Кровь цвета хаки

Такого оборота Неприкасаемый никак не ожидал в своей жизни. Даже тогда, когда он оказался в одиночестве на африканском континенте среди сотни сомалийских пиратов, в сердце их банды, в дебрях джунглей. А сейчас все его знакомые, зеленые новички и опытные ходоки, вояки и наемники, все кланы и просто залетные компашки превратились в противника. И выжить в таком бедламе означало поцеловать Бога.

Корсар шел прямо к Периметру. Да, он топал сейчас к воякам, охранявшим границы Зоны, чтобы просто поговорить или, если нужно, сдаться на милость властям, объяснить им, что он не враг, что не виноват, что это все обстоятельства так сложились и злая судьба повернулась к нему задом.

«Стоп! А с чего я решил, что меня вообще будут слушать, что примут и упакуют в СИЗО для выяснения фактов и алиби? Что вообще разрешат выйти к Периметру?! А ведь, как пить дать, пристрелят еще на подходе. Эдак пятью-семью очередями прошьют, а потом будут обмывать удачный исход только что начавшегося комендантского часа, конец бродяги-лоха, который блуданул и случайно вышел к КПП. Или в рапорте напишут, что намеренно прорывался за Периметр, пытаясь свалить из Зоны на Большую землю и там навсегда раствориться. Тело бросят для пущей убедительности на колючку, вынут КПК из кармана, черканут за него фразу типа «Иду на прорыв, ненавижу гадов-вояк, буду мочить их всех за Периметром» и снова запихнут наладонник в простреленный сидор. А? Каков расклад?!»

Корсар остановился, занеся ногу над пожухлой травой, задумавшись. Да, совсем не сочная зеленая травка этим летним вечером росла под его занесенной стопой. Мозг кольнула догадка, и чувство самосохранения пронзило весь его хребет вместе с пулевой раной в спине.

«Мина!»

Сталкер вернул ногу на исходную позицию, обвел взглядом окрестности, игнорируя серую коробку КПП за кронами шелестящих ив. «Ну, точно, вот он, Периметр, колючка с пулеметными гнездами и блокпостом, а значит, перед ней полоса минирования. Дорога осталась чуть в стороне. Вон уже блестят от заката стекла армейского бинокля у строгого лица наблюдателя на вышке. Сейчас удостоверится в личности «нежелательного элемента» и даст сигнал, очнется стрелок, сфокусирует зрение на «зеленке» и, поймав цель, даст жалящую тело пулеметную очередь. Смертельную и последнюю в моей жизни».

Корсар с трудом проглотил ком в горле, начал пятиться и отступать в тень ближайшего куста, при этом непроизвольно держа руки вверх, будто уже сдавался.

Не сдался.

Просто человеческий разум подавился звериным инстинктом, который в последние сутки проснулся в организме сталкера. Животные рефлексы затмили все чувства, и тело мужчины метнулось в заросли. «А ведь в последний раз эти рефлексы привели к гибели бродяги Ростика. Нельзя так, Корсар! Ох, нельзя. Так ты в зверя начинаешь превращаться. В опасного проклятого мутанта. Так ты уже зверь, мать твою! В тебе его кровь!..»

Он вышел к дороге, все еще не опуская рук, и этим привлек к себе внимание снайпера на вышке. Того, что только минуту назад разглядывал сталкера в бинокль. Теперь стрелок изучал мишень в перекрестье оптического прицела ПСО-1. Изучал, что-то бормоча себе под нос. Может, грезил будущим орденом на грудь за поимку и уничтожение рецидивиста. Или на этот раз выбирал другую точку на теле изгоя, более уязвимую, чем дырка в сидоре на спине. Потому как этим сторожевым на вышке, отправленным в «вечный караул», оказался сержант Гресько, тот самый, что недавно зарядил порцию свинца в мирно отдыхающего у костра сталкера…



Спустя полчаса

– Сержант Вешкин, не мычите здесь и не мямлите. Докладывайте, как все произошло. И напоминаю, уличу во лжи и блефе – вышвырну из контингента!

– Чок, на, выпей, полегчает. А то трясет тебя, как мимикрима в экстазе.

– Спаси… Благодарю, товарищ старший лейтенант. Честно… Хреново так. Я… мы никак не ожидали такого… Я…

– Рассказывай. Своими словами, без всяких там уставных. Что ты видел и слышал?

– Шпик… То есть сержант Гресько… Он, видать, узнал в капитулянте разыскиваемого престу… Ну… Корсара этого. Которого тогда еще мочканул… Простите! Попытался завалить. Узнал и решил покончить с ним раз и навсегда… Он успел сообщить по радиосвязи, что видит цель и готов уничтожить ее… А потом…

– Что сделали именно вы?

– Товарищ капитан, я… Я не успел ничего сообразить, только крикнул, чтобы он не смел ликвидировать, что тот нужен нам…

– …На хрена он нам нужен живым?! Вы там чо, все спятили, что ли? Была команда на уничтожение этого лица. Была?

– Так точно, товарищ капи…

– …И? Зачем нам пленный? На черта нам содержать и допрашивать врага, особо опасного преступника, убившего уже несколько человек в Зоне, в том числе двух солдат из нашего контингента.

– Капитан, извини, но пусть расскажет до конца. Говори, сержант. На, выпей еще.

– Он чо, сюда водяру пришел жрать?! Блин, я меньше ее жру за день. Чего вылупился, орел, твою мать?! Не мычи, говори уже.

– Шпик не успел выстрелить. Он… Корсар этот завалил его. Мгновенно.

– Ка-ак?! С расстояния в полста метров завалил снайпера на вышке? Да еще гранатой в рот?!

– Капитан!.. Сержант, продолжай.

– Нет, не гранатой. «Лимонку» он позже, потом вбил раненому Шпику в рот. Сломал все зубы при этом, без кольца, но со скобой…

– …Ага. Видели, мля. Военврач до сих пор с сапером не знают, как ее вытащить из глотки вашего Шпика! Щас отдам приказ вывезти тело за бруствер, а там и закопать этого мудака вместе с гранатой в пасти. Идиот! Ну, так чем он его свалил с вышки, если не гранатой? Говори, чо вылупился?!

– Фонариком.

– Че-ем-м?!

– Фонариком натовским. Такие любят наемники. Тактический с инфра…

– …Ты чо, сержант, звезданулся мозгами? Каким еще фонариком? С полста метров?! Ты, сволочь, если мне врешь тут или дурачком прикидываешься, я тебя на гауптвахте сгною…

– …Капитан!

– А ты, старлей, мне рот тут не затыкай. Твои архаровцы облажались по полной. Что тогда, в рейде, что сейчас, в дисбате. Одного поставили на вышку бдеть за «зеленкой», отрабатывать промахи по службе, так он и то умудрился фонариком в морду схлопотать и гранату сожрать. А другой, мародер, твою мать, в штаны наложил при виде одного одинешенького преступника. Это твои спецы?! У меня таких сто рыл вон в комендантской роте служит.

– Капитан, хватит уже эмоций, нужно выяснить обстоятельства и подробности ЧП, разработать план дальнейших действий, вызвать…

– …Кого-о?! А ты что, уже в своих долбаных спецов не веришь? Слабаками оказались? Какие подробности? Какие, к черту, обстоятельства?! И так все ясно как божий день! Этот Корсар явился, чтобы отомстить своим обидчикам, то бишь твоим дятлам. Причем решил это сделать как можно громче и смешнее, дразня всех нас и издеваясь. Сержанта Гресько замочил каким-то хитромудрым способом, используя гранату и, как оказалось, фонарик. Простой светящий прибор, с которым вы в кусты бегаете по ночам. А он им завалил матерого спецназовца, с расстояния в пятьдесят, мать твою, метров. Пятьдесят! Ты слышишь, старший лейтенант Долгушин? Он чо там, Рэмбо или Терминатор? Или призер Олимпийских игр по метанию молота? Вы тут звезданулись все?! Я чо докладывать комбату буду? А в рапорте чего писать? Что хваленый и присланный вами, товарищ полковник, спецназ несет потери от швыряемых бродячим беглым сталкером фонариков и забиваемых им же в пасти опытных армейцев гранат? Это мне доложить? И приплюсовать к этому наложившего от страха в портки сержанта Вешкина и еще двух двухсотых с блокпоста? Кстати, военврач доложил мне, что не может пока установить причину смерти этих двоих за пулеметом. От ударов шлемом они померли или от удушья пулеметной лентой. Вашу мать! Их же шлемов и их же ленты! А тапочком белым или вонючей портянкой он еще никого не задушил? Идиоты! Пошли вон отсюда. Оба-а.




Спустя еще полчаса.

– Товарищ майор, разрешите объявить красный уровень тревоги, дать распоряжение о превентивной зачистке Зоны и привлечь к поиску и ликвидации беглого преступника все силы Периметра, включая волонтеров и добровольцев из сопредельных группировок и кланов?.. Да, товарищ майор. Есть, товарищ майор! Слушаюсь. Так точно…





Глава 5. Болотный доктор




Корсар всматривался сейчас туда же, куда в бинокль глядел старший лейтенант Долгушин, – в очертания серых построек в центре Больших Луж. Только один пытался понять, зачем командир спецназа бдит тыл вместо того, чтобы в оба глаза контролировать фронт в поисках беглого преступника, а другой старался убедиться в том, что хозяин дома на болотах находится на месте. Три часа назад Долгушин связался с Болотником и весьма вежливо попросил его никуда не отлучаться из дома, потому как ему угрожает опасность, а где-то неподалеку рыщет опасный, якобы осуществляющий заказ с Большой земли, киллер. И, мол, как только спецназ устранит убийцу, карантин и блокаду снимут с болот. Поэтому сейчас старлей разглядывал хижину доктора и, увидев мелькающую в тусклом свете окна тень, успокоился. Откуда ему было знать, что Болотник уже в курсе секретной операции вояк и что он, узнав истинное положение дел, незаметно, как умел только он, покинул островок в трясинах и тайной тропой вышел с болот во фланг засаде спецназа. А вместо себя хозяйничать в доме оставил излома по кличке Бурелом, которого уже месяц выхаживал после столкновения с аномалией.

Корсар нахмурил лоб, пытаясь понять, почему хозяин этих мест покинул свою обитель скрытно и сейчас направлялся к нему краем туманной мари, а не открыто, натоптанной тропой. «Видимо, Болотник тоже чурается вояк и не хочет лишних проблем на голову», – подумал сталкер.

– Здоров, Корсар! – Лекарь, косо зыркнув на притаившегося за валуном беглеца, посмотрел вправо, в сторону замаскировавшихся в сотне метров от них армейцев.

– И тебе не хворать, доктор. Не спится? Чего ночью бродишь?

– Да как мне дрыхнуть спокойно, когда вояки под боком затворами клацают, окна мои разглядывают да тварь болотную пугают?! – Болотник подошел ближе, разглядывая знакомого сталкера, который заметно изменился с их последней встречи: осунувшееся заросшее лицо и нечеловеческий взгляд сразу бросались в глаза. – Да еще зная, что кореш мой в беде и рядом околачивается. Привет, друг Корсар! Привет, беглянка!

– Здравствуй, дорогой!

Они сжали друг друга в крепких объятиях – так, что знахарь почувствовал дрожь в явно нездоровом теле товарища, его волнение и тревогу. А еще – боль и усталость.

– Ты знаешь, что с тобой не все в порядке? – Болотник чуть отпрянул от друга, продолжая всматриваться в его бездонные глаза.

– Точнее сказать, вообще все не в порядке! – устало промолвил сталкер и облокотился на серый валун, местами поросший лишаем. – Еще немного, и я обрасту таким же вот мхом, чую, что совсем худо мое дело.

Знахарь долго и молча глядел на Корсара. Болотник уже, в силу своих способностей, понял, что случилось с беглецом, что его привело сюда, как ему плохо было сейчас и тошно. И откровенно сочувствовал сталкеру. Лекарь присел рядом, положил сухую ладонь на подергивающееся плечо Корсара:

– Рассказывай. Можешь не вдаваться в детали, но с самого начала. Я пойму!

Сталкер посмотрел на знахаря, затем, понимая, что другу, конечно же, жутко выносить такой тяжелый звериный взгляд его вертикальных зрачков, поднял голову и уставился на бледную лепешку луны. И стал говорить…



– И вот я здесь, дружище, – закончил повествование своих злоключений Корсар, тяжело сопя и ежеминутно облизывая потрескавшиеся губы. – Снова не один, но… один. Как та луна на черном небосводе. И очень хотелось бы услышать от тебя утешительные слова. А еще лучше – надежду на излечение. Только честно! Слышишь, мне нужен правдивый вердикт, а не… не…

Он закрыл глаза, и Болотник заметил мокрую полоску на чумазом лице друга.

Пауза затянулась.

– Что ты молчишь, доктор? Боишься сказать мне правду?

– Боюсь, Корсар! Боюсь, дружище. Сколько зверья выходил, молчаливых своих клиентов, сколько люда местного вылечил, в основном, проходимцев, но никогда не было так больно и боязно выносить приговор близкому человеку. Понимая, что с ним и каково ему.

– М-м-м-м-м-м! – замычал сталкер, скрипя зубами и дергая опаленной головой. – Я так и знал. Я знал, твою мать! Я понял уже, что не жилец. Но… Но, может быть, там кровь сдать надо, рентген, УЗИ? Может…

Корсар заметил печальный взгляд врачевателя, да и сам уже понял: какие могут быть на болотах приборы и анализы, тут все в натуре, естественное и дикое, как теперь и сам он, и местный волшебник не в силах вылечить его зараженный организм.

– Артефактом!? Поможет какой-то артефакт? – с мольбой в голосе сталкер всмотрелся в лицо знахаря. И опять осознал, что и тут мимо.

– Бро, что тебе сказать в утешение? – Болотник тяжело вздохнул. – Добро пожаловать в Зону! Ты теперь ее неотъемлемая часть. В общем-то, как и все эти годы.

Корсар отчаянно поглядел на доктора, сморщился и застонал. Чем и привлек внимание дозора спецназа.





* * *


– Что дальше делать собираешься? – спросил Болотник. – Я могу переговорить с вояками, объяснить им все, примирить вас.

– Это вряд ли уже! – Корсар тяжело вздохнул, уже раз десятый за полчаса разговора. – Они на мировую не пойдут. Снежный ком покатился. Охота началась. Теперь мне либо из Зоны долой и в бега по необъятным просторам страны, либо… драться.

– Драться? Ты хочешь объявить войну всем?

– Она уже объявлена! Она уже началась… – прошептал сталкер, понижая голос и вглядываясь во мглу, потом резко дернулся. – Мы не одни здесь!