Ксенофоб

– Я так и понял. Вы, Кирилл Бенедиктович, всегда умудряетесь найти на свою голову неприятности. Интересно живете!

– Жаль, что это свойство коснулось моих близких и друзей.

– В общем, так. – Игнат Михаэлевич вернул Грэга на кушетку и вынес свой вердикт: – Пятью минутами тут не обойтись. Психика пациента нарушена весьма серьезно. К сожалению, я в большей степени практикую хирургию, а не лечение психический расстройств… но кое-что и я умею!

Доктор скромничал. Я точно знал, что у него получалось справляться с самыми серьезными случаями. Он несколько раз возвращал разум пациентам, от которых успевали отказаться все ведущие психиатры империи.

– Сколько времени займет курс лечения?

– Сложно сказать… дни, недели, может, месяцы… зависит от случая. К тому же все осложняет контакт с чужими расами. Тут сам тойфель[12] ногу сломит, куда уж мне с моими скромными талантами…

– И до этого момента я никак не смогу его допросить? Очень важно узнать хоть что-то, найти любую зацепку в этом деле. Иначе последствия могут оказаться весьма и весьма плачевными…

– Попробовать можно, – ответил Блюмберг, глядя мне в глаза, – но дело это крайне рискованное. Существует весьма высокая вероятность негативного исхода. Пациент может полностью и навсегда лишиться рассудка. Более того, стать овощем, неспособным самостоятельно дышать и двигаться. А ведь вы назвали его своим товарищем… так что решать вам.

– Все настолько опасно? – Я вспомнил прекрасную Элен, их чудесную дочурку Дару. Нет, так рисковать Грэгом ради призрачного шанса услышать что-то новое о потерянной реликвии я не мог.

– Я могу снизить процент риска примерно наполовину, – внезапно добавил доктор, и мне показалось, что его глаза зажглись авантюрным огнем – весьма опасный знак. – Есть один способ… мой экспериментальный метод! Но, скажу честно, на людях я его еще не испытывал. Впрочем, в теории все выглядит очень даже хорошо!

– В чем же подвох?

– Я введу пациенту внутривенно раствор собственного приготовления… это вернет его из состояния полной отрешенности к жизни, пусть только на короткое время. В теории мой метод должен заметно ускорить и сам процесс выздоровления пациента… если, конечно, не убьет его…

– И что за раствор вы изобрели?

– Экспериментальный препарат на основе природных алкалоидов, но с моими оригинальными добавками. Понимаете, при постоянном употреблении кокаина могут развиться психозы вплоть до шизофрении. Но мои добавки нейтрализуют их. Пациент, уже находящийся в глубоком психологическом шоке, вновь обретает чувство реальности[13].

«Поторопись, Бреннер, иначе быть беде…» – услышал я, словно наяву, голос фогеля.

Доннерветтер! Брать на себя ответственность – невыносимый груз. Но кто-то же должен это делать. Надеюсь, Грэг понял бы мои мотивы и не держал бы на меня зла за это сложное, но необходимое решение.

– Доктор, я согласен. Давайте опробуем ваш метод.





XI

Метод доктора Блюмберга




Приготовления не заняли много времени. Грэга отвели в операционную, уложили на стол и надежно зафиксировали ремнями руки, ноги и голову. В зубы репортеру сунули деревянную палочку. Доктор пояснил, что это необходимо для безопасности самого же пациента. Неизвестно, как поведет себя его организм под воздействием препарата, да и вспышки агрессии со стороны репортера могли оказаться весьма опасными.

Я полностью доверял его профессионализму и врачебному чутью. Были ситуации, когда он помогал мне, и ни разу я не пожалел о том, что к нему обратился.

Цецилия в белоснежном халате принесла поднос с инструментами и несколько заполненных пробирок. Она преобразилась. Сейчас, выполняя служебные обязанности, Циля выглядела величественно. Некоторым людям работа к лицу, она показывает их предназначение в жизни.

Операционная комната была обставлена просто: пара деревянных шкафов, стол с деревянным подголовником для пациента, застеленный чистой простыней, несколько табуретов рядом – на одном стоял таз, на втором – пара бутылей, рядом еще один столик поменьше – на него Циля водрузила поднос с инструментами. Естественного света не хватало – маленькое круглое окошко давало его недостаточно, но Блюмберг запустил автономную динамо-машину, купленную им за какие-то бешеные деньги, и над головами вспыхнула яркая электролампа – весьма редкая вещица.

Мне указали на стул в углу операционной, где я и разместился. Мешать и лезть с советами я точно не собирался, но и пропустить даже часть процедуры не мог. Вдруг Грэг скажет нечто важное, а я не услышу этого. Любая мелочь могла помочь в расследовании. Ведь теперь на кону стояли не только абстрактные интересы фогелей и таинственные беды, сулимые Валером, но и здоровье Грэгуара, как умственное, так и физическое. Я чувствовал за него ответственность. Он был моим другом, а я – тот человек, кто привел чужаков в наш мир. Значит, он косвенно пострадал от моих действий. Мне и ответ держать.

– Итак, приступим! – Блюмберг, тоже в халате, вышел на середину операционной.

Громадный, с сияющим взором, он весь был в предвкушении свершений. Если бы я не знал лично о его талантах, то, возможно, передумал бы в эту минуту. Доктор пугал меня.

В руке Блюмберг держал шприц.

– Кирилл Бенедиктович, что бы ни случилось, не паникуйте! У меня все под контролем. Ваше дело – ждать, а как я дам знак, тогда и начинайте задавать свои вопросы.

– Понял, – кивнул я. – Лезть под руку не буду.

– Вот и славно, ну что ж, начнем-с!..

Блюмберг ввел содержимое шприца в вену репортеру. После чего отступил на шаг назад и с огромным интересом принялся наблюдать за последствиями.

Эффект не заставил себя ждать. Грэгуар, до этого безучастно смотревший в точку на потолке, внезапно широко раскрыл глаза.

Я в волнении привстал со своего стула. Препарат действовал.

Тело репортера затрясло в конвульсиях, Блюмберг сделал мне предупреждающий жест. Я помнил. Мое дело ждать, все под контролем!.. Но мне так не казалось. Грэга трясло все сильнее, мышцы его сводили мощные судороги, глаза закатились, он до хруста сжал зубами деревянную палочку, в уголках рта появилась белая пена. Все это очень напоминало эпилептический припадок, но доктор выглядел спокойным, и мне ничего не оставалось, как молча ждать, чем все кончится. Если я убил Грэга, у меня не было иного выхода, кроме как застрелиться самому.


Если бы не ремни, репортер непременно упал бы на пол или сломал себе что-то. Но Блюмберг надежно зафиксировал его тело, и Грэг уцелел.

Цецилия протерла влажным полотенцем лицо Грэгуару, вытащила защитную палочку из его рта и выдавила пару капель воды ему на губы, но этим ее вмешательство в процесс ограничилось.

– Еще пара минут, – негромко произнес Блюмберг. – Сейчас он стабилизируется.

Грэга перестало трясти, тело его расслабилось. Он вновь открыл глаза, на этот раз зрачки были сильно увеличены, но взгляд перестал быть мутным и бессмысленным, как прежде.

– Попробуйте его спросить о чем-нибудь! – предложил доктор. – Он слышит нас, понимает, но будет ли реагировать – не знаю…

– Грэг? – осторожно начал я. – Ты можешь говорить? Грэг?!

Сначала ничего не произошло. Репортер, как и прежде, молчал, погруженный в себя. Я подумал было, что метод Блюмберга дал осечку, но тут Грэг широко улыбнулся, сфокусировал на мне взгляд и что-то тихо произнес.

– Я не расслышал! Повтори, пожалуйста!

– Небо такое синее, – послушно повторил Грэгуар. – Лазурь, в которой тонут облака и души. А за ним, там выше – бездна. Она поглотит всех. От нее нет спасения. Бездна придет!..

– Подожди, не торопись. Как ты себя чувствуешь? Что с тобой случилось?

– Кира? – взволновался вдруг Грэг. – Это ты, Кира?

– Я здесь, я рядом.

– Кира, он ведь маяк. И он до сих пор светит. Сделай что-нибудь, Кира! Сделай поскорее. Времени все меньше!..

Теперь он говорил, кажется, об Адди – странном мальчике-маяке. Ребенка жестоко пытали – я видел его покрытую шрамами спину, где не пропустили ни клочка кожи, его изувечили, чтобы он стал тем, кто показывает дорогу чужакам. После тех событий Грэг и Элен усыновили мальчика. Адди начал жить обычной жизнью и, казалось, забыл обо всем…

Но ведь посольства уже появились и надобность в способностях Адди отпала? Мне объяснили в свое время, что таковы законы природы, и больше четырех посольств быть не может. Все четыре уже здесь, пусть не все еще опустили свои энергобарьеры.

– Времени? До чего? Что должно случиться?

– Что случится? – неподдельно удивился Грэгуар. – А разве ты не знаешь? Они нашли другой путь сюда. Обходной путь через эфир. Они идут сквозь бездну на свет маяка. Потуши маяк, Кира! Загаси его! Грядет конец света, и ты один можешь его остановить!..

У него начался бред, это очевидно. Блюмберг, наблюдавший со стороны за нашей беседой, недоуменно пожал плечами и начал готовить второй шприц.

– Прошу тебя, успокойся! Все будет хорошо! Дыши глубоко и ровно! Вот так, молодец…

Через пару минут Грэг расслабился. Про бездну и конец света он более не вспоминал. Что это было – бред или пророчество? Меня же интересовала реликвия. Ее потеря будет иметь ощутимые негативные последствия. Мы не должны враждовать с фогелями. С чужаками нужно дружить, торговать, но не воевать. Такая война погубит империю.

– Где я? Кира! Это ты, Кира? – Грэгуар вновь открыл глаза.

– Это я. Все в порядке, ты среди друзей!..

– Тогда почему я привязан? – задал вполне логичный вопрос репортер. Кажется, постепенно он приходил в себя.

– Грэг, врать не буду, мы тебя привязали, потому что ты нестабилен: то в прострации, то буйствуешь. А сейчас от конской дозы препарата у тебя случилось временное просветление, но скоро ты опять отключишься, поэтому скажи скорее: что последнее ты помнишь?

Лоб Грэга пересекли две глубокие морщины, он изо всех сил пытался вспомнить.

– Я был на том приеме…

– В посольстве фогелей?

– Да, меня пригласили, единственного из всех репортеров. Приглашение прислали мне домой, лично в руки… Это показалось мне странным, обычно подобные приглашения высылают в редакцию. Поэтому я попытался выяснить имя отправителя…

– Получилось? – заинтересовался я.

– Да, приглашение отправил некто Степан Симбирский. Поговорить с ним у меня не получилось – оказалось, он из деловых, опаснейший человек… но приглашением я воспользовался и на прием пошел. Грех был упускать такой шанс… – Репортер умолк, тяжело дыша.

Симбирский? Ведь именно его люди привезли Валера нанимать меня на работу… Но Белла сказала, что случайно вспомнила о своем старом приятеле уже после инцидента. Значит, все случилось не совсем так, как мне хотели это представить.

– Пульс? – негромко спросил Блюмберг.

– Сто восемьдесят. – Циля держала запястье Грэга в своих руках. – Учащается.

– Это опасно. – Доктор повернулся ко мне. – Пора заканчивать разговор. Вы все вопросы задали?

– Я даже еще и не начинал…

– У вас есть максимум минута.

– Грэг, сосредоточься, прошу тебя. У нас мало времени! Что произошло на приеме? Что ты видел?

– Фогели были милы и весьма дружелюбны…