Любовь литовской княжны

– Да, отец, – склонил голову Джелал ад-Дин.

– Да, государь! Да, великий царь! – подхватили его слова остальные воеводы.

– Скажи мне, старый воин, – вскинув руку, указал пальцем себе за спину Тохтамыш. – Если бы у тебя был малый отряд супротив большой армии, как бы ты сражался за свою победу?

Василий невольно поежился: «малый отряд» в понимании ордынцев был размером с полностью исполченное войско Московского княжества, считая сюда и ближних союзников.

– Я? – Воевода задумчиво потер пальцем кончик носа. – Вестимо, я бы всей силой ударил в сторону вражеской ставки. Коли зверю голову отсечь, то от тела прочего опасности нет, как бы сильно и когтисто оно ни было. Коли повезет, может и получиться.

– А ты, бек Чалтан?

– Премудрый Нур-Берды глаголет истину.

– Ты, мурза Аластай?

– Истинно так, государь, – развел руками странный толстяк. – Надобно бить в голову.

– Вестимо, черкесы захотят того же самого, – огладил подбородок Тохтамыш. – Потребно им в сей задумке помочь. Завтра на рассвете мы выстроим всю армию, не оставляя засадных полков, по плану бека Чалтана, в очень длинную, но тонкую ленту. Для окружения общим наступлением. Пусть черкесы увидят, что прорвать наш строй не составит большого труда. Ты, мой славный Нур-Берды, выбери в полках три сотни самых лучших лучников и поставь их пешими между ставкой и строем конницы. Черкесы их за всадниками не разглядят. И позаботься, чтобы колчаны сих лучников были полны, как никогда! Посмотрим, насколько хорошо черкесы умеют сражаться с ливнем стрел. На этом все, воеводы! Поезжайте к своим сотням, готовьте их к сече. С рассветом выстраивайтесь к битве!

Воеводы, склонившись перед повелителем, все дружно направились к входному пологу – Василий поспешно метнулся в сторону, к стене, пропустил татар мимо себя.

– О, княжич! Ты здесь, дружище! – Джелал подошел к московскому заложнику, крепко его обнял: – Ну что, брат, завтра деремся?

Нездоровый смешок, каковым сопровождались эти слова, подсказал княжичу, что его друг тоже очень сильно волнуется.





* * *


Холопов в царскую юрту, понятное дело, не пускали. Но едва поутру Василий вышел за полог, как дядьки тут же его поймали, отвели в сторону, натянули через голову юшман, застегнули крючки на плече, затем насадили поверх войлочной тафьи туго сидящий остроконечный шлем, расправили бармицу, затянули ремни под подбородком.

– Вот, личину в сумку кладу, – показал маску с прорезями для глаз Копуша. – Перед самой схваткой ее надевай. У наносника крепеж.

– Я помню…

– Щит вот с золотым львом на червленом поле, – показал выточенную из легкого тополиного теса «капельку» Пестун. – Ремни я проверил, прочные, сшито на совесть.

– Хорошо…

– В сечу не рвись, тебе в татарских распрях искать нечего. Себя, главное, блюди. Ну, и мы рядышком будем, коли что…



Однако быть с Василием рядом у дядек не получилось. В знатную свиту, что стояла под прикрытием разделенных на два полка телохранителей, худородных русских воинов не пустили – холопам пришлось остаться в стороне, позади ставки. Даже не в войске – а среди простых обозников, пришедших посмотреть на редкостное кровавое зрелище с ножами, да кнутами, и мешками заплечными. Драться возничие, коноводы да слуги не собирались – но вот пограбить после сражения были отнюдь не против.

Армия уже выстроилась поперек степи, когда царь Тохтамыш вышел из своей юрты, поднялся в седло вороного жеребца и в окружении ближайших советников, сыновей и самых близких слуг поскакал к замершим в строю нукерам. Сверкающие золотом и серебром доспехи, алые и желтые плащи, шелковые халаты, высокие бунчуки как государя, так и старших воевод… Даже самый глупый прохожий на много верст окрест обязательно заметил бы блеск невероятной роскоши и догадался, что на ратное поле выехала не просто еще одна ратная полусотня – а знатнейший из знатных властителей ойкумены!

– Мы слишком близко! – встревожился седовласый Нур-Берды, когда до линии ордынских всадников осталось всего лишь три сотни саженей.


– Черкесы должны видеть цель и верить в ее достижимость, – спокойно ответил Тохтамыш.

– Они заподозрят ловушку!

– Не заподозрят. У меня ведь впятеро больше войск! Я имею право на беспечность.

Ордынский царь натянул поводья только возле самых лучников, в двух сотнях саженей от передовых нукеров, и закрутил головой:

– Где мой щит? Я хочу, чтобы он был на луке седла! Мало ли, удача отвернется и дарует врагам шанс скрестить со мной клинки?

Василий от этих слов еще крепче взялся за рукоять своей «капельки», сдвинул ее вперед, прикрывая опускающимся вниз кончиком левую ногу.

Вместе с царевичами он стоял слева от Тохтамыша, почти вплотную. Ибо – являлся третьим по знатности человеком во всей татарской армии. Его не имели права обгонять даже царские телохранители – кроме особых случаев, разумеется. Но сейчас – личная охрана государя просто стояла недалече в степи, пусть и на ратном поле. А значит, первое место, во главе свиты и армии, занимал правитель; второе – его первый наследник, Джелал ад-Дин, а третье – наследник трона соседней державы.

Он, Василий Дмитриевич, будущий великий князь русских земель!

И даже остальные ордынские царевичи находились позади него…

А в полуверсте впереди плотной темной массой покачивалась дружина здешнего правителя: прямоугольник примерно из полутора тысяч всадников, первый ряд из которых поблескивал кольчугами и куяками – броней из нашитых на кожу железных пластинок. Половина шлемов остроконечные, явно русской ковки. Другая половина – приплюснутые мисюрки, похожие на железные тюбетейки. Несколько воинов носили наведенные серебром или золотом маски-личины.

– Личина! – внезапно вспомнил княжич, полез в поясную сумку. Но застежка, как назло, запуталась в петле. А когда Василий поднял голову – черкесы уже неслись во весь опор в атаку.

– Началось… – коротко хохотнул Джелал ад-Дин и потянул из ножен саблю.

Василий торопливо потер зачесавшийся нос, словно это могло избавить от скрутившей живот холодной судороги, положил руку на рукоять своего оружия. Но вынимать пока не стал – ведь Тохтамыш и его свита вели себя совершенно спокойно.

Нукеры в стоящей поперек степи ратной линии вскинули луки, и воздух потемнел от тысяч взметнувшихся в небо стрел.

Черкесы оглушительно взвыли, опустили копья. В их плотной лавине тут и там стали кувыркаться вперед всадники, заржали от боли раненые скакуны, взбрыкивая и вырываясь из строя. Однако, потеряв за время скачки около сотни воинов, здешние дружинники все равно врезались в линию татар – где-то нанизывая степняков на копья, а где-то сами оказываясь на пиках. Удар разогнавшейся тысячной конницы был все-таки очень силен. Частью сразив ордынских нукеров, частью просто их растолкав и опрокинув, и лишившись в быстротечной стычке еще примерно трех сотен человек – черкесы прорвались за спины своих врагов… И – оказались в самой гуще бесчисленных лучников.

Запели, загудели тугие тетивы. Выпущенные почти в упор длинные стрелы с гранеными бронебойными наконечниками легко прошивали насквозь тела одетых в стеганые халаты всадников, глубоко вонзались в кольчуги, в головы людей, в шеи и крупы лошадей. Крайние черкесы падали один за другим – кто вываливался из седла, кто рушился вместе с верным конем. Могучая тысячная дружина в считаные мгновения превращалась в небольшой отряд из пары-тройки сотен ратников – но эти сотни продолжали рваться вперед, буквально стаптывая лучников перед собой.

– Им и вправду повезло, – удивленно вскинул брови царь Тохтамыш и нарочито медленно потянул клинок на свет.

Василий резко повернул голову влево, на телохранителей. Личная стража ордынского властителя привставала на стременах, переглядывалась, вскидывала копья, но…

– Карачун мне на свадьбу… – сглотнул княжич. – Они не смогут нас спасти! У них на пути стоят лучники…

Холодный комок в животе московского наследника внезапно сменился обжигающим жаром, и паренек торопливо рванул саблю, перевел взгляд на врага.

До черкесов оставалось всего два десятка шагов. Они падали один за другим – но самая сердцевина их дружины, около сотни всадников, гнали и гнали коней, раскидывая и подминая лучников, словно хрусткие камыши.

То есть нет – до них оставалось уже десять шагов… Даже пять… И прямо на княжича мчался воин в начищенном колонтаре, в золоченом шлеме, а усатая личина расплывалась в широкой мертвенной улыбке. Щит, копье, зеленый плащ за плечами. А справа и слева от ворога ломились к цели мужчины в халатах, кольчугах, войлочных панцирях. Вот откинулся в сторону со стрелой в ухе один, вот выронил копье и вылетел из седла другой, вот вздрогнул от боли третий – но до черкесов оставалось уже всего лишь три шага.

– А-а-а-а!!! – грозно заорала личина.

– А-а-а-а!!! – невольно отозвался во весь голос паренек.

В его голове единой молнией промелькнули все бессчетные тысячи уроков ратного мастерства – нырков, уходов, парирований, перебросов, отбиваний. Только вот сейчас он стоял в строю, прочно зажатый между Джелалом и Керимом, не в силах ни сдвинуться, ни покачнуться, с одной лишь саблей и щитом против длинного крепкого копья! Против сверкающего, остро наточенного наконечника, направленного ему точно в сердце.


Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь