Легенда рока

Он с сомнением посмотрел на меня.

— Я думаю, что твои стандарты ниже, чем мои.

Закатив глаза от его высокомерия, я открыла дверь автомобиля.

— Сильно сомневаюсь.

Помахав женщине за прилавком, я села за самый дальний столик на улице. По спине пробежала дрожь, когда тень Лэндона упала на меня. Он вздохнул.

— Что ты хочешь?

Я подняла на него глаза.

— Чтобы ты перестал стоять над душой.

— Твои тако сами не закажутся, — ответил он.

— Вообще-то, закажутся.

Именно тогда женщина, которой я помахала, подошла к нашему столу с подносом еды.

— Пайпер, давно не заглядывала!

Я вскочила на ноги, когда она поставила поднос на стол, и скользнула в ее теплые объятия. От женщины пахло соленой водой и свежей кинзой.

— Знаю, прости, — я глубоко вздохнула, чувствуя, как расслабляются мои плечи. — Лупе, это Лэндон.

Лупе улыбнулась ему.

— Мне нравится, когда ты приходишь сюда с друзьями, — сказала она, стиснув меня последний раз, после чего поспешила вернуться к другим клиентам.

Лэндон наконец уселся, с любопытством меня изучая.

— Сначала поешь, — приказала я, начав лопать одну из маленьких лепешек, фаршированных рыбой, авокадо и другими овощами. Каждая была всего на пару укусов, но они были превосходными.

Лэндон взял тако и принялся есть.

— Признаю свою ошибку, — после первой лепешки мужчина сразу потянулся ко второй. — Как ты узнала об этом месте?

— Муж Лупе — самый пронырливый на свете папарацци. Но прежде чем отправить фото в таблоиды, идет к агентам знаменитостей. Мы ему обязаны, хотя и хорошо платим.

Он поморщился.

— Это все равно, что выкупать свои вещи у вора, который украл у тебя же.

— Так и есть. Но такова цена славы.

Его темные глаза тихо оценили меня, скользнув по моему лицу и ниже.

— О, поверь мне, я в курсе.

Сделав глоток, я заерзала на жесткой скамье.

Лупе подошла с другим подносом прежде, чем мы успели прикончить первую порцию. На этот раз Лэндон обратил на нее все свое очарование, и уже через несколько минут она хихикала, словно подросток, требуя, чтобы мы поженились и нарожали много милых детишек.

— Лупе, — я покраснела. — Он мой клиент.

Она положила руки на бедра с пренебрежительным выражением на лице.

— Мне показалось, ты сказала, что он друг.

— Нет, ты сама решила, что он друг, — напомнила я.

— А я всегда права, — произнесла она, а затем снова бросилась к фургону, где ее племянник изо всех сил пытался справиться с очередью.

— Я так понимаю, Эндрю здесь не бывал?

— Адам, — поправила я. — Нет. Он любитель высокой кухни.

— Наверно, тебе стоит его привезти. Лупе поскорее выдала бы тебя за него замуж.

— С чего ты решил, что я спешу вступить в брак?


— А ты не хочешь?

— В спешке? Нет. И прежде чем ты спросишь, детей тоже не хочу.

Он фыркнул.

— Цыпочки биологически запрограммированы к размножению, вы только об этом и мечтаете.

— Единственная биологическая программа, которую я сейчас чувствую, — это сильное отвращение к сравнению с птицей. Наличие у меня яичников не означает, что я собираюсь их использовать. — Я вытерла рот салфеткой. — Боже, да из меня выйдет еще более худший родитель, чем из тебя.

Лэндон принял оскорбленный вид.

— Чтобы ты знала, многие женщины спят и видят меня идеальным осеменителем.

Я чуть не выплюнула содержимое рта. Начала яростно жевать, чтобы поскорее проглотить.

— Серьезно. Тебя?

— А что не так? — Лэндон нахмурился.

— Боже, ты не лучший кандидат. Без обид.

— Честно говоря, я тоже не понимаю этого бума. — Улыбка появилась на его лице, когда Лэндон наклонился чуть ниже к столу. — Итак, скажи мне... Почему ты сопротивляешься зову природы?

Мой взгляд переместился на семью из пяти человек за одним из соседних столов. Мама, папа, двое взрослых детей и младенец. Никаких электронных устройств на горизонте. Просто люди разделяли ужин и общались друг с другом. Я повернула голову в их сторону.

— Потому, — буркнула я. — Кому-то суждено иметь такую семью. Некоторым просто... Не стоит.

Лэндон некоторое время ненавязчиво рассматривал их с выражением тоски.

— Это наблюдение, а не причина. Почему ты не одна из таких людей?

Он подождал моего ответа, но когда я промолчала, встал и отнес поднос с остатками нашего ужина в мусорное ведро, прежде чем подойти к банке с чаевыми. Лупе отмахивалась от него, но, судя по выражению ее лица, ему удалось всучить ей деньги.

Очередь перед фургоном еще больше разрослась, поэтому я просто чмокнула Лупе и помахала ей рукой на прощание, не отвлекая от работы. Затем мы с Лэндоном молча пошли к моей машине. Вместо того чтобы скользнуть внутрь, я села на капот, скинула босоножки и положила босые ноги на бампер.

— Мой отец в молодости любил мою тетю, сестру мамы. Мама и тетя были близняшками. Ну, в общем, тетя встречалась с каким-то парнем за спиной моего отца, и, рассказав это маме, попросила ее прикрыть, потому что знала, что он той нравился. То есть попросила встречаться с папой, пока сама ходила на свидание с другим парнем.

Я исподлобья посмотрела на Лэндона в поисках осуждения. Его лицо было бесстрастным, и он жестом попросил меня продолжать.

— Конечно, сразу после этого, тетя поняла, что папа был любовью всей ее жизни, бла-бла-бла, и взяла клятву с мамы молчать о подмене. Что, наверное, сработало бы, если бы мама не узнала, что беременна.

— Охренеть!

— Ага. Маме с тетей пришлось во всем признаться, после чего папа женился на маме, чтобы «поступить правильно», — я показала жестом кавычки. — Но сам он так и не простил ее.

— Твой отец не понял, что спал с другой, и посмел обвинять кого-то кроме себя?

Я резко подняла глаза. Сама я никогда не думала об этом с такой точки зрения.

— Наверно...

— Как насчет твоей мамы? Как она это приняла?

— Ну, у нее состоялась поспешная свадьба с человеком, который ее ненавидел. И плюс она фактически потеряла из-за этого сестру.

— Ты узнала обо всем от своей тети?

— Нет. Я даже никогда ее не встречала, — призналась я. — У моей бабушки была болезнь Альцгеймера, и она жила с нами какое-то время. Она принимала меня за мать и ругала за то, что я опозорила нашу семью и стоила ей дочери. Доходило до того, что я едва могла возвращаться домой, потому что бабушка приходила в ярость каждый раз, когда видела меня.

— Мне жаль, Пиппа.

В горле сжалось, но я продолжила говорить, не в силах остановить поток слов, словно меня прорвало.

— Не стоит. По крайней мере, стало ясно, почему мама всегда подталкивала меня к отцу, словно я какой-то утешительный приз. Доказательство того, что оно того стоило. Но ему было наплевать на меня, как бы сильно я ни старалась быть идеальной дочерью.— Я не понимала, что плачу, пока Лэндон не провел большими пальцами под моими глазами. — Всю свою жизнь я пыталась доказать, что достаточно хороша. Это мой крест. Мне не нужно впутывать еще и ребенка в свою безумную жизнь. Это было бы жестоко.



Лэндон



Я притянул Пайпер к себе, пораженный ее честностью. Оглядываясь назад, можно было сказать, что никто из нас особо не делился деталями своего прошлого. Но теперь я понял, почему она так неохотно говорила о себе. Не только со мной. Трудно рассказывать то, о чем стараешься не вспоминать.

Первые несколько лет своей жизни я провел с наркоманами, а затем почти десятилетие прыгал между детскими домами и приемными семьями. Под моими татуировками были спрятаны шрамы моего воспитания. Раны и ожоги от сигарет. Меня оскорбляли больше раз, чем мне хотелось бы признавать.