там с трудом уснула, я еле ее успокоила!

– Значит, грош тебе цена, как педагогу, если ты не умеешь успокоить ребенка. Это все? Надеюсь, это единственное, что тебя волнует? Или ты решила, что имеешь на меня какие-то права и пришла выговаривать за флирт с гостьей?

– Не набивай себе цену, Дима. Мне плевать, с кем ты общаешься, и не только. Все, что меня волнует – это Маша и ее душевное состояние!

– И что же ты хочешь?

Я отодвинула стул, но перед этим, подумав, подала Дмитрию чашку с кофе и стакан виски. Закатывать истерику и требовать – действительно не лучший способ, тут можно куда большего достичь уговорами.

– Она скучает по матери. Не знаю, решилась она тебе об этом сказать, или нет. Надеется, что вы снова сойдетесь и будете вместе…

– Это исключено. И тебе стоило донести до нее это, а не юлить и не пытаться мной манипулировать.

– Это я как раз ей объяснила. Пусть со слезами, но твоя дочь это приняла… – ярость отчего-то закрыла мои глаза багровой пеленой. – А ты, отец, мать твою, восьмидесятого лэвэла! Что ты творишь?! Ты хоть о чем-то можешь думать, кроме своих упоротых хотелок?

– А вот это уже интересно и даже забавно, – Дмитрий сощурил глаза. – Ты меня оскорбляешь?

Не успела опомниться, как он сжал мою руку. Я охнула от боли. Его темные глаза как будто потемнели еще больше. До абсолютной черноты.

– Кажется, девочка, ты перестала видеть края. Что мне с тобой сделать прямо сейчас? Связать своим ремнем и оттрахать во все отверстия прямо на столе, чтобы ты кричала в мои бумаги? Отправить Машу с моей матерью куда-то на юга и устроить тебе «медовый месяц» в том стиле, в котором я люблю? Привязать к кровати и выбить всю дерзость – да так, чтобы твой бывший папик показался тебе плюшевым зайцем? Я могу, и ты ничего не сделаешь, чтобы мне помешать. Собственно, я и терплю свой зуд в яйцах только потому, что моя мать скоро уедет и заберет дочь на уик-энд. Тогда ответишь задницей и своим дерзким ртом за все, что тут наговорила!

От этого обещания меня прошиб холодный пот. В нем не было эротического подтекста. Это был рык настоящего зверя, и шутить он не умел.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимают слезы.

– Извините. Я забылась.

– И крепко! Я сейчас ничего с тобой не сделаю только потому, что маму хватит сердечный удар от твоих криков. Но она не вечно будет тут гостить, уясни это, поняла?

У меня сбилось дыхание. Но я, как камикадзе, посмотрела в темные глаза этого изверга. Он любил дочь. Вряд ли человечность была ему чужда.

– Я, правда… мне жаль. Но я не могла видеть ее слезы…

– Валерия, – отпустив мою руку, строго сказал Дмитрий, – не пытайся зайти с черного входа.

– В смысле?

– Не надо показать себя заботливее, чем ты есть. Твоя цель – отработать оставшееся время без косяков и претензий…

– Но я все равно не могу видеть, когда ребенку плохо! Дима! – в тот момент, как ни странно, мне действительно было не до себя. Я переживала за Машу. – Разреши ей увидеться с Кристиной. Ну в твоем присутствии, в присутствии охраны, но разреши! Ты не понимаешь, какую травму ей наносишь. Она жила с матерью, тебя практически не знала, и вдруг ты стал ее миром, оградив от матери. Это очень опасно. Детские травмы не восстанавливаются. Прошу. Я знаю, что ты наказываешь бывшую жену. Но не надо наказывать дочь!

– Валерия! – дрожащим от скрытой угрозы голосом тихо, пугающе произнес Дмитрий, – ты никак сошла с ума? Ты пьяна? Теперь я точно устрою тебе то, что обещал, и это раз и навсегда тебя отучит лезть не в свое дело!

– Я не пьяна! И я не самозванка, которая прячется! А ты… ты… озабоченный варвар! Никакой ты не отец! Вот ты кто!

– Пошла вон! – прохрипел Дмитрий, ударив кулаком по столу. – Вон, пока я тебе стаканом голову не прошиб!

Уговаривать дважды меня не пришлось. Я вскочила на ноги и поспешила к двери, стараясь не бежать. Никогда я не видела своего хозяина в таком гневе.

Но одно я знала точно. Если этот урод плевал на свою дочь – мне на нее не плевать. И я сделаю все, чтобы она увиделась с Кристиной, только пока не представляю, как…





Глава 9





После вспышки ярости Дмитрия я долго не могла заснуть. Ворочались в постели, пытаясь разобраться, что же по этому поводу чувствую: страх и желание держаться подальше, или же влечение, которое от его самобытной агрессии лишь усиливалось.

Как быстро ненависть к этому подонку начала неразрывно идти с сексуальными фантазиями! Но нет, о каких-либо чувствах к нему и, боже упаси, стокгольмском синдроме не могло быть и речи. Я просто заводилась от вызова, от войны, в которой победительницей выйду только я. Дмитрий проиграл в тот самый момент, когда не стал меня слушать. Конечно же! Убедить самого себя, что я безродная сиротка, попавшая в беду и воспользоваться этим… Не надо было быть таким самоуверенным!

Утром я проснулась в хорошем расположении духа, несмотря на ночное происшествие. Повоюем, Дмитрий Подонкович! Успокаивай себя тем, что мне некуда деться, что ты загнал меня в угол!

Но уже после завтрака Алевтина напомнила о том, что нам предстоит поездка в город. Маша кружилась по комнате от радости, я и сама замерла от предвкушения. Постараюсь сбежать от этой бабы-Яги, позвонить маме, а потом и Ярославу. Пусть готовится раздеваться!

Но вот тут меня ждал облом. Даже два.

Я спустилась вниз в своём обычном брючном костюме в серую клетку, с забранными в хвост волосами. Алевтина поперхнулась чаем.

– Валерия, как это понимать? Разве я сказала, что у вас выходной?

В своей привычной одежде я и чувствовала себя как раньше. Оттого решила добить пожилую каргу. Стянула с блюда шоколадный маффин и демонстративно надкусила.

– Нет, но мы едем в город. В общественные место. Разве целесообразно надевать что-то другое?

– Да что вы сете позволяете? – не стесняясь Марии, повысила голос Алевтина. – Дима! Дима, немедленно спустись к нам! Я с самого начала говорила, что мы хлебнем беды с таким работником!

– Пожалуйста, успокойтесь, – мне хотелось послать ее в пешее эротическое, но я увидела застывший взгляд девочки и примирительно улыбнулась. – Я соблюдаю ваши правила касательно униформы в этом доме, но неужели так необходимо надевать ее за его пределами?

– Что здесь происходит?

Дмитрий стоял на лестничном пролете, с недовольством созерцая возмутителей спокойствия. Его гладиаторский торс и широкие плечи туго обтягивала спортивная футболка, и у меня пересохло во рту. На такое совершенство можно было любоваться вечно, вспоминая, как я бесстыдно ласкала это тело языком, сгорая от страсти.

Но стоило посмотреть на его лицо, как пожар в груди поутих. Мой босс был взбешён тем, что его осмелились побеспокоить.

– Вот! – перешла на фальцет Алевтина. – В таком виде Валерия собирается ехать с нами в город! Немедленно вмешайся!

– Мама, тебе заняться нечем? – мужчина окинул долгим взглядом мою фигуру в костюме. – Я уже думал, она явилась в бикини. Какие проблемы?

– Я не для того выбирала униформу, чтобы эта девица одевалась как ей заблагорассудится! Проблем с дисциплиной я не допущу!

– Валерия, – Дмитрий сощурился. – Будь так добра, переодеться. Это все? Инцидент исчерпан, я могу вернуться к работе?

А вот такой подставы от этого озабоченного гада я меньше всего ожидала! Хотя чего было ждать? Что он пойдет против родной матери? Проще было выпустить меня в город одетой, как чучело. Это, видимо, служило в его глазах гарантией, что на меня никто не будет смотреть, а сама я побоюсь показаться знакомым на глаза.

– Папа, пусть Валерия-Лера поедет в этом костюме, она такая красивая! – попыталась вступиться Маша.

– У меня одна красивая принцесса, Машенька, – суровое лицо отца смягчилось, – и это ты. И так всегда будет.

А затем, развернувшись, исчез.

– Переодевайтесь! – скрывая триумф за хмурым выражением лица, приказала Алевтина.

Я побрела в свою комнату. А что мне, спрашивается, оставалось делать? Высказать жабе претензии в лицо – очень соблазнительная затея, но к гадалке не ходи, я вылечу с работы за секунды.

Когда облачилась в серое унылое тряпье, впервые за все время нахождения тут хотелось разрыдаться. Всё-таки все мы – не из стали. Рано или поздно наступает предел терпению. Я смахнула поступившие слезы, пожелав Ярославу, Диме и его мамаше сдохнуть. Всё-таки проигрывать я не умела. Меня заставили одеться, как лохушку, но я не смирюсь.

Достала косметичку и нанесла консилер, сделала контуринг, длинные стрелки, затемнив уголки глаз. В зеркало на меня теперь смотрела девушка, которая подобно Мэрилин и в мешке из-под картошки заставит всех представителей сильного пола обернуться вслед. Не вульгарно, не вызывающе. Стильно. Круто.

И в пределах приличий.

Алевтина поджала губы. Я невинно похлопала ресницами. Пусть рискнёт покоем сына, призывая его заставить меня умыться. После такого точно сочтет мамашу придирчивой истеричкой.

– Я готова. Все, как вы хотели, – невинно изрекла, поправляя кудри Машеньки.Алевтина хотела что-то сказать, но внезапно передумала. Посмотрела на меня иным взглядом: теперь в нем явно читалось что-то, похожее на… Я даже моргнула. Уважение? Признание моего бунта как силы духа? Одобрение, что прошла поверку? Определенно, эта дама умеет удивлять!

– Пойдёмте, девушки! – обратилась она к нам с Машей, а ее взгляд отмечал тонкости моего макияжа, явно с целью запомнить и повторить.

Я улыбнулась. И губы Алевтины вдруг дрогнули в ответ в похожей улыбке! Не мстительной. Не ироничной. Улыбка строгой учительницы, которая всячески щемила отличницу лишь с одной целью – закалить ее характер.

Но у машины меня ждал второй неприятный сюрприз. Охрана. Два широкоплечих шкафа сели с нами. Один на место водителя, другой рядом с ним.– Валерия, если у вас есть средства связи, прошу сдать, – сказал один из них, и я поняла, что они не столько будут охранять Машу, сколько следить за мной.

Уму непостижимо. Дмитрий относился ко мне как к рабыне! Ещё бы плеть каждому вручил.

– У меня нет средств связи.

Что дальше? Ошейник? Чип под кожу? Этот яжебатя совсем свихнулся. Мы выехали из поселка, автомобиль понёсся по трассе. Мелькнул биллборд – инвестиционная компания моего отца.

Внезапная догадка заставила замереть.

Может, к чертям все, а? Покаюсь папе. Скажу, была пьяна, когда спорила. Он, конечно, отчитает за это. Может, карту заблочит на неделю. Но зато возьмёт Димку за шкирку – тот напишет мне рекомендацию и лично подтвердит, что я месяц отпахала как положено. И все. Пари выиграно!