Королевские клетки

Мельник, толстый наглого вида мужик, с кудрявыми черными волосами и нахальным взглядом, в новом и дорогом кожухе явно специально сел позади скамьи Истцов, чтобы поизгаляться над девушкой.

Его сынуля по имени Бакон, более молодая, мордатая, и сальная копия отца — пока еще не такой толстый, но все к тому шло, спокойно сидел на скамье Ответчиков и, чтобы не раздражать барона, улыбочку прятал.

"Семейство" сидело позади девушки с видом патеруса на свадьбе, с лягушкой во рту — и не плюнешь, и не глотнешь.

Джериссон сидел на дворянской скамье и чувствовал, как в нем поднимается холодное бешенство. Значит, сколько там вира за смерда, пусть и свободного?.. Джесс знал про себя много плохого, но вот изнасилование — такого про себя он не желал знать.



— Позвольте, Ваша Милость, уточнить кое-что у Ответчика. — Ричард воспользовался вопросом "Есть ли что спросить у добрых людей?"

Голос Рика был обманчиво тих и вежлив. До сих пор Джесс слышал у него такой голос ровно один раз, перед юношеской дуэлью — и друг его в тот раз безжалостно убил своего противника.

— Значит, ты утверждаешь, что изнасиловал присутствующую здесь девицу Марику?

— Дык, ить, затмение прямо нашло… но мы возместим! И жаницца, значить, готов…

Мальдонаин ты потрох, — думал Джесс. — Девица-то тебя видать послала на болото за сухим песочком, а ты так вот схитровал.

— А поскольку судья, господин ваш, барон Саверней ненаследный дворянин, права судить тебя Средним судом, как за это положено он не может. И ты, значит, требуешь Низшего Суда — и готов возместить вирой. Законы, значит, изучил.

— А и не глупей других, благородный господин! — Рик в суде не представился.

— А что ж коронного судью не призвали?

— Можем и призвать, дак ить занят жа он, когда и приедет. Жить-то надо нам, благородный господин!

— Ну что же, господин барон Саверней. — голос Ричарда окреп. — Именем отца моего, Его Величества Эдоарда Восьмого, имею я, принц Ричард Ативернский, право Низшего, Среднего и Высшего суда в любом лене, государству нашему подзаконном. Есть ли у кого сомнения в том?

Ричард встал и поднял повыше золотой медальон с гербом Ативерны. Крестьяне посваливались с лавок на колени.

— Сядьте, жители баронства. Прошу Вашу Милость передать мне дело по подсудности, как ближайшему коронному судье, что и предусмотрено Судебником.

— Передаю, Ваша Светлость! — с облегчением сказал барон, уступая судейское место.

— Дык… эта, благородный господин, мы ж не хотели!… — заверещал мельник.

— Ты, мельник, в этом деле не Истец, не Ответчик и не свидетель. Сядь.

— Ваше… королевствование… мы же это… — сын мельника потерял весь свой глумливый вид, но тоже пытался выкрутиться.

— Ты согласился, что это дело Среднего Суда. Добрые люди, слышали ли вы это?

Во дворе пришибленно загудели.

— Дело принято. Истица Марика, имеешь ли ты что-либо добавить к сказанному Ответчиком Баконом? Желаешь ли призвать кого в свидетели?

Марика, молча просидевшая весь процесс, и тут ничего не сказала, а только затрясла своим платком в мелкий цветочек. Кончики этого платка она практически изорвала.

— Ответчик Бакон. Ты имеешь ли добавить что-либо?

— Ваша Светлость! — сын мельника свалился на колени — не было ж ничего!

— Молчи, дурень! — грохнул старый барон. — Молчи! Ложь под присягой Коронному Судье, ума лишился?! Голову…

— Барон! — в голосе Ричарда лязгнул металл. — Вы передали дело! Извольте не вмешиваться!

— Приношу извинения, Ваша Светлость…

— Ответчик. Говорит закон — подтвержденное в суде намерение равносильно свершенному. Коли во лжи ты не признаешься… — Рик сделал паузу, но до мельникова сынка уже дошло. — Итак. Я, Ричард Ативернский, судья, слышал все сказанное, спросил Ответчика и Истца, в присутствии всех людей добрых. Просил я людей добрых, по обычаю и закону свидетельствовать против и за — не возразил никто. По Судебнику, нанес увечье нерожденным детям Истицы Бакон, сын мельника, и в том сознался. По Судебнику, смерд, нанесший увечье, да увечным будет. Как Бакон, сын мельника, тут показал сам, без принуждения, хватал и держал он деву двумя руками…

— Милости Ваша Светлость, Альдонаем прошу, милости!! — заверещала толстая мельничиха. — Сыночка ж мой, сыночка…

— Закон милостив. Дозволяет он не подтверждать добровольные показания против себя пыткой, и трактовать мне велит двусмысленности в пользу Ответчика, а потому, коли рук две, а увечье одно — приговариваю, левую руку отсечь.

Мельничиха заверещала, а сын ее буквально заревел ослом.

— А буде откажется Ответчик от милости Закона. — рык Ричарда без напряжения перекрыл весь визг — Признаю получившей увечье стороной саму Истицу и приговорю отсечь — понятно что?! Барон. — Ричард повернулся к Савернею — Есть ли в замке палач?

— Никак нет, Ваша Светлость, откуда же…

— Рик, — прошептал Джесс — Давай я, я привычнее…

— Тихо. — прошипел Рик. — Ты другого лена владетель. Ты не можешь тут никого наказывать. Я сам.


— Тогда, по Судебнику, — громко сообщил всем Ричард — Приговор исполняю сам.

Мельничиха зашлась в истерике и ее утащили. Остальной народ заклубился и постарался подойти поближе к возвышению, на которое спешно прикатили колоду. Стражники барона без почтения держали бледного как мел мельникова сына.

— Не в обычае то… — пробурчали довольно ясно из толпы. Ричард не спеша развернулся в сторону бурчания.

— Выйди, покажись, коли с решением судьи не согласен!

Толпа расступилась, и показала довольно тщедушного, но все еще высокого старика с седой бородой. Тот явно не горел желанием спорить, но отступать было некуда. Он погладил бороду и еще раз, уже погромче, буркнул.

— Не в обычае такое, что за наглую девку руки лишать. Даже вот семействие ее не просило…

— Я добрым людям назвался, и ты мне назовись.

— Нестор Ляпс я, значить, ваша… Светлость.

— Скажи, Нестор Ляпс, в обычае ли господину земель суд чинить? Да погромче скажи!

— В обычае, да ведь…

— Ты сказал — в обычае. В обычае ли за ущерб ответ держать?

— В обычае, только причем…

— Ты сказал — в обычае. В обычае ли снасильничавши за мужа тянуть?..

— Дык ить…

— Ты не у мельника то спрашивай, и не у меня — у обычая! В обычае ли?!

— Нет, но…

— Не в обычае — ты сказал. Была честная девушка, стала — порченая, так семья ее решила, от приданого отказавшись, мельник говорил ли?! Семья возразила ли?! Иск барону семья не за увечье деве подала, а за ущерб!

Крестьяне и замковые зашумели. "Во как повернул-то! Эва! И правда — коли не дают ничего, да ущерб — значит и порченая… О как! Сразу видать!". Марика наконец заплакала навзрыд.

— Так что же, Нестор Ляпс, что обычай говорит про суд господина — не от Альдоная ли он? Или, хочешь ты мне сказать, не увечье это — так у повитухи спроси.

Ляпс молчал.

— В обычае ли, добрый люди?!

"В обычае".. зашуршало на разные лады по двору.

— В церковный суд меня потянешь, коли ты мое право Альдонаем данное отцу моему, оспариваешь? Ты, Нестор Ляпс, свой интерес обычаем не прикрывай. Думаешь, я не видел, где ты сидел и кто тебя сейчас в спину толкал? Мельник сам в суд всех потянул? Сам. Потому как не в обычае такое — думал, именем Закона да Короля такое провернуть. Не выйдет. Понял ли меня?..

— Ваша Милость! Добрые люди! — вдруг сказал Джериссон. — Вольная ли девушка Марика, или чья-то должница, или служанка, или в иной крепости?

— Вольная она… — пробурчал не очень довольный барон.

— Тогда готов я общине выплатить пять скипетров, коли девица Марика пожелает в моем полку ткачихой и портнихой быть. В моем полку — Джеррисон обращался уже только и лично к Марике. — Кто к женщине против ее желания лезет — тот мало живет и умирает плохо, так что дураков таких я давно не видал.

Все резко зашумели. Пять скипетров — деньжища ж! Дед Ляпс, само собой, забыл про обычай и рванул к старосте участвовать в дележке…

— А вот чтобы не потерялись деньги-то — поднял голос Джесс. — Еще серебряную добавлю за ослика. Хорошего ослика, слышно там?!

Слышно было не очень — стражники аккуратно вытолкали бурлящую, забывшую даже об отрубании руки толпу за ворота.

— Марика. — спросил таки Ричард. — Ты-то нас слышала? Поедешь с нами, или останешься?

— Поеду… Кому ж я тут нужна теперь?!

— Не горюй. Не о чем тут горевать.

— Как же не о чем — жизнь моя тут!

— С этим-то толстым? У нас точно есть для тебя жизнь получше. — Джесс без подсказок развернул девушку к воротам, и повел задавая кучу каких-то мелких вопросов. А Рик повернулся к своей невеселой задаче. Стражники держали сына мельника, так что кисть руки он ему отрубил сразу. Как голову курице.

Только бегать его не пустили, а руку сразу умело затянули жгутом.

— Лекарь ушьет…

И утащили куда-то. Рик остался со старой секирой в руке смотреть на колоду и еще немного подергивающиеся пальцы, в медленно темнеющей луже крови.