Лев Яшин. Вратарь моей мечты

– Да, матч видела, – слегка растерялась Валя. – Но ведь играла не сборная СССР, а сборная мира. Да к тому же и счет два – один в пользу англичан.

– Но ведь ворота сборной мира защищал наш Лев Яшин! Наш! – убежденно заявил водитель. – Он не пропустил ни одного мяча и ушел с поля при счете ноль – ноль! Значит, мы победили! Так ведь?..

Валентине было чертовски приятно это слышать от совершенно чужого человека. Она едва сдерживала себя, чтобы не признаться в том, что Яшин – ее супруг.

Не призналась. И, расплатившись с таксистом-болельщиком, счастливая, схватила дочек и побежала к дому Яшиных…





* * *


После пресс-конференции состоялся пышный и торжественный банкет, на котором присутствовали не только известные футболисты и люди, связанные с этой игрой, но и видные деятели политики, искусства. Всё на данном банкете было обставлено по высшему разряду: ослепительно-яркое освещение, идеально сервированные столы, со вкусом подобранное меню, одетый в костюм мажордома человек, объявлявший появление каждого игрока сборной мира.

Что касается самих игроков, то после спартанского режима и строгой предматчевой диеты они чувствовали себя расслабленно и непринужденно – пили и ели все, что предлагалось галантно одетыми официантами.

По окончании банкета, на котором все же приходилось «держать марку и соответствовать», игрокам и тренерскому составу наконец дали возможность отдохнуть. Вылет немногочисленной советской делегации в Москву намечался на следующий день, поэтому вечер был относительно свободным у представителей нашей страны.

Покинув банкетный зал, Яшин усталой походкой направился в свой номер, на ходу расстегивая пиджак. Прикрыв за собой дверь, скинул его, развязал галстук и, сбросив туфли, упал на кровать. Физические и эмоциональные нагрузки, свалившиеся на него в этот непростой день, давали о себе знать.

Однако расслабиться не получилось – едва он задремал, как в дверь постучали.

– Да, – открыл глаза Лев Иванович.

На пороге появился Николай Озеров с бутылкой водки и баночкой черной икры.

– Ну что, триумфатор, отметим? – весело справился он.

– Проходи-проходи…

– Хлеба у тебя, конечно, нет?

Яшин развел руками.

– Откуда?..

Положив привезенные с собой из Москвы гостинцы, Озеров достал из кармана складной туристический нож, выдвинул лезвие для вскрытия консервов и принялся вспарывать крышку жестяной баночки.

– Придется закусывать по-буржуйски – ложками!

Лев Иванович поставил на стол два стакана, откупорил бутылку и разлил водку.

Банка уже была открыта, черные икринки благородно поблескивали в ярком свете горящей люстры.

Озеров выдвинул из ножика другой инструмент – небольшую ложку, которой тут же зачерпнул немного закуски. А Яшин тем временем достал из чемодана похожий универсальный ножик.

– Давай, Николай Николаевич, выпьем за футбол без границ! – предложил он тост.

Озеров с Яшиным подняли стаканы, но едва поднесли их к губам, как послышался требовательный стук в дверь.

Осторожно поставив емкость на стол, вратарь открыл дверь. В коридоре стояли Ференц Пушкаш и рыжеволосый немец Карл-Хайнц Шнеллингер.

– Дорогой друг! – сказал на ломаном русском венгр. – Игроки сборной мира ждут в баре, чтобы выпить за твое здоровье и вчерашний день рождения.

Лев Иванович был обескуражен приглашением. Он растерянно переводил взгляд с Пушкаша на Шнеллингера и не мог вымолвить ни слова. Эти парни, приехавшие на одну игру со всего мира, помнят о его дне рождения и хотят поздравить…

– Ресторано, Яшин. Ресторано! – показал в сторону лестницы Карл-Хайнц.

Вратарь с комментатором переглянулись.

– Иди-иди, Лев, – подбодрил Озеров. – А я у себя в номере подожду.

– Э, нет, это не дело… Джаст э момент! – наконец пришел в себя Лев Иванович и, сообразив, как лучше поступить, повернулся к гостям: – Вот что, друзья… Я приглашаю всех вас выпить у меня в номере! Прямо сейчас.

Пушкаш подтолкнул Шнеллингера к выходу.

– Хорошо, друг, мы скоро вернемся…






* * *


Пушкаш и Шнеллингер спускались по лестнице в бар, что располагался по соседству с холлом и парадным входом в отель.

Разговаривали по-английски.

– Почему он не согласился спуститься в бар? – отчаянно жестикулировал немец. – Номер маленький – в нем тесно и неудобно отмечать праздник!

– Понимаешь, он не хочет, чтобы в баре за него платили, – негромко объяснял ему Ференц. – А на свои деньги он даже галстук себе приличный купить не сможет.

– Такой известный человек и не сможет купить галстук?! Как же так?! Почему?

– Потому что русские спортсмены всю заработанную валюту обязаны отдавать государству.

– Но это же грабеж! – От возмущения Карл-Хайнц остановился на предпоследней ступеньке.

– У них это называется по-другому – «социализм». Как бывший гражданин социалистической Венгрии, я эти порядки знаю очень хорошо. Пошли-пошли…





* * *


В номере Яшина продолжалось застолье.

Озеров разлил по стаканам остатки водки, пододвинул поближе к товарищу банку с икрой.

– Ну, Лев… – поднял он свой стакан. – Ты этим матчем сделал для пропаганды советского спорта больше, чем весь наш Спорткомитет с доброй сотней его чиновников. И поверь мне, там… – показал он наверх, – там они это хорошо поняли. За тебя, Лев!

– Спасибо, Николай…

Едва они допили водку, как в дверь снова постучали.

– Да, – крикнул Лев Иванович.

Дверь распахнулась, и в номер ввалилась целая компания: Пушкаш, Хенто, Шошкич, Ди Стефано, Эйсебио, Шнеллингер и другие игроки сборной мира.

У некоторых в руках были бутылки виски, пакеты и коробочки с закуской, а у Шнеллингера – кипа стильных галстуков в прозрачной подарочной упаковке. Пушкаш держал шикарный торт с зажженной свечкой.

– С днем рождения, наш русский друг! – весело крикнул он.

Сзади хор мужских голосов запел «Happy Birthday».

Яшин был настолько тронут вниманием и поступком товарищей по сборной мира, что на глаза невольно навернулись слезы.

Задув свечу, он пригласил друзей к небольшому столу.

– Проходите, друзья, походите… Тесновато, конечно, но мы как-нибудь разместимся…





* * *


На следующий день игрокам сборной мира предстояло проститься друг с другом и разъехаться по своим странам.

Увы, но у многих из них был предельный возраст, а следовательно, проведенный в Лондоне матч становился последним на международной арене. Именно по этой причине на «Уэмбли» болельщики в последний раз увидели в деле испанца Хенто, аргентинца Ди Стефано, француза Копа.

Солнечным октябрьским днем небольшая советская делегация вернулась самолетом в Москву. В аэропорту ее встречала огромная толпа болельщиков.

Яшин, как всегда, прилетел с букетом цветов для супруги и, спускаясь по трапу, выискивал ее взглядом…

Цветы для любимой Валентины – это было свято. Откуда бы Лев Иванович ни приезжал, он всегда привозил ей букетик, пусть даже купленный на последние деньги. Поначалу товарищи по «Динамо» и сборной посмеивались над ним.

– Лев, купил бы лучше супруге что-нибудь более значимое: вещицу, духи или одежку… – говорили они.

Но он неизменно покупал цветы. А потом вдруг заметил, что и те, кто посмеивался, тоже стали дарить своим любимым женщинам букеты цветов.

Вале пришлось в этот день задержаться на работе, готовя с редакторами свежий радиорепортаж. Она примчалась в аэропорт на такси, когда самолет уже совершил посадку, и теперь, чтобы увидеть мужа и помахать ему, приходилось продираться сквозь толпу его поклонников.