Королевство

– Я про еду – наелись?

– Да, – сказал Карл, а я кивнул.

Она встала, собрала тарелки и столовые приборы и ушла на кухню. Мы услышали, как она открыла кран.

– Всё не так, как ты думаешь, – сказал Карл.

– А что я думаю?

– Ты думаешь, что головореза на Дана Кране натравил я.

– А что, нет?

Карл замотал головой.

– Кредит у Виллумсена я, разумеется, брал конфиденциально – в счетах он не значится: по ним мы брали деньги из кассового кредита, которого у нас нету. Но благодаря кредиту наличными нам удалось завершить последнюю фазу строительства – поезд встал на рельсы, мы сильно урезали расходы, но тем не менее нам удалось наверстать задержку с весны. Поэтому, когда сюда явился тот головорез, мы сильно удивились… – Карл наклонился вперед и прошипел сквозь зубы: – Рой, заявиться ко мне домой! Сказать, что случится, если я долг не отдам. Как будто мне напоминание нужно. – Карл крепко зажмурился, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. – И тем не менее, как оказалось, все из-за того, что Виллумсен заволновался.

– Почему, если все шло по плану?

– Потому что некоторое время назад Дан звонил Виллумсену – брал у него интервью как у одного из важнейших участников – и спрашивал, как ему сам проект и я. Во время интервью Виллумсен сообразил, что Дан наконец набрал материала на очень даже скандальную статью – такая подорвет доверие участников к проекту и сведет на нет благосклонность муниципалитета. Дело было в счетах – или их отсутствии, а еще Дан пообщался с людьми из Торонто – ему рассказали, как я сбежал от банкротства и что сходств с тем делом у «Высокогорного спа-отеля „Ус“» немало. Вот Виллумсен и занервничал: вдруг я опять убегу из страны, а Дан похоронит проект статьей о мошенничестве и обмане. Вот он и поставил своему головорезу сразу две задачи.

– Не допустить, чтобы Дан опубликовал статью, и припугнуть тебя, чтобы ты не строил планы удрать от долгов.

– Да.

Я посмотрел на Карла. Сомнений не осталось: сейчас он говорил правду.

– А теперь, когда все это говнище сгорело, что ты делать собираешься?

– Посплю с этой мыслью, – ответил Карл. – Здорово, если и ты здесь поспишь.

Я посмотрел на него. Это не просто вежливость. Кому-то в сложной ситуации надо побыть одному, а кто-то, как Карл, окружает себя людьми.

– С удовольствием, – сказал я. – Возьму еще пару деньков и останусь здесь. Вдруг тебе помощь понадобится.

– Правда? – спросил он, благодарно на меня посмотрев.

Тут вошла Шеннон с чашками кофе.

– Хорошие новости, Шеннон, Рой остается.

– Как здорово, – сказала с виду искренне воодушевленная Шеннон и улыбнулась мне родственной улыбкой.

Не знаю, нравились ли мне ее актерские способности, но в тот момент я их оценил.

– Приятно сознавать, что у тебя есть семья, на которую можно положиться, – сказал Карл, откидываясь на стуле назад: по грубым доскам прошаркали ножки. – Обойдусь без кофе, я целых полтора дня не спал, пойду лягу.

Карл ушел, а на его место села Шеннон. Мы молча пили кофе, пока не услышали, что наверху спустили воду в туалете и хлопнула дверь спальни.

– Ну? – тихо спросил я. – И как ощущения?

– Какие ощущения? – Плоский голос, ничего не выражающее лицо.

– Твой отель сгорел.

Она замотала головой:

– Это не мой отель, как тебе известно, мой где-то по дороге потерялся.

– Ладно, но «Высокогорному спа-отелю „Ус“» грозит банкротство, когда выяснится, что на случай пожара отель застрахован не был. Без отеля дачных участков не будет, и стоимость пастбищ вновь опустится почти до нуля. Нам всем крышка. Нам, Виллумсену, деревне.

Она не ответила.

– Я тут немножко про Барселону почитал, – сказал я. – Я же не городской житель, мне горы нравятся. А в окрестностях Барселоны гор много. И дома подешевле.

Она все еще ничего не произнесла, только смотрела в чашку.

– Там есть гора Сант-Льоренс, судя по всему, дико красивая, – сказал я. – До Барселоны сорок минут.

– Рой…

– И там точно получится купить заправку. Я скопил денег, этого хватит…


– Рой! – Подняв взгляд от чашки кофе, она посмотрела на меня.

– Это мой шанс, – сказала она. – Разве ты не понимаешь?

– Твой шанс?

– Уродец сгорел. Это мой шанс достроить собственный отель так, как надо.

– Но…

Как только ее ногти впились мне в руку, я закрыл рот.

– Мое дитя, Рой. Разве ты не понимаешь? Он воскрес.

– Шеннон, денег нет.

– Дорога, вода и канализация – все есть.

– Ты не понимаешь. Может быть, кто-нибудь там что-нибудь и построит лет через пять или десять, но твой отель, Шеннон, никто строить не станет.

– Это ты не понимаешь. – В ее глазах заполыхало странное возбуждение, которого я раньше не видел. – Виллумсен слишком много потеряет. Я таких мужчин знаю. Они обязаны победить, поражений они не признают. Виллумсен что угодно сделает, лишь бы не потерять невыплаченный кредит и прибыль в виде дачных участков.

Я подумал про Виллумсена и Риту. Шеннон была права.

– По-твоему, Виллумсен еще одну ставку сделает? – спросил я. – То есть пан или пропал?

– Он обязан. А я обязана остаться здесь и построить отель. А ты, наверное, думаешь, я с ума сошла! – с отчаянием воскликнула она, опираясь лбом о мою руку. – Пойми же, ради строительства этого здания я на свет появилась! Когда оно будет готово, мы с тобой сможем уехать в Барселону. Обещаю! – Она прижала губы к моей руке. Затем встала.

Я тоже хотел встать, обнять ее, но она усадила меня на стул.

– Сейчас нам нужны ясные головы и сердца, – прошептала она. – Думать. Нам нужно думать, Рой. Чтобы потом позволить себе легкомыслие. Спокойной ночи.

Поцеловав меня в лоб, она ушла.



Лежа в постели, я думал о словах Шеннон. Проигрывать Виллумсен действительно ненавидел. А еще он из тех людей, кто знает: надо принять поражение, чтобы не потерять больше. Верила ли она в то, что сама говорила, потому что так сильно этого хотела, потому что любила отель, а любовь ослепляет? И поэтому я тоже дал ей себя убедить? Я не знал, какая из двух противоборствующих сил – жадность или страх – одержит победу, когда Виллумсен узнает, что отель не был застрахован на случай пожара, но Шеннон, судя по всему, права: спасти проект мог только он.

Я высунулся из постели посмотреть на висящий за окном градусник. Минус двадцать пять. Сейчас на улице ни одной живой души. А потом услышал предупреждающий крик ворона. Значит, что-то все-таки надвигалось. Живое или мертвое.

Я прислушался. В доме ни звука. И вдруг я вновь стал ребенком и сказал самому себе, что чудовищ не бывает. Наврал, что чудовищ не бывает.

Потому что на следующий день оно появилось.





Часть VI




53




Проснувшись, я сразу понял, что ударили морозы. Дело было не столько в температуре – сработали другие ощущения. Я четче слышал звуки, усилилась светочувствительность, да и как будто во вдыхаемом мной воздухе увеличилась плотность молекул – он дарил больше жизни.

Например, по скрипу снега перед домом я понял, что там ходит полный человек, и сообразил, что Карл встал рано и собрался по делам. Отодвинув занавеску, я увидел, как «кадиллак» медленно и осторожно выехал на Козий поворот, хоть мы там посыпали песком, а лед от холода был шершавый, как наждак. Я зашел в спальню к Шеннон.

После сна она была теплой и еще сильнее пахла той самой приятной пряностью.

Я разбудил ее поцелуем и сказал, что, хоть Карл просто за газетой поехал, минимум полчаса мы будем одни.

– Рой, я же говорила, нам нужно сохранить ясность в сердце и думать, – зашипела она. – Выйди!

Я встал. Она меня удержала.

Я как будто дрожа вылез из озера Будалсваннет и лег на разогретый солнцем камень. Одновременно мягкий и твердый; такое блаженство, что тело поет.

Я слышал, как она дышит мне в ухо, шепчет непристойности на смеси баджана, английского и норвежского. Она кончила – с громким криком и всем телом выгнувшись в дугу. Когда я сам кончил, я зарылся лицом в подушку, чтобы не кричать ей прямо в ухо, и вдохнул запах Карла. Карл, никаких сомнений. Но было еще что-то. Какой-то звук. За дверью. Я напрягся.

– Что это? – спросила запыхавшаяся Шеннон.