Ледяной трон

— Трил Тан, — скупо произнесла я, пытаясь его обойти.

— Нам в другую сторону.

— Вам, может, и в другую, а я иду туда, куда мне надо.

— Каймин, либо разворачиваешься и идешь в сторону тренировочного зала, либо я тащу тебя туда силой. Выбор за тобой.

— Шли бы вы, трил Тан… в зал!

— Сейчас пойдем вместе. Так что, на своих двоих или на моем плече?

Возможно, если бы я не была так раздражена поведением Мора и событиями утра, пошла сама, но… Кого волнует логика, когда верх берут эмоции?

Желая убрать Ларена с дороги, я толкнула его в плечо, но добилась только того, что меня ловко скрутили и закинули на плечо. Мой злой рык и удары по спине попросту проигнорировали.

— Поставь меня на пол!

— Пара лестничных пролетов — и поставлю.

— Я не хочу на тренировку!

— А я не спрашивал, чего ты хочешь.

— Ткур!

— Ты не лучше, но я же терплю.

— Да пошел…

— Ты повторяешься. Впрочем, мы почти дошли.

Короткая заминка, в ходе которой рыжий открывал двери, и меня поставили на пол. Тут же, без слов, я замахнулась и попыталась ударить Ларена, но он умело ушел в сторону. Повторный выпад имел такой же результат, и следующий. Обозвав разведчика нехорошим словом, я схватила с пола два ластра[8] и бросила один из них противнику.

Гнев, что кипел во мне, помогал наносить сильные, хотя и не самые точные удары, большинство из которых Ларен блокировал. При этом он не спешил нападать сам, кружа вокруг, словно издеваясь.

— Дерись, трусливый ткур! — выкрикнула я и в очередной раз попыталась пробить защиту.

Увы, вместо того чтобы нанести удар, я неожиданно сама оказалась без оружия. Придавив меня к стене и обездвижив, Ларен навис сверху.

— Какого проклятого ты притащил меня в зал, если сам только и делаешь, что убегаешь!

— Не хотел причинить тебе вред.

— Вред? Ты в своем уме, Тан? Я боец, а не тряпка!

— Знаю, именно это меня в тебе и восхищает, — неожиданно хрипло произнес рыжий, скользнув пальцами по моей щеке.

— Чтобы ты знал, твое поведение выглядит несколько странно…

— Что именно тебя смущает? То, что ты мне нравишься, или то, что я говорю тебе об этом?

— Ну, как бы да. Я не ханжа, но немного не одобряю отношения между мужчинами. Прости…

— Каймин, я…

Что хотел сказать Тан, я так и не узнала. Неожиданно дверь зала распахнулась, и на пороге появился слуга. Почтительно склонившись, он сообщил, что меня ожидает король.

— Мы еще вернемся к этому разговору! — как-то угрожающе произнес Ларен и отступил в сторону, позволяя мне уйти.

На то, чтобы привести себя в порядок, мне благосклонно выделили аж четверть часа! Впрочем, хватило и этого, чтобы поменять рубашку и надеть другой камзол. А еще принять успокоительное, потому что нервы были на пределе — не только от предстоящей встречи, но и от слов Гана. Они шокировали, выбивали из равновесия. Я даже подумать не могла, что он… может испытывать к Дерену чувства. Это было невероятно странно, а еще неправильно и грустно. Что делать дальше, я пока не представляла.

Сделав несколько глубоких вдохов и сжав руки в кулаки, я последовала за провожатым. Интересно, что потребовалось королю? Да еще в тронном зале, заполненном любопытными придворными.

Отчего-то, когда я переступила порог и увидела лицо Ледышки, на сердце сделалось тревожно. Ноги неожиданно одеревенели, и вперед меня двигала только сила воли. Я с трудом справлялась с желанием развернуться и сбежать, но вместо этого шла. Медленно, оттягивая неминуемое. Когда до трона оставалось несколько шагов, я остановилась и почтенно склонила голову.

— Каймин ал Дерен! — произнес Снежный король, и я посмотрела в его льдистые глаза. — Отныне ты можешь носить прически, подобающие правящим.

— Что? — тихо выдохнула я, не желая верить в сказанное.

— Последний мужчина рода Дирен скончался этим утром. Титул князя Вьюжного, со всеми владениями и обязанностями, переходит к тебе. Сегодня на закате ты принесешь мне клятву верности и получишь полагающиеся регалии. Теперь можешь идти.

И я пошла, даже не поблагодарив своего короля, тем самым нарушив все мыслимые и немыслимые правила. Отец… его больше не было. Человек, ради которого я старалась быть сильной, покинул меня. Ушел в обитель Лихар, оставив после себя разрывающую боль. Мне хотелось выть, забиться в самый темный угол и кричать от осознания: теперь я совсем одна. Потерянная, одинокая, никому не нужная…


Я держала лицо, когда покидала тронный зал. Крепилась, когда шла по коридорам в отведенные мне покои. И только там, закрывшись в спальне, сползла на пол и разрыдалась, сгорая от нестерпимой боли в груди.

Снежный король… Ты отнял у меня брата, который был моей вселенной. Отнял отца, что был опорой. Ты отнял у меня все… Но от этого жажда мести стала ярче и обжигающей в разы. Ты отнял мою жизнь — я отниму твою. Места сомнениям не осталось.

Кажется, кто-то приходил. Долгое время пытался выломать двери, но защитный артефакт, который я установила, работал исправно. Через зеркала я чувствовала чужой прожигающий взгляд, но теперь он не беспокоил меня. Сейчас стало безразлично все, кроме…

На дне шкафа осталась еще одна баночка с порошком, и, нащупав ее, я с облегчением выдохнула. Доза в этот раз получилась гораздо больше обычного. Захлебываясь слезами, я почти не видела, что делаю. Боль выжигала меня. Заполняла душу тьмой. Все, что мне осталось, это месть. Но стоила ли она того, чтобы сейчас собирать себя из осколков и заставлять жить?

Брат, отец, друзья… А были ли они вообще когда-нибудь? Было ли хотя бы одно счастливое мгновение из прошлого? Или они все тоже оказались выдумкой, попыткой умирающего сознания облегчить участь нерадивой хозяйки? Где реальность, а где вымысел? Как отделить одно от другого? И хочу ли я знать это? Пожалуй, что нет. Сейчас я хотела только забыться, и будь что будет.

Я повалилась на постель прямо в одежде, и меня подхватил разноцветный калейдоскоп, в котором не было места лицам и эмоциям. Лишь яркие краски света да тихие удары постепенно замедляющего свое движение сердца. Тонкая грань между жизнью и смертью… Но как же на ней спокойно.





Глава 16




— Что же ты делаешь, девочка? — смутно знакомый голос на задворках сознания.

— Надо вывести эту мерзость из организма, иначе она выгорит, — еще один, тяжелый и злой. — Почему вы мне ничего не сказали?!

— Это был ее выбор. Я надэялас, что она справитса сама.

— Об этом мы поговорим позже. Ты знаешь, как ей помочь?

— Огон надо выжигат огниом. Я это сдэлаю.

— Айя…

— Лучшэ пуст мэсяц просидит бэз магии, чэм лишится ее совсэм. Тэм болэе других идэй у вас всо равно нэт.

— Действуй!

Кто-то коснулся моей руки, крепко сжал ее в ладонях, и… пришла боль. Только не та, душевная, от которой я так отчаянно бежала, а физическая. Огонь заструился по венам, искрами разжигая кровь и уничтожая мое чудесное лекарство. А вместе с этим стала возвращаться и память. Слезы струились по лицу, но они не могли потушить это пламя. Я пыталась, отчаянно пыталась вырвать руку, но двое мужчин держали крепко. Прижимая меня к постели, они шептали пустые слова утешения, но что слова в сравнении с огненной геенной, в которую я погружалась?

— Сегодня все закончится, — хрипло прошептал Снежный король, сильнее сжимая мои плечи.

— Рин, ты знаешь, что это опасно! Еще слишком рано…

— Как бы не было поздно! Я все решил, учитель.

— И все же, я считаю…

— Лаэл, остав малчика! Будущэму, что вижу я, это никак нэ наврэдит.

— Сговорились, — пробурчал архимаг. — Айя, может, стоит усыпить девочку?

— Тэпэр можно. Я выжгла всо!

— Вот и чудесно! Ваше величество?

И на смену цветному хороводу пришла темнота.





* * *


Слова древней клятвы верности давались тяжело. Не потому, что язык был стар и почти забыт, а из-за тех слов, что приходилось произносить. Я клялась оберегать тех, кого люблю, хранить свои родные земли и служить великому и мудрому Снежному королю даже в обители Лихар. Только все было ложью.

Я не смогла спасти родных, и вот их уже нет на этом свете. Мой мир менялся, и, быть может, завтра, когда взойдет солнце, он уже будет другим — темным, подчиненным богу хаоса. Король оказался хладнокровным убийцей, который заботился лишь о неприкосновенности власти.

Разве такая клятва может считаться действительной? Я сильно сомневалась, однако магическая составляющая заставляла меня беспокоиться о ее влиянии на мои планы по отмщению. На протяжении церемонии я сохраняла каменное выражение лица, а после завершения поспешила смешаться с толпой.

Я старалась, очень старалась не сталкиваться ни с кем из знакомых. Не хотелось выслушивать слова сочувствия или, тем паче, благодарить за поздравления. Я предпочла показаться всем гордой и холодной, ибо боялась в противном случае позорно разреветься.

Увы, но особо близких знакомых мое нежелание общаться не оттолкнуло. И если от учителя и Ларена я смогла сбежать, то Мирайя без труда нашла меня на террасе. Встав рядом, она долгое время смотрела на звездное небо, в котором медленно танцевали разноцветные огни. Молчала, то ли подбирая слова, то ли не желая ничего говорить, но ее присутствие казалось красноречивее любых слов.

— Ты вэд понимаэш, что обратной дороги ужэ нэ будэт?