Конец крымской орды

– Кто же это их?

– Лихие люди. Позарились на те скудные запасы, что собрала семья.

– Погоди, а крымчаки тут при чем?

– Так отыскал Степан лихих разбойников. В ночь решил извести всех, а вечером к ним крымчаки приехали. Разбойники вскрыли схрон с награбленным добром, получили за него серебро. Лекан подобрался ближе к стану и слышал разговор между татарами и главарем шайки. Те велели ему грабить торговые обозы и хутора, забирать в полон парней и девок. Злость обуяла Степана. Когда татары уехали, он вырезал разбойников. Они в шалашах устроились по трое, двоих в охрану поставили. Вот Лекан и всех их и положил.

– Скольких же подонков он сгубил?

– Полтора десятка.

Бордак с недоверием посмотрел на Парфенова.

– Один?

– Один. Переходил от шалаша к шалашу. Пошел потом за крымчаками, но те замели следы, а то и им досталось бы.

– Да, не простой, оказывается, мужик этот твой Степан.

– Ему только волю дай!.. Ладно, десятки уже в роще. Едем и мы.

У коней боярина и княжича ожидал Лекан, с виду благодушный, миролюбивый мужик, только вот с топором за широким поясом.

Бордак протянул ему руку.

Тот не понял.

– Чего это ты, боярин?

– Рад принять в дружину такого воина, как ты, Степан.

Парфенов улыбнулся.

– Я рассказал воеводе о твоих подвигах, Степан.

– Так это не подвиги, а праведная месть.

– Едем в рощу.

Она действительно оказалась очень удобной для временного размещения дружины.

Парфенов объявил воинам отдых. Люди помолились, принялись готовить еду, ставить шалаши.

Для воевод его быстро соорудил Лекан.

После обеда Бордак с Парфеновым пошли смотреть, как несут службу дозоры, оглядели участок дороги, встали на западной опушке.

– До Треблино пять верст. Мы дошли до нужного места за двое суток. Иван Васильевич выехал из Ростова, вчера, значит, будет здесь в лучшем случае послезавтра, – проговорил Михайло.

– Это как идти, – заявил княжич. – Царь не любит, когда что-то делается медленно. Он всегда торопится, словно опасается чего-то не успеть сделать. Государь уже завтра может быть здесь.

Бордак согласно кивнул и сказал:

– А то означает, Василий Игнатьевич, что сейчас ратникам отдых. До рассвета надо послать малый ертаул на село и далее в западные леса, насколько возможно. С утра отправим гонца в Александровскую слободу, дабы передать наказ тамошним опричникам.

– Понятно, к опричникам скрытно человека пошлем. Это несложно. А вот как незаметно разведку провести?

– Отправишь Ивана Пестова, с ним Федора Вергу и твоего холопа Степана Лекана. Этого хватит. Опыта каждому из них не занимать.

– Степан никогда не ходил в разведку.

– Зато он часто ходил на охоту, да не на зайцев, а на крупного зверя. А это дело такой сноровки требует, что и разведчик позавидует.

– Дело твое. Я не против.

– Давай наказ всем на отдых. Да и сами поспим. Дозорному накажи поднять нас через два часа после полуночи.

– Не рано? Может, через три? Не выспимся.

– Выспимся, когда уйдет разведка.

Парфенов улыбнулся и заявил:


– Слушаюсь, воевода!



Дозорный поднял Бордака и Парфенова в то время, которое ему и было указано. Они вызвали к себе Ивана Пестова, Федора Вергу и Степана Лекана, прошли с ними до западной опушки.

Бордак указал на запад и сказал:

– Там село Треблино, так, Степан? – Он взглянул на нового ратника.

– Так, воевода.

Бордак продолжил:

– До Александровской слободы от Треблино двадцать верст, до Ростова – сто двадцать. Оттуда к слободе идет обоз. В нем сам государь и полусотня опричников. – Он рассказал ратникам о плане Девлет-Гирея, что вызвало у тех настоящую ярость.

– Данные по засаде получены от русского изменника. Возможно, он пытался выторговать себе жизнь, выдал придуманное за настоящее. Но не исключено, что это правда, и тогда государю грозит смертельная опасность. Мы и пришли сюда для того, чтобы проверить слова изменника. Посему наказ всем троим идти до Треблино и далее в западные леса, искать крымчаков. Если они есть, то уже рядом с дорогой, может, и в селе. Так что осторожнее. Сами разумеете, что если попадете в руки татар, то умрете страшной смертью, а дружина вынуждена будет вести бой с многократно превосходящим противником.

Лекан, еще не привыкший к порядкам в дружине, сказал:

– Да найдем мы басурман, воевода, коли они тут. Я многие тропы знаю, о которых татары и не слыхивали. Клянусь, ни один косоглазый нас не заметит.

Пестов одернул его:

– Лекан, не следует перебивать начальников. Скажешь, когда тебе дадут слово.

– Извиняйте, воины, не знал, что нельзя говорить без спросу.

Бордак улыбнулся.

– Ладно. Привыкнешь, если выживем. Ты, Лекан, знаешь эти места. Стало быть, тебе и вести малый ертаул.

Пестов взглянул на боярина и спросил:

– Нам придется подчиняться мужику?

– Он теперь такой же ратник, как и ты. И еще, Иван, напоминая другим о порядках в дружине, следует в первую голову самому придерживаться их.

– Извиняй, боярин, я все понял.

– Разведку вести до обнаружения засады татар, но в полдень в любом случае быть здесь. – Боярин повернулся к Лекану. – Уразумел, старший ертаула?

– Да, воевода. – Лекан светился от гордости за дело, порученное ему.

– Вперед! – отдал приказ Бордак, и малый ертаул двинулся в сторону села Треблино.

Проводив разведчиков, Бордак спросил у Парфенова:

– Кого ты отправишь в слободу?

– Советовался с десятниками, совместно решили направить Бориса Талого.

Бордак кивнул и распорядился:

– На рассвете и отправляй.

После этого воеводы вернулись в свой шалаш.



Ертаул скрытно подошел к балке, за которой еще недавно стояло село Треблино. Теперь от него остались одни развалины. В них мог укрыться приличный отряд. На сотню места не хватило бы, а вот десятка три устроились бы вполне.

В балке Лекан сказал Пестову:

– Нечего нам троим на селе делать. Туда один пойду.

Опричник покачал головой и заявил:

– Так нельзя. Мы не знаем тебя, поэтому пойдем все трое.

– Но ты же опытный воин, должен понимать, что там, где один будет незаметен, трое покажут себя. Будь село наполовину, хоть на треть целым, тогда да, а так придется зайцем прыгать от одних развалин к другим. Скажи, ратник, ты знаешь, как в этих местах роют погреба, какие тут колодцы?

– На что мне это?

– А на то, погреба здесь большие, глубокие, входы в них не из домов, а со дворов. Сверху они покрыты жердями и соломой с глиной. Колодцы делают почти вровень с землей, чтобы удобнее было воду доставать. Тут человек несведущий и днем запросто может провалиться, чего уж говорить про темное время.