Конец крымской орды

– Слушай, а вот это вполне может быть. Крымчакам надо, чтобы обоз спокойно шел за ратью. Для этого требуется его защитить. Наверняка у обоза есть своя охрана, а сторожевой отряд – самый лучший заслон со спины.

– Давай подождем.

Воеводы не знали, какой наказ имел мурза Галимар от царевича. Но судя по тому, что крымчаки разместились отдельными отрядами по всему полю, где-то разбились на десятки, он объявил отряду не только короткий привал.

Парфенов перевел взгляд на Бордака.

– Михайло, такую удачу упускать нельзя. Надо нападать.

– Да, Василь. Нападем. Действуем так. Иван! – обратился он к Пестову. – Ты говоришь, что снизу у тебя Багров?

– Он, воевода.

– Пошли его срочно к Андрею Гладину. Пусть передаст наказ всем подойти на край леса, в поле не выходя, на опушке разбить сотню на десятки и расставить воинов в линию. Пищальников и лучников разместить посредине. Пусть Огнев берет на себя начало над дружиной и подводит ее к холмам.

– Скрытно не получится, боярин, – сказал Пестов.

Его поддержал Парфенов:

– Ратник прав, Михайло.

– Ладно, тогда дружинам выступить открыто и подойти к селению. Десяткам Парфенова – слева от деревни и леса, моей дружине – справа. Сотне за холмами выстроиться в линию. Мы с князем будем пока тут. Понял?

– Понял. – Старший головного дозора позвал ратника: – Колька, Бартов!

– Тут я. – Из травы возле самого холма поднялась голова разведчика.

– Зайди за холм.

– Угу!

Пестов спустился к подножию холма, озадачил Бартова. Тот побежал к десяткам Огнева.

На оповещение и перестроение малой рати ушло немного времени. Огнев выехал в поле. Он ждал сигнала. Бордак махнул рукой. Шесть десятков конных воинов слева и справа понеслись к холмам.

Бросились вниз воеводы, дозор. Подал сигнал от леса сотник Гладин.

Воеводы едва успели встать во главе дружины, а дозорные – влиться в них.

Крымчаки сторожевого отряда спохватились поздно. Они заорали дурными голосами, вскочили на коней. Их ор перебивал команды сотников и десятников. В стане врага возник переполох.

В эту неорганизованную толпу и врезались опричники, отлично подготовленные для любого боя. Ратники Бордака смяли один фланг, Парфенова – другой. Они рассекли полутысячу крымчаков пополам и повели атаку на левую сторону. Завязалась сеча, но недолгая. Вскоре Бордак отдал команду. Опричники бросили поле боя, рванулись обратно к холмам.

Ордынцы, потерявшие больше сотни воинов, опомнились и ринулись вдогонку, хотели немедленно побить русских. Мурза не сразу понял, что царские воеводы применяют против татар их же тактику. Галимар убедился в этом только тогда, когда отходившие опричники вдруг развернулись, и к ним вышла сотня полка Хворостинина. Пищальники и лучники дали прицельный залп. Кричать, подавать сигналы было поздно. Воины под общим началом боярина Бордака порубили две сотни крымчаков, угодивших в ловушку. Крымский мурза не пошел на помощь своим гибнущим соплеменникам, отдал наказ двум сотням догонять обоз, послал гонцов к царевичу Ширинбеку.

Бордак же велел всем отходить. Дружины и сотня зашли в Самойловку. Пищальники перезаряжали ружья, лучники заполняли колчаны. Конница встала по краям и сзади деревни.

Крымчаки не вернулись.

В деревню вошел передовой отряд полка Хворостинина во главе с ним самим.

К нему подошли Бордак и Парфенов.

– Докладывай, Михайло, как прошел бой! – приказал Дмитрий Иванович.

Бордак сделал это.

Второй воевода передового полка решил осмотреть место сражения и двинулся в поле. Осмотром князь остался доволен.

– Хорошо вы побили крымчаков, никак не менее трех сотен положили, – сказал он.

Михайло смахнул пот с лица и проговорил:

– Гладина ты нам к месту дал, Дмитрий Иванович. Басурмане не ожидали попасть в тот капкан, который постоянно сами выставляют. Мурза наверняка решил, что на его полутысячу налетел какой-то наш случайный отряд. Он не сообразил, что все так и было задумано. Оттого и получилась великая суета среди его сотен. Ею мы и воспользовались. А как двинули назад, пищальники и лучники наши показали, на что способны. Редкие пули или стрелы прошли мимо цели.

– Но и вы порубили немало.

– В поле, думаю, около сотни положили, да еще одну вместе с Гладиным. Третья на счету стрельцов.

– Вот и хорошо. Получил по морде царевич. Представляю, в какой ярости он сейчас.

– Да уж, мурзе Галимару не позавидуешь. Слетит его буйная голова с плеч.


– Это вряд ли, – проговорил Хворостинин. – Конечно, в назидание другим мурзу могут и казнить, но не по наказу царевича. Право судить вельмож имеет только хан.

– Да и пусть их. Главное в том, что свое дело мы сделали. Теперь надо бы потрепать обоз, покуда его охрана не усилена, – сказал Бордак.

Второй воевода передового полка тут же заявил:

– Рано. Время для этого еще не пришло. Продолжаем преследование, уклоняясь от боя.

Дружины передохнули и вновь двинулись вперед по сакме, оставленной за собой крымчаками. По ней они дошли до реки Пахра и встали в пяти верстах от лагеря рати мурзы Теребердея.

Хворостинин, возглавивший передовой отряд, собрал у себя в шатре Бордака, Парфенова и Гладина. Все они сели на лавки.

Хворостинин расстелил на столе карту, ткнул в нее пальцем и произнес:

– Вот село Подол, река Пахра. Тут стоянки рати Теребердея-мурзы, а теперь и царевича Ширинбека. Ночью туда должна подойти и основная рать Девлет-Гирея, которой управляет правая рука хана Дивей-мурза. Вся орда соберется воедино. Путь у нее один – на Москву. Нам надо узнать, когда собака Девлет двинет войско от Подола. Для этого следует смотреть за стоянкой крымчаков.

Бордак улыбнулся и сказал:

– Ты, князь, решил это дело поручить нам.

– Да, Михайло. Но без сотни Гладина.

Бордак удивился и осведомился:

– Почему так? Она пришлась бы как раз впору.

– Нет, Михайло. Полторы сотни в разведочный отряд посылать нельзя. Заметят крымчаки. Вы и оглянуться не успеете, как они окружат и побьют вас. Для наблюдения нужен малый отряд. Три десятка будет в самый раз.

– Но у нас на двоих всего шесть десятков! – воскликнул Парфенов.

– Ты, Василий, думаешь, я забыл, сколько у меня людей? Дело в том, что дружины пойдут отдельно друг от друга. Одна непосредственно к стоянке. Глядите на карту. Вот сюда, в дубраву, которая в версте от Подола, прямо к дозорам и охранению войск Теребердея и Ширинбека. Но может статься, что и дубрава будет занята басурманами. Тогда дружине придется встать вот здесь, в сосновом бору. Это в двух верстах с гаком от Подола. Другая укроется на холме в лесу под Подольском. Оттуда будет видно, как выйдет основная рать нехристей. За ней и надо будет смотреть с холма. Но я думаю, что орда, собравшись в кулак, на месте стоять не будет. До Москвы не более пятидесяти верст. Это заветная цель Девлета.

– А мы так и пойдем следом за ордынцами? – осведомился Бордак.

– Ты, Михайло, покуда реши, куда какая дружина отправится.

– Тут и решать нечего. Василий двинется на лесной холм, я – в дубраву или бор.

– Надо между собой сообщение организовать.

– Так гонцов хватает. А как с тобой связываться, Дмитрий?

– Я буду стоять здесь, покуда не тронется орда. Потом ваши дружины к полку выйдут. Но если что интересное увидите, то гонца ко мне. Коли у меня будет надобность передать что-то вам, то я пошлю человека на холм или в бор.

– Когда нам выходить к местам наблюдения? – спросил Бордак.

– Чем раньше, тем лучше.

– Уразумел. Помолимся, перекусим и пойдем.

– Дал бы людям отдохнуть.

– Ничего, отдохнут, когда за крымчаками смотреть будут.



Вскоре дружины двинулись на северо-запад, вместе одолели всего версту и разошлись.

Перед этим Бордак сказал Парфенову:

– Ты осторожней будь, Василь, и дай весточку, что дошел до лесного холма.

– Ладно, гонца пришлю, вот только куда?

– Пусть сразу в бор идет. Коли там дружины не будет, то в дубраву.

– Слушай, Михайло, а не лучше ли тебе гонца ко мне послать? Я-то только на холме буду.

– Все верно, так и сделаем.

– Вот и договорились. – Парфенов замялся.

– Ты чего, Василь?

– Да вот думаю, увидимся ли еще. Кто знает, чем закончится наша разведка. Ведь можем и под басурман угодить. Вместе или кто-то один из нас.