Легенда рока

Что, если на самом деле хотела получить Лэндона?

Глава 7

Лэндон



Я проснулся в пустой кровати.

Это не было чем-то новым. Я никогда не приводил женщин в свой дом.

И все же, не моргнув глазом, пригласил вчера Пайпер. Затащил ее в свою постель, несмотря на неограниченный выбор отелей. Презервативы в прикроватной тумбочке лежали скорее по привычке, а не для удобства.

Почему, когда Пайпер выкрикивала мое имя, это значило гораздо больше, чем скандирующая его толпа фанатов? Все из-за того, что она, не задумываясь, выгнала меня из своей квартиры, хотя большинство были готовы на что угодно, лишь бы заманить меня в свою? Или потому, что она преследовала меня во снах годами?

Возможно. Или, может, просто чувствовал, что Пайпер знала и хотела именно меня. Не рок-звезду, не трахаря, не гребаную легенду. Она знала одинокую душу, которая стремилась спрятаться за ударной установкой, обожавшую музыку и выкладывающуюся по полной на каждом выступлении. Шесть лет назад у меня была дырка от бублика. Парень без дома, без семьи, без денег, без стиля. Обычный барабанщик малоизвестной группы. И все же каждую ночь Пайпер смотрела на меня, словно это я повесил Луну.

Но теперь она смотрела по-другому. Иначе. В ее взгляде была настороженность, которой раньше не наблюдалось. Настороженность, которая появилась благодаря мне.

Ночью мы еще три раза занимались сексом. Наши тела были слишком возбужденные и нуждающиеся и сопротивлялись тяге ко сну. Как можно спать с мягким дыханием Пайпер на моей коже, с ее теплой рукой на моей груди, с ее гладкой голенью между моих ног? В полутемной комнате я едва мог закрыть глаза. Они были слишком заняты запоминанием изгибов Пайпер, изучением ее восхитительных впадин, рассматриванием ее длинных ресниц, точеных черт лица, светлых волос, струящихся по моей руке, словно водопад.

И я получил ответ на свой вопрос.

«Я и забыла, каково это».

Она явно не имела в виду грубое слово, которым я выразился – «кончать». Нет, свое заявление она разъяснила где-то между вторым и третьим раундом. Заявление, что лучше быть просто не могло. Что все было идеально.

У меня были точно такие же ощущения от прошлой ночи. Каждая минута, проведенная вместе, была охренительно прекрасна. Блять! Неужели она уже меня кинула?

Я сел и на автомате подсчитал обертки от презервативов на полу, дабы убедиться, что мы были осторожны. Четыре.

Вздохнув, потрепал волосы дрожащими пальцами.

– Пайпер, – громко позвал я. Ответом мне была тишина.

Страх и разочарование закружились внизу живота, когда я встал и зашел в ванную, чтобы брызнуть в лицо водой. Впервые за долгое время я встретился с собственными глазами в зеркале. Я что-то сделал не так, что заставило ее уйти? Покинув вечеринку, я больше не пил. Не принимал никаких наркотиков. Физически я чувствовал себя прекрасно. В памяти нет зияющих дыр, никакой тошноты от химических соединений.

Натянув спортивные штаны – скоро появится моя домработница, и мне совсем не хотелось потерять ее, проветривая свои причиндалы на открытом воздухе – я направился к лестнице, заметив кое-что неожиданное, проходя мимо окна. Кое-что ярко-голубое. Тачка Пайпер.

Словно на скоростном лифте, я мгновенно воспарил духом.

– Пиппа, – снова позвал я.

– Я здесь, – ее голос проплыл по коридору. Знакомый и дружелюбный.

Завернув за угол, я увидел на кухне Пайпер в моей рубашке, и, насколько я мог судить, под ней ничего не было. Возможно, настало время добавить еще одну обертку презерватива в коллекцию, засоряющую пол моей спальни.

– Думал, ты сбежала, – признался я, подобравшись к ней сзади и прижавшись к сладкой попке Пайпер – идеальной подушке для моего члена, который, несмотря на его трудолюбивую ночь, чувствовал себя свежим, как гребаная ромашка в поле.

– Это твоя прерогатива, а не моя, – буркнула она.

Ауч. Мои руки опустились на секунду, пока я не уловил дуновение ее запаха: естественную сладость, смешанную с сексом. Поэтому обнял ее еще крепче.

– Это было очень давно.

Пайпер прочистила горло, пытаясь оттолкнуться от меня. Я не позволил ей, лишь поднял тяжелый занавес волос, скрывающий ее шею, и принялся покрывать поцелуями проблеск голой кожи чуть выше воротника рубашки, слегка касаясь его языком. Она мягко вздохнула, расслабляясь в моих руках и позволяя напряжению покинуть ее тело.

– Опять? – ахнула она.

Я толкнулся в ее задницу, куснув шею в то место, которое только что лизнул.

– Лучший способ начать день.

– Вообще-то я собиралась приготовить завтрак, – возразила она.

И тогда я заметил беспорядок на гранитной столешнице стола – яйца, хлеб, молоко, фрукты.

– Позже, – сказал я, аккуратно повернул Пайпер к себе лицом, и мои пальцы проскользнули сквозь ее волосы, слегка потянув их, чтобы наклонить голову девушки в идеальным углом для моего рта. Мое тело жаждало другого рода пищи.

Мой взгляд скользнул по лицу Пайпер, когда я наклонился для поцелуя. У нее была безупречная кожа. Сливочная, с золотистым оттенком. На переносице девушки было разбросано совсем небольшое количество веснушек, которые можно было заметить только вблизи и при правильном освещении.

Языком я провел по нежной мягкости нижней губы Пайпер. Продегустировал вкус апельсинового сока, который она, должно быть, выпила ранее. Сладкая и терпкая. Восхитительная. Я заурчал, углубляя поцелуй. Желал поглотить ее целиком.


Пайпер прижимала свое тело к моему, обхватив руками и поглаживая ладонями по моей спине. Освободив ее волосы от своих пальцев, я провел вниз по позвоночнику, чтобы сжать ее ягодицы и толкнуться в ее плоский живот. Какого, спрашивается, хера я не хранил презики на кухне?

– Ой! – удивленный возглас Аны отправил Пайпер и меня по разным сторонам друг от друга, словно провинившихся подростков.

Моя домработница пришла в себя быстрее, чем мы, с широкой улыбкой переводя взгляд от меня к Пайпер и обратно. К чести Аны она едва обратила внимание на бардак, загромождающий столешницу, которую она всегда держала в безупречном порядке.

– Садитесь, садитесь, –пригласила нас она к кухонному столу с видом на задний двор. Кофта Пайпер, в которой она была на вечеринке Тревиса, должно быть, улетела в бассейн ночью, потому что теперь дрейфовала по дну, словно облако.

Пайпер бросила смущенный взгляд в мою сторону, поэтому я схватил ее за руку и сам подвел к столу. Моя рубашка доходила ей чуть ли не до колен, но в отличие от того, как обычно носил ее я, она застегнула пуговицы.

– Пайпер, это Ана. Ана, Пайпер – моя давняя подруга.

Заявление было встречено двумя парами сомневающихся глаз. Ана, вероятно, задавалась вопросом: почему никогда не видела и не слышала о «моей давней подруге» в течение восемнадцати месяцев, что на меня работала. А Пайпер — по слишком огромному количеству причин, чтобы думать о них сейчас.

Задушив свой смех кашлем, Ана повернулась к продуктам на столешнице.

– Сделать вам омлет?

– Вообще-то, наверное, мне стоит... – начало мягкого оправдания Пайпер свело мой желудок незнакомыми чувствами. Я не хотел, чтобы она уходила, и вовсе не из-за желания вернуть ее в свою спальню. Просто я еще не был готов к ее уходу.

– Звучит отлично, – перебил я.

Между жужжанием блендера нам с Пайпер удалось поболтать о несущественных вещах. И когда мы были на полпути к уничтожению превосходного фруктово-овощного смузи от Аны, она поставила перед нами дымящиеся тарелки. Зарывшись в омлет и тосты с маслом и клубничным вареньем, я не мог сдержать расползающуюся по моему лицу улыбку. Происходящее было чертовски милым.

Я сидел на кухне своего любимого дома, где никогда не разделял трапезу с какой-либо женщиной, за исключением Аны. Разделять мой дом, мой завтрак, мое утро с Пайпер... было по-настоящему охуенно.

Это было положительным изменением после обычного перетаскивания моей похмельной задницы из постели, чтобы тупо впихнуть то, что наготовила Ана, не из-за чувства голода, а просто из-за понимания, что необходимо что-то проглотить, чтобы снова почувствовать себя человеком.

Именно так большинство людей чувствуют себя по утрам? Словно могут покорить мир после нескольких яиц и стакана сока?

Или все дело в тепле от присутствия Пайпер?

Я опустил вилку, понимая, что мне не стоило так этим наслаждаться. Конечно, все сработало у Шейна и Делэни, но они были скорее исключением из правил. Рокеры не были каменной опорой. Мы были перекати-полем, блуждающим вместе с ветром. Зависимым от чьих-то прихотей. Менеджера, гастролей, сезонов наград, графика записей, дат релизов... Эти силы меня разрывали. И когда всего становилось слишком, мне приходилось сбегать в созданный для себя мир, где выпивка, наркотики и случайные перепихоны были удобными спутниками.

Вот только моя кухня прямо сейчас ощущалась чертовски обособленной. Наш замкнутый мир.

И это заставило меня задуматься... может, я смогу наладить отношения с Пайпер?

Надежда начала расти – заманчивая приманка для неосторожных и недостойных.

Все так чертовски заманчиво...

Мне стоило быть умнее и не поддаваться ей.

Если быть честным с собой, то стоит признать ничтожность моих шансов. И это в лучшем случае.

Как я могу снова рискнуть причинить ей боль?

Знаете, что я умею лучше, чем бухать, ширяться и трахаться?

Разрушать.



Пайпер



Было заметно, как Лэндон прошел путь от расслабленного и беззаботного, пихающего омлет в свой улыбчивый рот, до задумчивого, напряженного незнакомца, которого я видела на сцене. Изменение общей энергетики было весьма очевидным. В одну минуту воздух на кухне был легким и жизнерадостным, а в следующую – резким и едким.

Я проглотила комок в горле, сделав глоток кофе. Говоря себе, что возможно ошибалась, или, по крайней мере, была слишком чувствительна, бросила на Лэндона взгляд исподлобья.

Но нет. Он хмурился, уткнувшись в тарелку, как будто в его завтрак попал подыхающий таракан.

Опустив вилку, вытерла рот салфеткой.

– Все было очень вкусно, – пробормотала я, выдавливая благодарную улыбку для Аны.

Она в ответ сделал то же самое, что заставило меня задуматься: неужели женщины, которых Лэндон притаскивал домой, не оставались на завтрак?

Хотя... Какое мне до этого дело?

По всей видимости, в постели Лэндона каждый день оказывалась новая девушка. С чего я вообще могла помыслить даже на секунду, что меня одной будет достаточно для него?

Меня не хватило шесть лет назад, и уж точно не хватило бы сейчас.