Крушение империи

– Я не знаю, сколько времени это займет, – покачала головой Кардения.

– Тогда я буду у себя, в другом конце дворца, куда меня сослал дворцовый мажордом.

– Мы изменим это.

– Нет, не надо, – возразила Наффа. – Тебе нужно иметь возможность побыть вдали от всех, в том числе от меня. – Она встала. – Все равно мы в одном здании, просто до меня шестнадцать флигелей, только и всего.

– Не думаю, что в этом дворце шестнадцать флигелей.

– В нем двадцать четыре главные секции.

– Что ж, тебе лучше знать.

– Да, – кивнула Наффа. – Скоро узнаешь сама. – Она отвесила поклон. – Спокойной ночи, ваше величество.

Она улыбнулась и вышла. Кардения посмотрела ей вслед, а затем переключила свое внимание на дверь.

Дверь была богато украшена, как и все во дворце, и Кардения поняла, что от этих изобразительных мотивов ей теперь, вероятно, никуда не деться. Она не могла просто сжечь все дотла и начать с чистых линий и пространств, сколь бы заманчивой ни казалась подобная мысль. Да, она была имперо, но даже для них существовали определенные границы.

На двери не оказалось ни ручки, ни панели доступа – ничего, что намекало бы на возможность открыть ее. Кардения робко провела по ней рукой в поисках потайной кнопки.

Дверь ушла в сторону.

«Настроена на мои отпечатки пальцев?» – подумала Кардения и вошла. Дверь закрылась за ее спиной.

Помещение за дверью было большим, как спальня в имперских покоях, – обширнее даже тех апартаментов, в которых выросла Кардения. Какая-либо обстановка отсутствовала, на считая единственной скамьи, выступавшей из стены слева. Кардения подошла и села.

– Я здесь, – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Посреди комнаты появилась светящаяся фигура и направилась к ней. На самом деле это было лишь изображение, создаваемое микропроекторами в потолке. Кардения заинтересовалась физикой этого процесса, но лишь на секунду, поскольку изображение остановилось прямо перед ней.

– Приветствую, имперо Грейланд Вторая, – произнесло оно с поклоном.

– Ты знаешь, кто я? – спросила Кардения, опустив имперское «мы».

– Да, – ответило изображение, не обладавшее какими-либо различимыми признаками пола или возраста. – Я Цзии[4]. Вы в Зале Памяти. Прошу сказать, чем я могу вам помочь.

Кардения знала, зачем она здесь, но поколебалась.

– Кто-нибудь входит сюда, кроме имперо?

– Нет, – ответил Цзии.

– Что, если я кого-нибудь приглашу?

– Сфокусированный свет и звуковые волны сделают пребывание здесь невыносимым для любого, кроме правящего имперо.

– Я могу это изменить?

– Нет.

– Я имперо.

«И спорю с машиной», – подумала Кардения, но вслух говорить не стала.

– Запрет установлен пророчицей, – сказал Цзии, – чей приказ нерушим.

– Этот зал уже был при первой имперо? – ошеломленно спросила Кардения.

– Да.

– Но Сианя тогда не существовало.


– После основания Сианя зал перенесли сюда из Ядропада, вместе с другими деталями дворца. Остальную часть дворца построили вокруг него.

Картина космической станции Сиань, строящейся вокруг имперского дворца, показалась Кардении такой абсурдной, что она едва не рассмеялась.

– Значит, тебе тысяча лет? – спросила она у Цзии.

– Я храню информацию начиная с основания Взаимозависимости, – ответил Цзии. – Аппаратура, где она хранится, регулярно обновляется, как и функциональные элементы данной комнаты, а также изображение, которое вы видите.

– Мне казалось, ты говорил, что в эту комнату может войти только имперо.

– Обслуживанием занимаются автоматы, мэм, – сказал Цзии, и Кардении почудилось, будто она услышала в его голосе едва заметную насмешку. Сперва она почувствовала себя слегка глупо, но потом ей стало любопытно.

– Ты живой, Цзии? – спросила она.

– Нет, – ответил Цзии. – В этом зале нет ничего живого, кроме вас, мэм.

– Ну конечно, – кивнула Кардения, ощутив легкое разочарование.

– Полагаю, разговор можно считать законченным, – произнес Цзии. – Могу еще чем-нибудь помочь?

– Да, – сказала Кардения. – Я бы хотела поговорить с моим отцом.

Цзии кивнул и исчез. На его месте посреди комнаты возникла из ничего другая фигура – отец Кардении, Батрин, покойный имперо Аттавио Шестой. Взглянув на дочь, он улыбнулся и направился к ней.

Зал Памяти был учрежден пророчицей-имперо Рахелой Первой вскоре после основания Взаимозависимости и ее воцарения как первой имперо. Тело каждого имперо пронизывала личная сеть датчиков, улавливавших не только все увиденное, услышанное или произнесенное им, но и остальные его ощущения, действия, эмоции, мысли и желания.

В Зале Памяти содержались мысли и воспоминания каждого имперо Взаимозависимости, вплоть до самой пророчицы-имперо Рахелы Первой. При желании Кардения могла бы задать любому из своих предшественников любой вопрос о них самих, их правлении, их временах. И они ответили бы ей на основе смоделированных компьютером воспоминаний и мыслей – накопленных за десятилетия фактов их личной жизни, записанных и хранившихся прямо в этом помещении.

Вся эта информация предназначалась лишь для одного места – Зала Памяти. И получить ее мог только один человек – правящий имперо.

Кардения вновь невольно дотронулась до затылка со вживленным имплантом сети, который теперь разрастался внутри нее. «Однажды здесь окажется все, что я совершу как имперо, – подумала она. – Чтобы это могли увидеть мои дети и их дети. Каждый имперо будет знать, кем я была, намного лучше, чем сама история».

Она взглянула на призрак отца, стоявший теперь прямо перед ней, и ее пробрала дрожь. Похоже, тот это заметил.

– Ты не рада меня видеть? – спросил он.

– Я видела тебя всего несколько часов назад, – ответила Кардения, поднявшись со скамьи и окидывая взглядом изображение отца. Оно выглядело идеальным, и, казалось, до него можно было дотронуться, чего Кардения делать не стала. – Тогда ты был мертв.

– Я и теперь мертв, – сказал Аттавио Шестой. – Моего сознания больше нет. Все остальное сохранено.

– Значит, ты сейчас без сознания?

– Да, но я могу общаться с тобой так, словно я в сознании. Можешь спрашивать о чем угодно – я отвечу.

– Что ты думаешь обо мне? – выпалила Кардения.

– Я всегда считал тебя приятной молодой леди, – сказал Аттавио Шестой. – Умной и заботливой. Вряд ли из тебя получится действительно хорошая имперо.

– Почему?

– Сейчас Взаимозависимость не нуждается в хорошем имперо – как, собственно, и всегда. Правда, она относится к ним терпимо, если не происходит ничего существенного. Но сейчас не те времена.

– По-моему, я сегодня произвела не слишком хорошее впечатление на исполнительный комитет, – ответила Кардения, невольно попытавшись защититься.

– Не сомневаюсь, что после моей смерти, во время твоей первой встречи с ними, комитет изо всех сил старался демонстрировать сдержанность и почтение. Но они также пытались выяснить, какая длина поводка тебя больше всего устраивает, ибо намерены получить от тебя все, чего пожелают, и очень скоро дернут за этот самый поводок.

– Что-то мне не нравится твоя откровенность, – помедлив, проговорила Кардения.

– Если хочешь, можем подкорректировать мою модель общения, чтобы я стал больше похожим на того, кем был при жизни.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь