Любовница бывшего мужа

Когда на утро после первой ночи он предложил мне руку и сердце, я умерла от счастья. И, конечно, согласилась.

Но я не думала, что мы сразу же пойдем в загс!

Нас расписали. Я смеялась и плакала одновременно.

Помню, я тогда сказала:

- Эти три дня - самые безумные в моей жизни.

Но безумие только начиналось...





20




Богдан

Жениться в девятнадцать, через три дня после знакомства, может только влюбленный олень.

Оленем я и был.

Молодым оленем, у которого в крови циркулировал адский коктейль из адреналина, дофамина и тестостерона.

Помню момент, когда я впервые увидел Марусю. Она стояла у парапета набережной, опершись о него руками и выпятив попку.

Нет, она не пыталась специально принять соблазнительную позу. Эта девочка была чиста и невинна, как ромашка на лугу.

И я бы не сказал, что влюбился именно в ее задницу… Но мой глаз сразу зацепил крутой трамплин.

Я замедлился и уже собрался подкатить к ромашке, но тут она неожиданно вскрикнула, потому что выпустила из рук телефон.

Это был то ли вздох, то ли стон, то ли вскрик. Во всяком случае, я услышал его так. И сразу представил, как она вскрикивает и стонет в момент удовольствия…

Очнулся я на лету.

Оказалось, я лечу в воду за телефоном хозяйки вздернутой попки.

А потом я увидел ее глаза… И пропал окончательно.

Огромные, испуганные, на солнце зеленые, а в полумраке золотистые и светящиеся, как у кошки.

Ее глаза в первую же секунду прожгли дыру в моем сердце. А ее выдающаяся попа в комплекте с дерзкой грудью моментально стреножила моего жеребца.

Это она - понял я.

Та самая.

До этого я никогда по-настоящему не влюблялся. Были, конечно, симпатии. И был сперматоксикоз, в семнадцать лет превративший меня в вечно стоящий член с глазами.

К девятнадцати я уже мог держать его в штанах. Мог контролировать свой тестостерон. Во всяком случае, мне так казалось.

Но мое сердце оказалось беззащитным.

Невинная ромашка с офигенной попкой убила меня наповал.

Влюбленность протекала как серьезная болезнь. Меня лихорадило от желания бросить к ногам Маруси весь мир. Мне хотелось сотворить что-нибудь этакое…

А, когда я понял, что Маруся тоже ко мне неравнодушна, то чуть не подох от острого приступа счастья.

И не придумал ничего лучше, чем жениться через три дня после знакомства.

Жалею ли я об этом?

Нет!

Я жалею о том, что мы встретились слишком рано.

Тогда, в девятнадцать лет, я был влюбленным молодым оленем. Наглым, резким, прущим напролом.


Не совсем те качества, которые нужны для нормальных взрослых отношений…

Маруся утверждает, что мы расстались, потому что я изменил.

Я утверждаю, что изменила она.

Мы оба правы и неправы одновременно.

Но дело было не только в этом...

Безоблачное счастье длилось недолго. Все как по нотам: медовый месяц закончился, и над нашими отношениями нависла тень.

Мы оба были студентами, приехавшими в столицу из маленьких городков. Мы сняли квартиру, которая была нам не по карману. Я работал - сначала после учебы, а потом вместо. Зачем тратить время на лекции, когда можно заработать пару лишних тысяч? Которые совсем не лишние.

Маруся тоже пыталась подрабатывать, но я ей запрещал.

Я всегда считал, что семью должен обеспечивать мужчина. Дело женщины - создавать уют, быть красивой, ласковой и всегда готовой к постельным развлечениям.

Я хотел быть крутым самцом. Но у меня не очень-то получалось…

Я бесился. Ходил с хмурой рожей. Маруся расстраивалась.

Я злился еще сильнее - потому что дома меня ждала не ласковая кошечка, а нервная тигрица.

К концу первого года нашей совместной жизни я более или менее разобрался с финансами. Нашел нормально оплачиваемую работу, окончательно забив на учебу.

Но это не привело к гармонии в нашей молодой семье.

Потому что я внезапно осознал, что я олень.

Мне едва исполнилось двадцать. А я уже был глубоко женатым человеком!

Мои друзья тусили по клубам, внезапно срывались на море, просаживали деньги в барах… А мне нужно было каждый вечер идти домой.

Где моя молодая жена с энтузиазмом вила гнездо.

И на мое предложение сходить в клуб морщила носик. А, когда я говорил, что хочу потусить в выходные с пацанами, ее глаза наполнялись слезами.

Я любил Марусю.

Правда, любил. Очень сильно.

Но, в то же время, я задыхался. Я хотел свободы. Я чувствовал себя гребанным подкаблучником. И сам себя за это презирал.

Обстановка у нас дома с каждым днем накалялась все сильнее.

Маруся все чаще ревела. Я все больше зависал с друзьями. С ними было весело. А с ней - невыносимо.

Когда я в первый раз вернулся домой под утро, Маруся устроила истерику.

Во второй раз она встретила меня холодным молчанием и не разговаривала со мной неделю. Секса у нас в ту неделю тоже не было.

Хотя до этого мы все ссоры заканчивали в постели, и только это нас спасало.

Дальше все нарастало как снежный ком.

Я сам не знал, чего я хочу!

Я хотел вольной жизни. Мне было всего двадцать, я четко осознавал, что не нагулялся.

Но, при этом, я не хотел расставаться с Марусей. Я не мог представить, что она будет с кем-то другим! От одной мысли, что ее может коснуться какой-то чужой мужик, я яростно скрежетал зубами.

Наверное, меня бы устроил такой сценарий: Маруся идет в монастырь, а я иду догуливать.

Не то чтобы я именно так это формулировал… Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что хотел чего-то такого.

Да, я был настоящим говнюком!

И я не оправдываюсь. Просто объясняю.

Как-то Маруся заявилась на вечеринку, где я зависал с друзьями. И застала меня в пикантной позе: ко мне на колени взгромоздилась некая девица. Секса у нас не было, хотя мой жеребец на этом настаивал.

Но Маруся, естественно, решила, что был.

И через пару дней она устроила мне представление: я пришел домой, а она там сосется с каким-то однокурсником.