Лавандовая спальня

– Но зачем ему было убивать миссис Синглтон? – спросила Кэтрин, чувствовавшая себя почти такой же несчастной, как ее дядя и тетя. – Если он или они уже совершали кражи, не в Кромберри, а где-то еще, они могли дождаться, когда она выйдет из своей спальни и спустится выпить чая или пойдет прогуляться.

– Ты видела этот дождь? – Бет приподняла мокрый подол нарядного кремового платья. – Сегодня ни одна знатная дама не выйдет из дому без крайней нужды. А он или они, может быть, уже собрались покинуть Кромберри и перебраться, например, в Брайтон. Там у грабителей больше возможностей для совершения своих злодеяний.

– Ох, я не знаю! – Кэти покосилась в сторону сидевших на диване горничных, шепотом обсуждавших свой разговор с полицейскими. – Возможно, они не ожидали, что миссис Синглтон окажется в своей спальне. Только вот почему она не кричала, когда увидела вошедшего в комнату убийцу?

– Может быть, она и кричала, – возразила Бет. – Да только ее никто не услышал. Или она приняла вошедшего за гостиничного лакея и не испугалась. С ее высокомерием она навряд ли запомнила в лицо здешнюю прислугу!

– Она не была приятной леди, но не заслужила такой участи! – Кэти подумала об одном из своих последних рисунков – длинная змея с лицом миссис Синглтон обвила кольцами прочный дуб, узоры на коре которого складываются в лицо мистера Синглтона. Девушка внезапно почувствовала угрызения совести и пообещала себе сжечь рисунок, как только доберется до своей спальни.

– Надеюсь, констебли во главе с мистером Грейтоном отыщут негодяев, сколько бы их ни было! – горячо поддержала ее Бет, но тут же безнадежно махнула рукой с зажатым в ней мокрым зонтиком. – Хотя их уже, скорей всего, нет в Кромберри. Надо сказать Джону, пусть расспросит своих возчиков, не просил ли кто-нибудь одного из них подвезти по дороге из нашего городка?

Кэтрин одобрила эту идею. Ей очень хотелось помочь констеблям найти убийцу, один раз им с Бет это уже удалось, но сейчас она не видела возможности быть полезной. Обе девушки еще немного поговорили о случившемся, поминутно вздыхая и косясь в сторону лестницы, затем Бет пригласили побеседовать с сержантом. Она могла видеть кого-нибудь на улице возле гостиницы или заметить, что кто-то заглядывает в окна, пока сидела за конторкой.

Миссис Лофтли, появившаяся в холле, разогнала горничных, решительно приказав им заняться каким-нибудь делом, а сама прошла в свою спальню, чтобы ненадолго прилечь. Скоро должен был вернуться мистер Синглтон, за которым послали, и миссис Лофтли справедливо полагала, что худшее еще впереди. Мистер Лофтли вышел вместе с одним из констеблей осмотреть двор и хозяйственные постройки – вдруг обнаружатся следы прятавшегося там убийцы?

Кэтрин осталась одна в холле.

«Скорей бы вернулась миссис Дримлейн! – думала она, склонившись над конторской книгой, где были записаны имена гостей и сроки их пребывания в «Охотниках и свинье». – Я не могу себе представить, как утешить тетю и дядю, а миссис Дримлейн сумеет найти нужные слова, чтобы ободрить их. А может быть, и к лучшему, что ее не было в своей комнате в то время? После миссис Синглтон она здесь самая состоятельная дама, и негодяи могли ограбить и ее! Ах, боже мой, что, если бы она тоже стала жертвой убийц?»

Ужас охватил Кэтрин, и она вскрикнула, когда, подняв голову, обнаружила над конторкой нечесаную голову какого-то мальчишки.

– Ты кто? Что тебе нужно? – Кэти вскочила на ноги, конторская книга от ее резкого движения упала на пол.

Мальчишка проворно отпрыгнул в сторону, удивленный стремительностью довольно пухленькой девушки.

– Вот, вам велели передать, мисс. – Он опасливо вытянул вперед руку с зажатой в ней бумажкой, словно Кэтрин могла наброситься на него с кулаками.

– Мне? – Кэтрин никак не могла прийти в себя после недавнего испуга.

– Вам, мисс, – нетерпеливо ответил мальчишка, вытягивая руку еще дальше, но не приближаясь к конторке. – Мне сказали передать это молодой леди в розовом платье.

Кэтрин наконец взяла бумажку кончиками пальцев, стараясь не касаться грязной руки мальчика.

– Кто сказал? – Парнишка не походил на почтальона, и Кэти никак не могла взять в толк, откуда он взялся.

– Какая-то леди. – Парень пожал плечами. – Подозвала меня на улице и попросила отнести вам письмо.

Бумажка не очень-то походила на письмо, и Кэтрин быстро развернула сложенный вчетверо крошечный листок, вырванный, похоже, из записной книжки.

«Уезжай туда, откуда приехала, если не хочешь, чтобы с тобой случилось несчастье!»

Угроза, выведенная небрежным почерком на листке, так поразила Кэтрин, что она несколько раз перечитала пляшущие по бумаге слова, прежде чем осознала написанное. Кто-то хочет, чтоб она уехала! Какая-то неизвестная леди, которой чем-то помешала дочь скромного врача!

– Как выглядела… – Кэти подняла голову, намереваясь в первую очередь расспросить мальчишку о зловещей отправительнице письма, но тот уже сбежал, так же бесшумно проскользнув по ковру к выходу, как недавно пробрался в холл незамеченным под самым ее носом.

Вместо вестника грядущих неприятностей Кэтрин увидела вернувшуюся наконец миссис Дримлейн. Старушка шла через холл прямо к ней, ускоряя шаги, по мере того как сумела рассмотреть в полумраке лицо девушки.

– Что с тобой, дитя, ты выглядишь так, как будто сама увидела призрак! – За преувеличенно-бодрым тоном миссис Дримлейн попыталась скрыть растущую тревогу за свою юную подругу. – Ты же не веришь в эти истории в отличие от ваших горничных!

Кэти почувствовала, как к ее страху примешивается некоторое облегчение. Ее дорогой друг снова рядом и сумеет найти какое-нибудь объяснение происходящему.

– Миссис Синглтон убили прямо в «Лавандовой спальне»! – выпалила она, не подумав, что подобное известие может вызвать у старой дамы волнение, опасное для здоровья. – А мне только что прислали это!

Миссис Дримлейн ахнула, но до нее отчетливее донеслись последние слова Кэтрин, поэтому она сперва взяла протянутую ей записку и прочла ее, как и Кэти, несколько раз, а затем лишь недоверчиво посмотрела на девушку.

– Малиновка, что ты такое говоришь? Миссис Синглтон мертва? А эта записка как-то связана со случившимся здесь?

Кэтрин запоздало сообразила, что не следовало сообщать такие новости без нужной подготовки, и поторопилась усадить миссис Дримлейн на диван, чтобы сообщить ей обо всем уже без спешки.

Она даже смогла отвлечься от полученных угроз и довольно связно изложила старшей подруге события сегодняшнего утра, без сомнения, одного из самых мрачных в многолетней истории «Охотников и свиньи».

Миссис Дримлейн выслушала девушку с положенными восклицаниями, ее лицо выражало сочувствие сразу всем – миссис Синглтон, овдовевшему мистеру Синглтону, обеим мисс Тармонт и владельцам гостиницы, снова терявшим так много по вине чьей-то злой руки.

На самом деле старую даму в неменьшей степени встревожила записка, полученная Кэтрин неизвестно от кого и неизвестно на что намекающая, но миссис Дримлейн решила пока не пугать девушку сильнее, чем она уже была напугана.

В холле появился судья Хоуксли, и лицо его просветлело при виде двух шепчущихся на диване дам.

– Милые леди, вас-то мне и не хватало в этот горький час, – заметил он. – Полиция, увы, не смогла выяснить у здешних обитателей ничего, что могло бы помочь в расследовании, и Грейтон так огорчен этим обстоятельством, что готов свалить вину на первого встречного. Каждый, кто был здесь утром, кажется ему подозрительным, и я никак не мог убедить его не спешить с выводами и обвинениями.

Судье вовсе не обязательно было самому принимать участие в допросах гостей и прислуги, но Хоуксли был почти так же любопытен, как Бетси Харт, и столь же проницателен, как миссис Дримлейн. Он никак не мог остаться в стороне от случившегося и мирно дожидаться, пока Грейтон поймает преступников, чтобы лишь огласить в суде приговор. Признаться, судья Хоуксли завидовал главному констеблю, чья работа казалась ему куда более важной и интересной, чем его собственные обязанности. И сейчас Хоуксли, по своему обыкновению, собирался приложить все усилия, чтобы помочь младшему другу не упустить ни одной важной детали. Вот только Грейтон при всех своих талантах был порой поразительно упрям и решительно не желал соглашаться с доводами здравого смысла, приводимыми судьей. Сейчас был как раз такой случай, и Хоуксли решил сделать перерыв в споре, чтобы не наговорить лишнего и не лишиться, таким образом, возможности узнавать все последние новости о поисках преступника.

Встреча с миссис Дримлейн оказалась как нельзя более кстати, и судья тотчас предложил обеим дамам выпить чая в летней беседке. Дождь почти стих, они не успеют намокнуть, если сделают несколько шагов по двору, а ощущение прохлады, принесенной дождем, будет очень приятно после нескольких дней изнуряющей жары.


Судья Хоуксли галантно прибавил, что обе дамы очаровательно выглядят, несмотря на перенесенные сегодня потрясения, и прибавил, что мисс Хаддон очень идет ее розовое платье.

Тут Кэтрин, благодарная за комплимент, вспомнила, что она все еще в неподобающем печальным событиям розовом платье, когда миссис Лофтли уже переоделась в самое темное из своих. Извинившись перед судьей и миссис Дримлейн, Кэти попросила разрешения подняться к себе на четверть часа, чтобы сменить туалет на более скромный.

Судья пообещал сам отправиться на кухню и попросить расстроенную кухарку приготовить чайный поднос, а миссис Дримлейн с детским любопытством уселась за конторку, чтобы не оставлять холл пустым. Кто знает, кому еще придет в голову охота явиться в «Охотников и свинью»?

Разумеется, преступники не осмелились бы проникнуть в гостиницу в то время, когда в ней находятся констебли, их начальник и мировой судья, но слухи об убийстве уже поползли по городу, и скоро можно было ожидать нашествия любопытствующих.

Миссис Дримлейн, как только подумала об этом, попросила так кстати появившегося в холле констебля покараулить на крыльце, оберегая находящихся в гостинице от сплетников и сочувствующих, и впустить только бедного мистера Синглтона, до появления которого оставалось, должно быть, не более часа.

Сама же миссис Дримлейн в ожидании Кэтрин задумалась о записке. Кто и почему мог угрожать милой девушке, лишь несколько месяцев живущей в Кромберри и, кажется, не успевшей нажить себе врагов? Впрочем, кто-то думал иначе…





Глава 9




В своей комнате Кэтрин некоторое время рассматривала платья, не вполне понимая, что собирается делать. Мысли ее разлетались, как стая голубей, заметившая кошку. И только одной из птиц, попавшей в захват острых когтей, не удастся взлететь. Так и Кэти с трудом поймала эту единственную мысль – она поднялась к себе, чтобы сменить розовое платье на более темное, подобающее печальной обстановке в «Охотниках и свинье».

«Для леди в розовом платье», – вспомнилось Кэтрин сообщение мальчишки. Кто же, кто и почему прислал ей эту пугающую записку? Как будто мало убийства миссис Синглтон, которое занимает сейчас умы всего городка, а к концу дня известие о нем облетит и все соседние поместья! Так Кэтрин теперь, кроме переживаний о случившемся и помощи дяде и тете, должна думать еще и о собственных делах. Кому она успела причинить зло в Кромберри? У нее не появилось ни поклонников, вызывающих ревность у других девушек, ни сколько-нибудь близких знакомых в городке, кто мог бы позавидовать ей или захотеть занять ее место за конторкой. Возможно, миссис Дримлейн и судья Хоуксли подскажут ей, какова может быть причина столь сильной неприязни к ней со стороны незнакомой леди.

Кэтрин вспомнила, что старая леди и судья ждут ее и, кое-как поборов растерянность, выбрала самое темное из четырех своих летних платьев, синее с простой белой отделкой по вороту и узким манжетам.

Она уже открыла дверь, чтобы выйти в коридор, но очень кстати вспомнила о записке, которую положила на крышку бюро. Надо непременно показать это послание судье Хоуксли. Кэти вернулась в глубь комнаты, схватила записку и снова направилась к двери, когда услышала в коридоре резкий голос.

– И не смей приближаться к этой девчонке и ее матери! Если я еще хоть раз увижу тебя рядом с ними, пеняй на себя!

Хлопнула дверь, в коридоре послышались шаги, приглушенные расстеленной на полу дорожкой, но и они через мгновение стихли.

Кэтрин осторожно выглянула в коридор и увидела удаляющуюся прямую спину горничной. Сьюзен. Кэти отпрянула, испугавшись, что эта злобная женщина обернется, и некоторое время ждала, прежде чем снова выйти из комнаты.

По коридору Кэтрин шла медленно, подслушанные слова еще прибавили ей тревоги. С кем так грубо и дерзко говорила горничная? Конечно же, с одной из мисс Тармонт. И не надо было обладать опытом главного констебля Грейтона, чтобы догадаться – так говорить Сьюзен могла только с Оливией.

Хелен вела себя независимо и почти так же высокомерно, как миссис Синглтон, и живо поставила бы на место забывшуюся прислугу, а вот Оливия постоянно выглядела напряженной и даже – Кэтрин готова была поручиться за свои наблюдения – напуганной. Опекуны, казалось, совсем мало заботились о ней, сосредоточив все свое внимание на старшей из сестер, помолвленной и представляющей интерес для светского общества. Оливия же была слишком мала, чтобы искать ей жениха, и не обещала в будущем стать наследницей большого состояния. В отсутствие гувернантки, которую, как сообщила миссис Синглтон тетушке Мэриан, рассчитали вскоре после Рождества, девочка явно чувствовала себя одинокой и потерянной. Кэтрин видела, как Оливия потянулась к Полин Мидлхем, и к тому моменту, как дошла до лестницы, не сомневалась – Сьюзен говорила именно о мисс Мидлхем и ее матери.

Но как смеет горничная указывать своей юной госпоже, с кем ей водить знакомство, да еще в таком тоне? Почему Хелен позволяет этой женщине так обращаться со своей сестрой? Из комнаты девушек Кэтрин не услышала ни звука, ни возражения в ответ на угрозу горничной.

С самого утра обе мисс Тармонт не покидали свою комнату, и Сьюзен оставалась с ними. Что они делали, когда грабитель пробрался в комнату миссис Синглтон? Кэтрин спускалась вниз, думая об этом. Скорее всего, Хелен встала так же поздно, как и миссис Синглтон, и Сьюзен занималась ее туалетом, а Оливия тихо сидела и читала или вышивала, чтобы не потревожить склонную к резким отповедям сестру.

Главный констебль Грейтон проявил удивительную для себя чуткость и не стал требовать, чтобы осиротевшие во второй раз девушки спустились в «Зал герцогини» для беседы с полицейскими, а сам поднялся в «Комнату с портретом». Кэтрин видела его разочарованное лицо, когда он вернулся в холл. Сестры и их горничная явно не смогли сообщить ему ничего важного, как и другие постояльцы гостиницы.

Миссис Дримлейн поднялась из-за конторки сразу же, как увидела Кэтрин, и обе прошли через ресторан во дворик, отгороженный от хозяйственного двора живой изгородью. В этом дворике дядюшка Томас пару лет назад установил уютную беседку, над которой летом натягивал легкий тент, и дамы с удовольствием проводили в ней время за чаем и разговорами. Судья Хоуксли уже ждал приятельниц, устроившись в плетеном кресле, а Салли расставляла на столе чашки и тарелочки со всем, что успела испечь к этому часу взволнованная кухарка.

Всем троим не терпелось начать разговор и, едва Салли скрылась за дверью ресторана, миссис Дримлейн успела заговорить первой:

– Поистине, это ужасно! Друг мой, вам и Грейтону удалось узнать хоть что-нибудь, что поможет найти и покарать преступника?

Судья Хоуксли раздраженно отложил ложечку, звякнув о блюдце.

– Ах, если бы! Всегда находится кто-нибудь, кто что-то видел или слышал или хотя бы заметил что-нибудь необычное, но тут все как будто сговорились! Мирное, обычное утро, гости и хозяева занимались своими делами, да еще этот дождь не благоволил к прогулкам, и коридор и холл оставались пустыми довольно долгое время! Констебли опрашивают сейчас жителей соседних домов и лавочников на Мэйн-стрит в надежде, что кто-то видел незнакомца, входящего в «Охотников и свинью».

«Что стоило тетушке Мэриан не отсылать Бет за покупками, пока не закончится дождь?» – подумала Кэти, глядя в проем беседки на быстро светлеющее небо. – Тогда ничего бы этого не произошло. Или нет? Если убийца пробрался наверх по задней лестнице, присутствие Бет в холле ничего бы не изменило…»

– Мистер Синглтон еще не приехал? – спросила она вслух. Кэтрин помнила выражение страдания на лицах мистера и миссис Морвейн после смерти их дочери и боялась представить его на полном лице мистера Синглтона. А девочки? Любили ли они своих опекунов? Миссис Синглтон с ее холодностью навряд ли могла вызвать такое чувство. Ее супруг выглядел добродушным дядюшкой, но явно заботился лишь о всевозможных удобствах для собственной персоны. Они с миссис Синглтон, кажется, прекрасно ладили, но не способны были испытывать сильную привязанность к кому бы то ни было.

– Грейтон закончил с разговорами и ждет его в «Зале герцогини», чтобы уведомить о гибели супруги. Доктор Голдблюм сопроводил тело миссис Синглтон в больницу и вернулся, на случай если его помощь понадобится.

– Как она умерла? – спросила миссис Дримлейн, и судья тотчас ответил, не беспокоясь о том, что его слова окажут чрезмерно сильное впечатление на леди.

– Ее ударили узким ножом или кинжалом прямо в грудь. Жертва не защищалась, ее поза в кресле выглядела довольно расслабленной, что наводит на мысль о ее знакомстве с преступником.

– Значит, это может быть кто-то из слуг? – тут же спросила старая дама. – И любой из постояльцев?

– Или даже мистер и миссис Лофтли или мисс Хаддон, да простите вы меня за эти слова, – подтвердил судья. – Считать так было бы самым правильным, ведь тогда нет ничего удивительного в том, что никто не видел чужака, входящего в гостиницу. Но это предположение противоречит здравому смыслу – кому могли так срочно понадобиться украшения миссис Синглтон, чтобы убить и ограбить ее в час, когда в комнатах по соседству находится столько людей. Горничные и лакей могут войти в любую спальню в отсутствие гостей, а другие постояльцы не производят впечатления коварных злодеев.

Миссис Дримлейн согласно кивнула. В самом деле, уважаемый старый торговец, давно известный в Кромберри, его жена, больная женщина с девочкой подростком… Никто из них не походил на убийцу. Разве только миссис Фишберн?

– И все же Грейтону не мешало бы навести справки о постояльцах, особенно об этой вульгарной женщине с шумными манерами. По-моему, ей ничего не стоит задушить человека голыми руками, не говоря уж о том, чтобы ударить кинжалом.

– Разумеется, Грейтон собирается телеграфировать в городки, откуда прибыли все постояльцы. Не забудет он и о слугах мистера и миссис Синглтон, – тут же подтвердил судья. – Мы не можем избавить от подозрения никого из находящихся в гостинице. И Грейтон приказал обыскать все комнаты в поисках драгоценностей миссис Синглтон, включая и те, что заперты сейчас, без постояльцев. Если кто-нибудь откажется от обыска, это будет казаться подозрительным.