Кульминация страсти

– Будь так добра, принимай все звонки сама и никого не впускай.

– Как скажешь, тетя Джинни, – сказала та, уже раскрыв ежедневник. – Я перенесу встречу в одиннадцать и попрошу Чака пообедать с твоим визитером.

Чак – или Чарльз Миккелсон III – был старшим сыном Джинни, вторым человеком в компании и будущим СЕО. Правда, Гленна сомневалась, что ее мать когда-либо отойдет от дел – та была полна энергии, несмотря на то что ей уже было за пятьдесят.

– Отлично. Спасибо, милая. – Джинни жестом поманила Гленну и Бродерика за собой и закрыла дверь кабинета на замок, чтобы исключить нежданных гостей.

Гленна от волнения споткнулась, и Бродерик обнял ее за талию, чтобы поддержать, – и в этот момент она была ему даже благодарна.

Джек Стил многозначительно приподнял бровь.

– Давайте-ка все присядем.

Гленна сознательно сделала шаг прочь от Бродерика, все еще ощущая легкое покалывание от его прикосновения.

Глава корпорации Стилов придвинул одно зеленое кресло с невысокой спинкой ближе к другому, мягко коснулся руки Джинни, когда она занимала свое место, и указал глазами на зеленый же диван – словно Гленна и Бродерик были детьми, которых следовало поставить на место!

Бродерик уселся рядом с Тленной, но она понятия не имела, о чем он думает. Затем они случайно соприкоснулись коленями, и все мысли моментально улетучились из ее головы.

Да что вообще такое скрыто в этих Стилах?!

Ее мать с Джеком Стилом держались за руки, как подростки, – и это даже было мило, до определенной степени, но проблем не уменьшало.

– Мама, я понимаю, что это твое личное дело, но ты должна понимать, что, учитывая отношения наших семей, мы с Бродериком сейчас в очень неловком положении.

– Я понимаю, Гленна. Мы собирались в скором времени поговорить об этом со всеми.

Бродерик хлопнул себя по ноге папкой с документами.

– Поговорить о чем? О ваших отношениях? Или о чем-то… более связанном с бизнесом?

Джек нежно погладил большим пальцем запястье Джинни.

– Мы хотим вам сказать, что для нас это было такой же неожиданностью, как и для вас. Ничего не происходило, когда мы оба были в браке. Мы были очень счастливы с нашими партнерами.

Джинни наклонилась к Гленне и коснулась ее руки.

– Я глубоко любила твоего отца. И до сих пор люблю.

Джек откашлялся.

– Сын, ты понимаешь, как тяжело мне было после… смерти твоей матери…

Джинни оглянулась на него с нежной улыбкой и пожала его руку.

– В последнее время мы проводили много времени вместе – обсуждали экологические проблемы и экономику…

– Но наши компании конкурируют! – напомнила Гленна, все еще не понимая, к чему она клонит.

– Мы пожирали друг друга живьем. И вполне всерьез рисковали тем, что обе компании захватит «Джонсон ойл юнайтед». Их глава, Уорд Беналли, в последнее время вел себя подозрительно. И мы решили, что нужно встретиться и поговорить – ради того, что мы создали, и ради дорогого нам штата.

– Поговорить? Но вы явно не только разговаривали! – выпалила Гленна и поморщилась от собственного недостатка дипломатичности.

Ее мать, несмотря на это, фыркнула:

– Очевидно. Мы сами удивились. Хотя, конечно, не так сильно, как вы, когда открыли дверь. – Она посмотрела на вытянувшиеся лица Бродерика и Гленны и громко расхохоталась. Джек расхохотался следом за ней, и они обменялись понимающими взглядами, все еще держась за руки.

Как ни странно, это заставило Гленну почувствовать себя еще более неловко, чем тогда, когда эти двое стояли в полотенцах. То, что между ними происходило, явно не исчерпывалось сексом – это были отношения, тот уровень близости, который был ей самой недоступен с того момента, как умер ее муж.

Конечно, она была замужем не так долго, как Джинни, но она хорошо понимала боль потери. И у нее даже не осталось ребенка, который ей бы о нем напоминал. Гленна аккуратно вытерла слезы, выступившие в уголках глаз.

Бродерик подался вперед и бросил папку на кофейный столик.

– Если вы закончили, позвольте мне вернуться к делу. Значит, слухи об объединении компаний – это вовсе не слухи? Вы планируете слияние корпораций и ожидаете от нас беспрекословной поддержки, даже не посоветовавшись с нами?

– Нет, – отрезал Джек.

– Конечно нет, – эхом повторила Джинни. – Мы просто не успели ввести вас в курс дела.

– Но мы планируем это сделать, – добавил Джек. – Очень скоро, сын.

Бродерик нахмурился.


– Только не говори, что ты собираешься собрать обе семьи в одном помещении.

– Нет конечно, – ответил его отец. – Мы же не сошли с ума.

Это хорошо. Гленне и без того было сложно сконцентрироваться в присутствии Бродерика.

– Мам, что именно вы собираетесь делать? – спросила она.

– Мы назначим два отдельных семейных собрания. – Она твердо посмотрела на дочь. – Чтобы у всех было время обдумать то, что мы хотим сказать.

– Но потом, – вступил Джек, и Гленна поморщилась от его менторского тона, – мы надеемся, что все согласятся с нашим решением.

Бродерик тяжело вздохнул, откидываясь на спинку дивана.

– Отец, мне кажется, ты ожидаешь слишком многого. – Он повернулся к Гленне: – Не знаю, как твоя семья, но мои братья и сестры будут рвать и метать, когда об этом услышат.

В этом Гленна была совершенно согласна с Бродериком. Когда ее родственники услышат о том, что им нужно отказаться от компании, построенной многолетним трудом, потому что Джинни и Джек попросту поговорили… «Рвать и метать» – это явно слишком мягкое описание их возможной реакции.



Бродерик не раз бывал в ресторанах во всех уголках земного шара; он любил вкусно поесть. Но ничто не могло сравниться с кухней в «Китс кодиак кафе» – ресторанчике в маленьком городке неподалеку от Анкориджа. Это была закусочная самого простецкого типа, стоявшая на берегу залива, с видом на доки. За большими деревянными столами обычно собирались шумные компании – такие, как его семья.

Все раскрыли меню, но он точно знал, чего хочет, поэтому в него даже не заглянул. Он доверху налил кофе в кружку – энергия сейчас ему бы не повредила. Официантка быстро и деловито, но без угодливости приняла у них заказ – еще одна причина, по которой все они любили здесь бывать. Их, конечно же, здесь прекрасно знали, но им нравилось, что с ними обходятся как с обычными посетителями.

Бродерик и его братья и сестры бывали здесь еще с самого детства. Отец приводил их сюда по воскресеньям и еще иногда в будние дни перед школой, чтобы их мать могла поспать подольше. Тогда Бродерик не задумывался о том, что отец специально это делает, чтобы они не отрывались от корней, – водит их в самые обычные места, такие, где бывают обыкновенные люди и где по радио крутят кантри и прочее старье. Здесь пахло домашней едой и дымом из камина. В детстве Бродерик восхищался чучелом медведя и громкой музыкой и думал, что здешние повара готовят почти так же хорошо, как его мама. Впрочем, он все еще так считал.

В те времена они всегда заказывали одно и то же: колбасу из оленя, яичницу и огромные стопки блинов с сиропом из диких ягод. Но сейчас он предпочитал яичницу с лососем по-бенедиктински.

Отец всегда говорил, что у их матери самая сложная работа, – следить за всеми детьми семейства Стил, и перед каждым завтраком напоминал им, чтобы они слушались ее и своих учителей в школе. И если никаких серьезных проступков за последнее время не было, то брал их с собой на рыбалку. Бродерику казалось, что отец специально так поступал, чтобы научить их не ябедничать друг на друга, – и это сработало. Отношения в их семье были крепкими и дружескими. Но тем сложнее им было пережить потерю, когда и мать, и одна из сестер погибли в авиакатастрофе.

За столом было тесно, но все равно казалось, что без Бреанны остается пустое место. Они до сих пор иногда по привычке бронировали столик на шестерых. Впрочем, сегодня к ним присоединился дядя.

Дядя Конрад, младший брат Джека Стила, не принимал участия в создании компании. Он был на пятнадцать лет моложе Джека и пришел в «Стил индастриз» уже после того, как окончил университет. Сейчас он работал в отделении в Дакоте. Компания Стилов стартовала на Аляске и начала расширяться в сторону Северной и Южной Дакоты, а Миккелсоны двигались в противоположном направлении, и теперь одни пытались вытеснить других.

Он потянулся за кофейником, придвигая свой стул ближе к столу.

– А где Джек? Со вчерашнего утра, когда стали распространяться эти слухи, он как будто прячется. Довольно невежливо с его стороны. Маршалл, Бродерик? Вы что-нибудь знаете?

– Я сам только что прилетел, – прокомментировал Маршалл. Он, как пастух на ранчо, следил за тем, чтобы все было в порядке, в том числе облетал трубопроводы на гидросамолете, наблюдая, нет ли где аварии.

– Ну да. Я просто считал, что могу рассчитывать хотя бы на то, что он мне перезвонит, – сказал дядя Конрад, отхлебывая кофе. – Скажи, Бродерик, правда, что ты и Гленна Миккелсон застали Джека с…

Бродерик передернул плечами и сделал большой глоток кофе, а потом долил себе и поднял опустевший кофейник, и официантка, проходя мимо, выхватила его у него из руки.

– У меня даже слов нет, чтобы начать рассказывать. А ведь, заметьте, я видел это своими глазами. – Бродерик посмотрел на самую младшую из сестер.

– Да уж, это сложно осмыслить, – прокомментировала Делани, добавляя ложку ягод в овсянку.

Наоми, самая прямолинейная из всех, положила руки на стол:

– Скажи, он правда этим с ней занимался? С Джинни Миккелсон? В душе? Прямо у нее в офисе?

Бродерик подцепил вилкой кусок своей яичницы.

– Вы, похоже, вовсе не нуждаетесь в моем рассказе.

Наоми намазала масло на тост.

– Да что на него вообще нашло?

– О, я думаю, мы все прекрасно знаем, что на него нашло, – прокомментировал дядя Конрад. – Он, конечно, старше меня, но все-таки не мертвый. – Он многозначительно подвигал бровями.

– Фи. – Делани скривилась и отставила тарелку. – Я, вообще-то, тут пытаюсь поесть.

– И вы думаете, это все? – Наоми положила в кофе пару таблеток сахарозаменителя. – Роман с кем-то из Миккелсонов – запретный плод? – Она взглянула на Бродерика. – Хочу сказать, ну, у тебя тоже это было, и…

Бродерик сердито посмотрел на сестру и мысленно проклял себя за тот вечер, когда чересчур напился и ей об этом рассказал.

– Ладно, ладно, – поморщилась та. – Что вы все такие раздражительные?

– Мне удалось с ним поговорить по телефону, – сказала Делани, – и он, конечно, не рассказал никаких подробностей, но признался, что они влюблены друг в друга.

Раздалась серия пораженных вздохов.

– Бродерик, – наконец произнес дядя Конрад, – ты единственный, кто видел их вместе. Что скажешь?