Кто убил Оливию Коллинз?

Элисон солгала полицейским. Она солгала и Холли, но только ради ее же пользы. Элисон заходила к Оливии в тот самый день, перед тем как ехать в аэропорт. Она сама открыла дверь ключом, который Оливия когда-то ей всучила.

Элисон с самого первого дня не сомневалась, что полиция охотится именно за ней. Что она оставила отпечаток пальца или другую улику. Но нет. Видимо, ее никто ни в чем не подозревал.

Элисон подняла бокал в сторону коттеджа Оливии.

— Ты получила свое, — прошептала она.





Фрэнк




— Ведь не может такого быть, а? — с этим вопросом Эмма открыла дверь машины Фрэнка и запрыгнула внутрь, озадаченная.

Утром он прислал эсемэску, что заедет за ней. У обоих есть машины, ездить вместе нет никакой необходимости, но Фрэнку уже казалось, что так и будет продолжаться до самого его выхода в отставку.

А еще ему казалось, что, как ни удивительно, именно с Эммой Чайлд он, скорее всего, будет общаться и после ухода, несмотря на то что с другими напарниками он проработал гораздо дольше.

Странная штука жизнь.

— Все может быть, — сказал он. — Пристегнись. Как бы там ни было, Амира уверена. Отпечатки совпадают. Нет ни одного отпечатка Кэма, и нашелся только один отпечаток Лили-Мэй, на пульте от телевизора. Вполне объяснимо, если верить словам родителей. Но она перестала туда ходить намного раньше, чем Вулф.

— Ну хорошо, он трогал котел. Это еще не означает, что он заклеил лентой отдушины, отвинтил болты и забил трубу. Он же любил у нее бывать, и она ему симпатизировала, все так говорят.

— А что, если не так? — сказал Фрэнк. — Что, если она просто использовала ребенка, чтобы досадить его матери? У меня, к примеру, детей нет, но я не уверен, что стал бы терпеть у себя в доме чужого ребенка, который целыми днями пялится в телевизор и опустошает запасы в кладовке. Тем более, если его мать дает понять, что она от этого не в восторге.

— Да, но не суди всех по себе, Фрэнк. Ты брюзга. А Оливии, судя по всему, было очень тоскливо одной. Может быть, он скрашивал ее одиночество. В это несложно поверить, гораздо проще, чем в то, что восьмилетний ребенок знает, как отравить человека угарным газом.

— Ох уж эти нынешние дети. Они даже не знают, что у женщин бывают волосы на лобке.

— ЧТО?

— Слыхал такое, — усмехнулся Фрэнк. — Я имею в виду, в интернете сейчас можно что угодно найти. Ты лазила к нему в шалаш на дерево. Не заметила склонности к психопатии?

Эмма покачала головой.

— Господи, он же еще совсем маленький. Он не способен никого убить.

— Сама знаешь, что это неправда, Эмма. Дети убивают. И вообще, что, если он и не собирался ее убивать? Может, это произошло случайно?

— А прозрачная лента?

— Ну, может, заигрался?

— Не верю. Да ты и сам не веришь. Это уже высасывание из пальца, Фрэнк.

Они приехали. Фрэнк набрал код на замке, и ворота распахнулись.





*




Их уже ждали. Во всяком случае, так это выглядело на первый взгляд. Жители Пустой Долины сбились в небольшую кучку напротив дома Соланке. Собрались почти все. Сами Соланке, Дэли, Хеннесси и Джордж Ричмонд. Взрослые разговаривали между собой. Дети играли на дороге. Вулф и Кэм пинали мяч, а Лили-Мэй путалась под ногами у брата. Герой-любовник Рон и Миллеры отсутствовали.

— Интригующе, — сказал Фрэнк, остановив машину у обочины.

— Даже очень, — согласилась Эмма.

Они вышли из машины и направились к собравшимся.

— Как дела, господа полицейские?

Судя по всему, Мэтта Хеннесси назначили официальным представителем.


Странный выбор, подумал Фрэнк. С другой стороны, вчера он тоже не ожидал от него кулачного боя с соседом.

— Доброе утро, мистер Хеннесси. Господа. Сегодня мы хотим поговорить только с мистером и миссис Соланке. — Он кивнул Лили и Дэвиду.

— Да, мы в курсе, — сказал Мэтт. — Полагаем, вы нашли отпечатки пальцев Вулфа по всему дому Оливии.

Фрэнк и Эмма переглянулись.

— Мистер Хеннесси, это разговор между нами, Лили и Дэвидом. Здесь не подходящее место для такой беседы.

— Почему же, мы ничего не имеем против, — сказала Лили. — Просто нам кажется, что мы можем сэкономить ваше время. Утром мы поговорили с Вулфом. Вы уже знаете, он часто бывал у Оливии, мы вам об этом рассказывали. Мэтт говорит, вы выяснили, что кто-то испортил котел в доме Оливии. Вулф нам сказал, что знает, где котел и что он один раз его потрогал. Вот почему там могли оказаться его отпечатки пальцев.

— Хорошо, — сказал Фрэнк. — Но мы все равно хотим с ним побеседовать.

— Дело вот в чем, — перебил Мэтт. — Никто из детей в тот день и близко не подходил к дому Оливии. Лили-Мэй сидела с мамой, а Вулф пришел к нам. Он играл с Кэмом в шалаше на дереве. Во всяком случае, после школы.

— Третьего марта? — сказал Фрэнк. — Вы точно помните дату?

— Да, — ответила Крисси. — Было довольно холодно. Я сделала мальчикам горячий шоколад и принесла им под дерево. Я точно помню, потому что присматривала за ними. А потом Вулф пришел к нам, и они еще немного поиграли на компьютере у нас, пока за ним не зашла Лили и не увела домой.

Фрэнк посмотрел на выстроившихся перед ним в оборонительную позицию взрослых. Кто их знает — правду говорят или нет. Он понимал, как нелепо выглядит его требование допросить восьмилетнего ребенка.

Однако в этом и заключается его работа — задавать вопросы.

— Вулф! Кэм! — позвал он.

Мальчики оставили мяч и подошли поближе.

— Вулф, ты часто бываешь у Хеннесси, в шалаше на дереве?

Мальчик посмотрел на него снизу вверх.

— Все время.

— С Кэмом?

На этот раз ответ прозвучал не столь уверенно.

— Ну да. Иногда.

— Тебя кто-то научил, чтобы ты так ответил?

— Нет.

Фрэнк повернулся к Кэму.

— Итак, молодой человек. Ты помнишь, что играл там с Вулфом несколько месяцев назад? Примерно третьего марта? Твоя мама говорит, что дала вам горячий шоколад, а потом Вулф пошел к вам домой, и вы играли в компьютерные игры.

Кэм посмотрел на родителей, потом снова на Фрэнка.

— Ну да. Конечно. Помню. Был холодный день. Кажется, еще дождь пошел. Даже такой ледяной дождь, знаете. Вулф сказал, что проголодался. Я ответил, что попрошу чего-нибудь у мамы. Мы там долго сидели, в шалаше. Наверное, маме стало стыдно. Она постоянно меня там забывает, особенно если накачается джином. Потом мы еще говорили про реслинг. Мне больше всех нравится Джон Сена. А Вулф болеет за Кевина Оуэнса. Я ему говорю: Сена, если захочет, оторвет твоему Оуэнсу бошку и засунет ему в глотку. А Вулф и говорит: а вот если Оуэнсу дать «калашников», ну, это, конечно, не совсем по правилам…

— Кэм, — рявкнул Мэтт. — По-моему, ты уже достаточно наговорил. Крисси не пьет джин. — Он нервно улыбнулся. Парень явно отошел от сценария, пошла импровизация.

Фрэнк глубоко вздохнул. С одной стороны, их немного жалко, но зачем же делать из него идиота.

Эмма положила руку ему на плечо.

— Этого вполне достаточно, — сказала она. — Спасибо, что уточнили все факты.

Соседи неуверенно переглядывались. Сейчас, в холодном дневном свете, их гениальный план не выглядел столь гениальным, как им казалось вчера. Фрэнк подозревал, что без выпивки не обошлось.

— Гм. Ну что ж, отлично, — сказал Мэтт. — Э, послушайте, можно с вами поговорить, пока вы не уехали?

Фрэнк шумно втянул воздух.

— Почему бы и нет? Раз уж мы все равно здесь.

Они пошли за Мэттом в дом, где он пригласил их в гостиную, обставленную в стиле 70-х годов.

— Не работаете сегодня? — спросил Фрэнк, когда они сели.

— Взял несколько отгулов. Решил побыть немного с семьей.

— Понятно. Это важно.