Лев Яшин. Вратарь моей мечты

Алексеев сунул под нос ватку с нашатырным спиртом и осторожно потрогал голову повыше виска.

– Плохо дело. Похоже на сотрясение, – сказал он.

Слух постепенно восстанавливался; стали различаться звуки из внешнего мира: свист и шум трибун, голоса. Яшин поднял руку и потрогал то место, куда пришелся удар. Пальцы нащупали опухоль, под которой пульсировала вена. При каждом сокращении сердца острая боль пронзала голову от затылка до шеи.

– Лев! Лев, очнись! – теребил его руку Качалин. И тут же требовал от врача: – Ну сделай же что-нибудь – ты же доктор! – И снова поворачивался к голкиперу: – Лев, как ты?!

Опершись на руку, Яшин приподнялся, тряхнул головой.

– Где?.. Где мяч?.. Нам забили? – спросил он.

– Нет, Лев, все в порядке – ты его взял.

Посидев еще несколько секунд, голкипер попробовал подняться с травы.

– Осторожно, не торопись, – помогал Алексеев.

Встав на ноги, Лева покачнулся.

Качалин стоял рядом, поддерживал за руку и с тревогой наблюдал за ним.

– Лев, посмотри на меня. Посмотри, – требовал он. – Как ты себя чувствуешь? Сможешь продолжить игру?

– В порядке… Я в порядке.

– Только без геройства, Лев! Ты мне еще в финале нужен.

Голкипер опять тряхнул головой, дважды набрал полную грудь воздуха и энергично выдохнул, затем совершил несколько легких прыжков.

Наконец, твердо сказал:

– Нормально. Могу играть.

Дождавшись, когда врач и тренер нашей команды покинут поле, голландский судья Хорн дал свисток и возобновил матч.

Яшин подобрал мяч, дважды стукнул им о землю, будто заново привыкая к его форме и весу. Странно, но сейчас он казался ему необычно твердым и тяжелым.

Коротко разбежавшись, Лев выполнил удар от ворот…

Никто из игроков и зрителей не заметил, как после резкого движения вратарь покачнулся и… едва устояв на ногах, сделал несколько шагов к ближайшей штанге, о которую оперся рукой.





* * *


По центру верхнего ряда длинной трибуны было устроено несколько гостевых лож для членов правительства, иностранных делегаций и репортеров. Повсюду уютный стадион, вмещавший от силы двадцать тысяч зрителей, опоясывали кольца бетонных скамеек. А в ложах были установлены удобные мягкие кресла под легким навесом. В одной из таких лож расположилась небольшая делегация из Советского Союза.

Среди журналистов, фотокорреспондентов, дипломатов сидел и Василий Григорьевич Мишурин – чиновник из Управления международных спортивных связей Комитета по физической культуре. Вид у него был покровительственный и слегка расслабленный. В руках он держал кулек, из которого угощал соседей орехами.

– Попробуйте – чилийский орех, – щедро предлагал он угощение сидящим рядом. – Жареный в шоколаде. Местный, как говорится, деликатес.

Взяв для пробы парочку орешков и закинув их в рот, журналист со значком «ТАСС» на белоснежной рубашке вздохнул:

– Все-таки надо было дать отдохнуть Яшину. Как вы полагаете, товарищи?

– Да, после такого тяжелейшего матча с Уругваем… – согласился сидевший рядом фотокорреспондент. – Сергей Котрикадзе вполне мог бы его заменить.

Чиновник не удержался и, раздраженно скомкав пустой кулек, отрезал:

– Товарищи, Яшин может отдохнуть и во время игры! Он вратарь, и ему не требуется весь матч бегать по полю. А Чили – далеко не самый сложный соперник.

Журналист с корреспондентом переглянулись и примолкли.

– Что касается травм, то этим и отличаются советские спортсмены, – тоном великого знатока продолжил глубокую мысль Василий Григорьевич. – Они могут и должны, как говорится, играть через «не могу»…





* * *



На поле продолжался напряженный матч.

Перемещаясь по вратарской, Яшин то на секунду с силой зажмуривал глаза, то тряс головой, пытаясь подбодрить себя и вернуть прежнее нормальное состояние. По давней привычке он отслеживал движение чужих и своих игроков, однако никак не мог сфокусировать зрение: «картинка» плыла, дергалась или двоилась. А то и вовсе превращалась в какой-то сумбур.

Безуспешные попытки наладить «чтение» игры прервал резкий свисток судьи. Наши защитники сбили у угла штрафной чилийского нападающего, игра была остановлена. Чилийцы бросились к судье, требуя пенальти, так как считали, будто нарушение произошло в пределах штрафной площади.

К шумному негодованию игроков и публики, судья оставил свое решение в силе и назначил лишь штрафной, поставив мяч в метре от белой линии. Но и эта дистанция представлялась довольно опасной.

Стоя в воротах, Яшин руководил партнерами.

– Гиви, чуть левее! Еще чуть!.. Здесь. Так… Нормально…

Спустя полминуты стенка из трех игроков кое-как был выстроена. Кое-как – потому что зрение и восприятие действительности все еще подводили голкипера.

– Правее!.. Еще! – показывал он крайнему в стенке. И совсем тихо, как в бреду, повторил: – Еще на два шага… Еще…

Свисток судьи оповестил о продолжении встречи. Разбежавшись, игрок чилийцев Санчес нанес мощный удар.

Яшин видел полет хорошо закрученного мяча. Видел, как он, словно в замедленной съемке, по крутой дуге обогнул «стенку» и устремился в правый угол ворот.

Лев не успел даже дернуться в его сторону – нарушенная и замедленная реакция с одеревеневшими мышцами не позволила бы совершить прыжок и защитить ворота. Все, что он успел сделать – лишь проводить взглядом влетавший в ворота мяч.

Дальнейшее происходило как во сне. Восторженный рев тысяч зрителей на трибунах; ликование соперников, взявших в плотное кольцо автора гола – Санчеса; мрачные лица партнеров по команде, забравших мяч и понуро бредущих к центру поля…

Но что делать? Надо было продолжать игру – времени до финального свистка еще оставалось прилично, и следовало побороться за победу.

Футболисты сборной СССР установили мяч на отметку центрального круга и принялись ждать продолжения встречи…





* * *


Меж тем на скамейке запасных сборной СССР о поражении никто и не думал – на поле играли равные соперники, и шансы на победу у наших ребят были приличные. Даже несмотря на не умолкавшие трибуны, весь матч скандировавшие:

– Chi-chi-chi! Li-li-li! Chi-chi-chi! Li-li-li! Vive Chili!..

Полевые игроки советской сборной прилагали все усилия для того, чтобы переломить ход игры и склонить чашу весов в свою сторону. В какой-то степени им это удалось – к середине первого тайма инициатива полностью перешла к ним.

На 27-й минуте вездесущий Месхи подобрал в центральной зоне мяч и без промедления отдал пас Численко. Тот без обработки произвел удар и, поразив ворота противника, сравнял счет.

И все на стадионе враз переменилось: зажглись радостью глаза у запасных игроков и тренеров советской сборной; тренер чилийцев Фернандо Риера напротив – вскочил, замахал руками и, подбежав к краю поля, принялся что-то кричать подопечным.

Голос его был настолько крепок и звонок, что рубленые фразы разносились далеко за пределами тренерской зоны.

– Что он им кричит? – поинтересовался чиновник Спорткомитета у сидевшего рядом журналиста.

– Говорит, что русские сильнее игроков чилийской сборной, что у нас лучшие в мире нападающие, – пояснил тот.

– А зачем он это им говорит?

– Не знаю. Наверное, пытается надавить на самолюбие. Напоминает, что наигранными комбинациями в вялом темпе чилийцы нас не победят. Нужна скорость и нестандартные решения. Только так они смогут взять верх над нами.

– Гонит команду, как говорится, вперед? – догадался Мишурин.

– Да, что-то вроде этого…

Настала очередь чилийцев начинать с центра поля. Судя по лицам, настрой у них был решительный, однако и наши игроки сдаваться не собирались.

Но, увы, секундная стрелка успела сделать лишь два оборота, а соперники организовали быструю и мощную атаку на ворота советской сборной после ошибки в центре Валентина Иванова.

Яшин еще не пришел в себя после удара по голове, тем не менее старался отслеживать передвижения чилийских нападающих и полузащитников. Все игроки были надежно прикрыты нашими защитниками. Все, кроме свободно перемещавшегося по центру Рохаса. Он пока оставался без мяча, однако, умело маневрируя, постоянно находил пустые зоны и предлагал себя для острого развития атаки.

Мяч уверенно вел чилийский нападающий, а наш защитник Масленкин пятился перед ним, не решаясь пойти на отбор.

– Толя! На него! – что было сил кричал ему Яшин. – Смелее на него иди в отбор, Толя!

Но тот либо не слышал, либо слишком поздно принял решение атаковать – нападающий увидел открывшегося Рохаса и отдал ему отличный пас.

Лев моментально сместился к центру вратарской. И вдруг опять почувствовал, как перед глазами все поплыло: игроков на поле стало как будто больше, мяч затерялся в частоколе ног, а шум трибун слился с голосами партнеров.