Конец крымской орды

– Вот только грозить не надо, Теребердей!

– Я предупреждаю. Держи язык за зубами. Ты меня хорошо понял?

– Я тебя хорошо понял. Не пора ли перейти к делу?

– Пора, слушай. – Теребердей начал говорить.

Не смолкал он долго, иногда тыкал пальцем в карту, разложенную на топчане.

– У Девлет-Гирея будет не сорок, а никак не менее восьмидесяти, а то и ста тысяч воинов. Я приведу около тридцати тысяч ногайцев, сам Девлет соберет пятьдесят, Селим Второй подбросит не менее десятка тысяч. Слабость войска – в малом пушечном наряде. Хан считает, что осадные орудия не понадобятся, лишь полевые, да и те в небольшом количестве. Возможно, он и прав. Это все. Запомнил?

– Да.

– Тогда утром после молитвы ожидай Атихана с десятком воинов и помни, что за тобой уже смотрят.

– Тебе не надоело грозиться? Мы делаем одно дело и должны доверять друг другу. Но как ты объяснишь Девлет-Гирею, что я у тебя был, а потом уехал с твоим доверенным человеком и охраной?

Теребердей усмехнулся и ответил:

– Очень просто. Я позвал тебя, дабы обсудить вопрос закупок невольников в Кафе. Мне скоро возвращаться в улус, и я хочу увести их с собой. Сам же в Кафу выехать не могу. Посему решил положиться на тебя. Ты доволен?

Азат кивнул и ответил:

– Это ты хорошо придумал. Не подкопаешься. Может быть, невольников действительно надо купить?

– Да, с полсотни. Сделай это прилюдно, вместе с Атиханом. Лучше будет, если о том станет известно в городе.

– Исполню.

– Хорошо. Сайхат Атихан с обозом должен вернуться на пятый день, считая с завтрашнего утра.

– Да, Теребердей. Удачи тебе в походе.

– А ты разве не идешь?

– Нет, на мне порядок в городе.

– Хорошо устроился.

– Неплохо. Я поехал. Жду Атихана.



Бордак лежал на топчане в саду.

К нему подошел племянник Ризвана и сказал:

– Господин, я нашел твоего товарища Тугая.

– Да? – Бордак поднялся. – Где он?

– Сейчас на посольском подворье.

– Тебе удалось с ним поговорить?

– Да. Я сообщил ему, что ты ищешь его. Он не удивился, сказал, что придет через сад, как только стемнеет. Это все.

– Молодец, Алим! – Михайло потянулся за мешочком с деньгами, но юноша выставил пред собой ладонь и заявил:

– Не надо денег, не возьму.

– Но почему? Ты трудился, вон аж вспотел весь, а любая работа стоит денег.

– Считаешь, что я заработал, отдай деньги дяде Ризвану. Я ему жизнью обязан.

– Хорошо. Значит, Осип придет сюда, в сад, как только стемнеет?

– Да. Я встречу его на задах, проведу, а то заплутает.

– Спасибо тебе, Алим.

– Не за что. – Юноша ушел.

Он появился чуть позже, когда уже стемнело. С ним был Тугай.


– Я постою на задах, посмотрю, чтобы кто из посторонних не подошел, – сказал племянник Резвана.

– Да, сделай это, если нетрудно, – проговорил Бордак.

Юноша ушел.

Мужчины обнялись, присели на топчан.

– Говори, Михайло, как царь наш допустил сожжение Москвы, – заявил Осип.

Бордак рассказал обо всем, чему был свидетелем.

– Вот оно как, – протянул Тугай. – А тут вовсю трубили, что славные ратники Девлет-Гирея разбили наши полки, вошли в город, пленили тысячи людей и сожгли Москву. Всю, даже Кремль. Татары хвалились тем, как без сопротивления разоряли южные земли, Рязань, Каширу, другие места. И ведь сомнений в том не было, потому как только в Кафу крымчаки привели многие тысячи полонян. Тут творилось нечто невообразимое. Наших людей разбирали, как скотину. Торгаши объявились, все побережье было заставлено судами. Посол Афанасий Федорович хотел меня послать на Москву, а тут прибыл человек от царя. На Москве он не был, потому правды не знал. Царь передал мне серебра на тысячу рублей и велел ждать тебя. Я знал, что ты придешь сюда, к Ризвану, под видом литвина, а татары выпускать нас с подворья перестали. Только выйдем, сразу разъезд. Мол, езжай обратно! Иногда удавалось проехать по городу, но сюда заглянуть возможности не было. Афанасий Федорович сейчас в Сююр-Таше. С ним и дьяк Петр Петрович Агапов. Я сумел выбраться и приехать.

– А где тебя гонец царский застал?

– В Сююр-Таше. Это потом я бежал оттуда. Ну а здесь обложили как волка. Людей на подворье мало, охраны всего десять стрельцов. Мальчишки подходят, ругаются, грозятся, показывают, что горло нам скоро резать будут. Надоел этот Крым хуже горькой редьки.

– Понятно, я и сам это чувствую. Но царь дал задание. Его следует исполнить.

– Это понятно. Удается хоть что-то?

– Я вроде как уговорил мурзу Азата помочь. Конечно, за большие деньги.

– Мне отдать тебе серебро?

– Оно у тебя с собой?

– С собой.

– Давай. Так спокойнее будет. Мы не знаем, что удумает Девлет-Гирей насчет русского посольства. В случае опасности ты сюда иди. Ризван может ненадолго спрятать тебя.

– Уйти, бросить товарищей?

– Я об этом не подумал.

– Будем надеяться на лучшее. Может, наказ получим на возвращение. Афанасий Федорович Нагой говорил, что царь знает о нашем положении, на растерзание не отдаст.

– Афанасию Федоровичу известно больше нашего. Давай договоримся, как связаться в случае крайней необходимости.

Тугай чуть подумал и проговорил:

– Каждый день после полуденного намаза я буду смотреть на улицу, которая тянется с востока посольского подворья. Племянника Ризвана я запомнил. Если что-то произойдет и я буду нужен тебе, пошли его на улицу в указанное время. Увижу, буду знать, что надо идти сюда, в сад.

– А не опасно это?

– С подворья можно выйти скрытно и пробраться по берегу. – Тугай достал из-под одежды мешок с серебром, передал его Бордаку. – Пойду, Михайло. Рад был видеть тебя.

– И я рад. Береги себя.

– Это ты берегись. На тебе ответственность большая.

Они опять обнялись. Потом Тугай скрылся в темноте ночного сада.



Курбан появился поздним вечером второго дня. Ризван сам пропустил его во двор, принял коня. Татарин напился воды и зашел в комнату Бордака.

– Ну вот, наконец-то! – проговорил Михайло. – Приветствую тебя. Как съездили?

– И тебе долгих лет. О том, как съездили, ты, Михайло, у мурзы узнаешь. Мы вернулись не одни. С нами Сайхат Атихан, человек ногайского мурзы Теребердея. Очень мрачная, скажу тебе, личность. Он ни на шаг от Азата не отходил.

– Почему такие меры предосторожности?

– Так Сайхат этот за деньгами сюда приехал.

– Значит…

Курбан прервал Бордака:

– Об этом ты тоже узнаешь у мурзы.

– Так едем к нему.