Логово змея

– Суп-пермен, – презрительно сказал Дима, пытаясь сесть на кровати. При этом его сильно мотнуло, и он вынужден был опереться на спинку. – Король паркета! Думаешь, что все знаешь, что все у тебя под колпаком… – Он подумал и добавил: – Штирлиц!.. Но не считай себя умней других. Голова нужна человеку не только для того, чтобы прошибать ей стены.

Ему понравилась собственная фраза, и он довольно захихикал.

– Ты все время пытался меня унизить, все время доказывал, что ты – лучше всех, лучше меня… Нет! – он помахал перед лицом Шаврова указательным пальцем. – Недооценка чужих способностей – худший из недостатков. А я про тебя знаю все!

– И что же ты про меня знаешь? – заинтересованно спросил Шавров.

– Все! – выкрикнул Дима. – И о твоей особой любви к Испании – тоже…

– Что ты болтаешь, дурачок, – с презрением сказал Шавров.

– Я дурачок? – Дима засмеялся. – Нет, я не дурачок, ты так про меня не думаешь, поэтому и открыл там счетец не на свое имя, а на имя своей подружки. Как ее зовут? Валентина Игоревна? Простая советс… российская женщина, школьная учительница, имеет свой личный счет на сумму… Назвать тебе сумму?

– Ну, допустим, – неожиданно спокойно проговорил Шавров. – И откуда ты все это разнюхал?

– Про твою подругу я знаю давно, хотя ты тщательно ее ото всех прятал. Тут мне немножко повезло, скажем так. А все остальное – этого тебе не понять.

– Почему же? – все так же спокойно спрашивал Шавров.

– Потому что банковская система – это наука. Я в ней разбираюсь, а ты – нет. Плюс друзья… Знаешь, сколько у меня друзей?

– Молодец, – вполне искренне сказал Шавров. – И что же ты собираешься делать с этой информацией?

– Ничего, – только теперь Дима Власов начал ощущать опасность. – Я хочу, чтобы меня уважали. Я требую к себе соответствующего отношения! Не беспокойся, я ничего никому не скажу. Каждый из нас имеет право на свои маленькие тайны.

– У тебя они тоже есть? – поинтересовался Шавров.

– Конечно. У всех они есть. А сейчас… Слушай, какого черта? Я хочу спать. Оставь меня в покое!

– По поводу этих денег мне все очень легко объяснить, – сказал Шавров, и Дима, услышав в его голосе нотки смущения, не просто успокоился, а восторжествовал. Он победил Шаврова, он заставил его наконец с собой считаться! Он до сих пор был слишком пьян, чтобы почувствовать и оценить опасность.

– Не нужно мне ничего объяснять, – великодушно ответил Дима. – Я же тебе сказал, что все останется между нами.

А потом страх и злость прорвались вдруг из-за какой-то плотины рассудка.

– Я тебя не боюсь, Шавров! – почти взвизгнул Дима. – Я тебя никогда не боялся, запомни! И ты меня не убьешь, потому что все знают, что ты поехал ко мне.

Это заявление прозвучало совершенно глупо, несмотря на опьянение, Дима это тут же понял и испугался вдвойне.

– Конечно, знают, – вздохнул Шавров. – Я твою Маринку у подъезда встретил. Зачем ты ее обижаешь? Очень хорошая девушка. А меня зачем тебе бояться? Я тебе плохого не желаю.

С души у Димы отлегло. Как они расставались с Мариной, Дима совершенно не помнил, но на всякий случай заявил:

– Мы… повздорили… немного. Ничего, завтра помиримся.

– Да… – Шавров немного помолчал. – У тебя в доме выпить найдется?

– На кухне, в холодильнике, – показал Дима, уже окончательно успокоившись. Шавров не в состоянии причинить ему зла. – Слушай, выпей и… уходи, пожалуйста, я спать хочу!

– Тебе налить? – как ни в чем не бывало спросил Шавров.

– Нет! – сказал Дима с отвращением.

– Давай по чуть-чуть. За… скажем, за качественно новые отношения.

Дима внезапно передумал. В самом деле, за это стоит выпить.

– Только немножко, – предупредил он. – Мне с тоником.

Шавров ушел на кухню, там звякнуло стекло, забулькала наливаемая жидкость. Вскоре он появился в комнате с двумя бокалами в руках, один из которых протянул Диме.

– Ты, не обижайся, вообще. – Дима испытывал приступ великодушия к поверженному сопернику. – Я должен был тебе доказать, что я не студент, не «шестерка». Вообще я хорошо понимаю, что ты значишь для фирмы. Не думай, что я тебя недооцениваю.

– Все, проехали, – движением руки Шавров словно отмел в сторону прежние разногласия. – Давай, за все хорошее. До дна!

Они чокнулись и выпили. Мгновенно поступившая через слизистую оболочку в кровь новая порция алкоголя Диму взбодрила. Шавров казался ему сейчас почти симпатичным.

– Ладно, я пошел, – сказал Шавров, – сейчас сполосну стаканчики.

– Да ладно, брось, я потом сам… – начал Дима и вдруг ощутил, что с ним происходит что-то не так.

Странный холод поднимался из-под ложечки, на димином лбу внезапно выступила испарина. Сердце стукнуло, остановилось, вновь сделало несколько неровных ударов.

– Что это?.. – пробормотал Дима, чувствуя, что губы отказываются ему повиноваться. Он медленно завалился на спину. Тускнеющим взором видел, как Шавров, наклонившись, следит за ним со странным интересом. В этот последний миг своей жизни Дима Власов все понял: Шавров приехал, чтобы его убить…


А следующего мига для Димы уже не существовало.

Шавров прижал пальцами сонную артерию Власова, послушал, брезгливо отер руку о покрывало и отправился мыть стаканы. Через десять минут он бесшумно вышел из квартиры. Никем не замеченный прошел по пустым переулкам к машине, оставленной в соседнем квартале…





* * *


Поначалу Глеб решил позвонить милиционеру, оставившему свою карточку Драчу. Но… Вместо этого он дозвонился директору своего института Кранцевичу.

– Карзанов? – воскликнул Кранцевич в изумлении. – Что с тобой произошло? Куда ты пропал?

Глеб начал сбивчиво объяснять, Кранцевич слушал, лишь изредка перебивая его изумленными репликами, а когда Глеб сообщил, что никакого месторождения фактически не существует, надолго замолчал и заговорил свовсем другим тоном – мягким и сочувственным.

– Как это не существует, Глеб? – спрашивал Кранцевич. – У меня на столе ваш полевой отчет, который доставил один из уцелевших рабочих. Конечно, он не завершен, но и по нему уже можно сделать определенные выводы…

Глеб закричал, что это фальсификация, подделка, что он действительно виноват в том, что поначалу решил схалтурить, просто повторив предыдушие данные…

– Ты приезжай, мы спокойно поговорим, – предложил Кранцевич. – Что касается предыдущих данных, то у меня тоже нет оснований им не доверять. В конце концов, под отчетами стоит и моя подпись, и хотя я лично не был в партиях, но специалистов, которые работали там, знал очень хорошо…

Действительно, припомнил Глеб, как это он раньше не обратил внимания? Во время первой экспедиции Кранцевич был заведующим сектором. Естественно, он визировал отчеты в качестве научного руководителя направления.

Хорошо, я приеду, тоном ниже заговорил Глеб. Но дело в том, что его разыскивают какие-то неизвестные люди, у него есть основания считать, что его жизнь в опасности…

Кранцевич выразил осторожное предположение, что Глеб начитался детективов. Ну зачем его кому-то искать? Даже если Глеб убежден в правильности своей оценки запасов месторождения, истину всегда очень легко выяснить. Достаточно направить туда еще одну экспедицию, две, три экспедиции… Словом, будет лучше, если Глеб придет, и они вместе попытаются во всем разобраться.

На этом разговор в основном закончился. Положив трубку, Кранцевич немного подумал. Ситуация складывалась странная и не слишком приятная. Только вчера в Совмине он убеждал – и убедил пристутствовавших совершенно в противоположном тому, что утверждал Карзанов. Конечно, все это не так уж страшно – Карзанов мог ошибиться, сойти с ума… Да! – осенило Кранцевича, – он же просто не в себе.

В конце концов его, Кранцевича, роль, абсолютно прозрачна. Он основывал свое заключения на отчетах специалистов своего института. Людей вполне квалифицированных. Ах да, Карзанов что-то говорил о подлоге? Своем собственном подлоге, кстати… Нет, он определенно нездоров… В любом случае об этом нужно сообщить прежде, чем скандал не разгорелся. Он позвонил Зыбину. По счастью, тот был на месте, и секретарша тут же с ним соединила.

– Приветствую, Алексей Ильич, – сказал Кранцевич. – Тут включились некие не вполне понятные мне обстоятельства…





* * *


Линник поднял трубку, послушал и с напряженным лицом передал Алямову.

– Это Карзанов, – шепнул он. – Очень возбужден.

– Здравствуйте, – сказал Алямов. – Я вас слушаю. Очень хорошо, что вы позвонили.

– Почему это хорошо? – с нервным смешком поинтересовался Карзанов. – Всем вокруг хорошо, плохо только мне одному.

– Думаю, нам нужно поговорить, – продолжал Алямов тем же доброжелательным тоном. – Вы знаете, где мы находимся? Вы не могли бы к нам подъехать?

– Я… Не знаю. Нет!

– Почему?

– Потому что мне нужны гарантии. Всюду, куда бы я не пришел, меня уже ждали убийцы. И я не уверен, что когда приду к вам…

– Вы не преувеличиваете? – спросил Алямов. – Какие гарантии вам нужны? Ну хорошо, я могу сам подъехать, куда вы скажете.

– Это еще хуже. Вы, кажется, были на бульваре, когда я должен был встретиться с одним знакомым, и сами все видели.

– Я тоже многого не понимаю, – терпеливо проговорил Алямов. – Мне тоже нужно во многом разобраться, и я очень надеюсь, что вы мне поможете.

– Я не знаю, – устало повторил Карзанов. – Ощущение у меня, словно у загнанного в угол.

– Давайте сделаем так, – предожил Алямов. – Вы меня помните в лицо? Очень хорошо. Я подъеду на милицейской машине к зданию Государственной думы. Вы понимаете, что там, у Госдумы всегда очень много охраны – в форме и в штатском. Я тоже буду в форме. Вы сами ко мне подойдете, когда убедитесь, что я – это я, и опасаться вам нечего. Вы согласны? Только, прошу вас, не заставляйте ждать слишком долго – там и для милицейских машин стоянка не приветствуется.

Алямова и его машину Глеб увидел сразу же, но решил все же немного понаблюдать. Сомнения его сошли на нет после того, как он увидел, что к Алямову подошли два дежуривших возле Думы сотрудника, проверили документы и удалились, козырнув. От души немного отлегло. Это действительно был настоящий милиционер. Глеб направился к нему, и Алямов его увидел. Не двигаясь с места, спокойно ждал, пока он подойдет.

– Здравствуйте, – сказал Глеб. – Я – Карзанов.