Кольцо Тритона

– Про большого ничего не скажу, а маленький – кораниец.

– Кто?

– Уроженец самого северного из островов Корании. Говорят, эти существа слышат любое слово, произнесенное в нескольких милях от них.

Галера пришвартовалась точно так же, как и «Дайра», пассажиры сошли на берег, толпа начала разбредаться.

– Мы не можем ждать тут целый день, – объявил Вакар. – Я пойду во дворец, а ты оставайся, присматривай за грузом…

В этот миг, растолкав зевак, к Вакару приблизился бритоголовый. За ним следовали гигантский обезьяночеловек и кораниец.

– Господин, ты направляешься во дворец? – осведомился бритоголовый на гесперийском с резким акцентом. – Разреши составить компанию, ибо я выполняю поручение, и нам как раз по пути, а я в Седерадо впервые. Мы с тобой раньше никогда не встречались, поэтому, я думаю, нам следует познакомиться. Позволь представиться: Квазиган.





* * *


– А с кем я имею честь беседовать? – Квазиган, дружелюбно улыбаясь, шагал рядом с принцем. Его сухая кожа была еще смуглей, чем у Вакара, а лицо – на редкость невыразительное. Он слегка сутулился и громко шаркал.

– Меня зовут Вакар.

Произнося эти слова, Вакар глянул в лицо спутника и заметил, что дружелюбная улыбка на миг исчезла. Но лишь на миг.

– Не принц ли Вакар из Лорска? – спросил человек.

Вакар не был склонен доверять странным, незнакомым и навязчивым попутчикам, особенно тем, кто путешествует на собственных военных галерах со слугами-нелюдями и проявляет исключительный интерес к его скромной персоне. Он отрицательно покачал головой.

– Всего лишь его дальний родственник. Как я понимаю, сударь, ты слыхал о Лорске?

– Ну, кто же не слышал о ваших богатейших медных рудниках?

– Да, пожалуй… А откуда держишь путь?

– Из Тегразена. Это небольшой городок на материке к югу от Керне.

– У тебя необычные слуги. Один из них, насколько я понимаю, кораниец.

– Верно. Его зовут Йок.

– А второй? – спросил Вакар.

– Это Нжи из Черных Земель. Негры поймали его совсем маленьким, воспитали и продали в рабство. Он говорит несколько слов, ибо происходит не от гигантских черноземельских обезьян, то бишь горилл, а от другого, более редкого вида, промежуточного звена между обезьянами и людьми.

Вакар погрузился в настороженное молчание. Подойдя к дворцу, он в изумлении уставился на ряды блестящих мраморных колонн и позолоченную крышу: доселе он еще не видел двухэтажного здания.

Он отослал во дворец четыре мамонтовых бивня, велев передать на словах, что Вакар из Лорска просит аудиенции. Пришлось ждать полчаса, наконец ворота отворились, и принц вошел во дворец, а Квазиган проводил его задумчивым взглядом.

– Принц Вакар! – С этим счастливым возгласом королева Порфия сорвалась с трона и пылко поцеловала гостя. – Благодарю за великолепный подарок, но и без него тебя бы здесь ждала теплая встреча. Неужели я могла забыть, как десять лет назад в Амфере мы с тобой победили на конкурсе танцев? Что заставило тебя покинуть кишащие бизонами равнины ветреного Лорска и отправиться в такую даль?

«А ведь она и впрямь выросла настоящей красоткой, – подумал Вакар. – Пусть ростом она невелика, но благодаря гордой осанке кажется значительно выше. Счастливчик был ее Ванчо, царствие ему небесное».

– Госпожа, держа путь в великий Торрутсейш, я не мог обойти Огуджию, не возобновив столь приятного знакомства.

На него пристально смотрели изумрудно-зеленые глаза.

– Объясни мне, как случилось, что ты с одним-единственным слугой привел в бухту Седерадо торговое судно? Или ты сбежал из Лорска, чтобы податься в пираты? Неужели ты теперь бороздишь моря под осьминогом проклятых горгон?

– Похоже, ты многому научилась за столь короткий срок.

– О да. Я пекусь о благополучии моего королевства, и, как только ты высадился на мол, мне донесли о твоем прибытии. И все-таки, что приключилось? Неужели всю команду смыло за борт? Или ее утащил на дно кракен?

Вакар помедлил с ответом, а затем поддался возникшей вдруг симпатии к Порфии и рассказал о предательстве Срета.

– А посему, – заключил он, – не будучи, как тебе теперь известно, опытными моряками, мы решили продать судно и на первом же попутном купце пойти дальше на восток.

– У тебя много товара?

– Не знаю, клянусь третьим глазом Тандилы.

– Ну что ж… Эльбиен!


Вошел сановник, и Порфия распорядилась:

– Ступай на берег, поднимись на борт корабля принца Вакара и оцени стоимость груза.

Как только Эльбиен повернулся и вышел, она снова обратилась к Вакару:

– За судно я тебе хорошо заплачу торговым металлом. А если Матенг поднимет шум, мы ему напомним, что он, как судовладелец, в ответе за покушение на твою жизнь. Что тебе известно о странном человеке, который пришел вместе с тобой? Я имею в виду бритоголового, у которого собственная галера.

– Назвался Квазиганом из Тегразена, а помимо этого, королева, я о нем знаю не больше твоего. Он – настоящее диво, под стать крылатой свинье, но при этом весьма обходителен.

– В самом деле? По твоему описанию он смахивает на горгона, но тут легко ошибиться, ведь Тегразен лежит на материке близ Горгад, и тамошние народы основательно перемешались. Расскажи, как обстоят дела в Лорске, царстве воинов-героев, атлетов с бронзовыми сердцами и головами из слоновой кости?

Вакар рассмеялся и пустился в светскую беседу. В пути он страдал от недостатка общения и теперь был рад случаю поговорить на родном языке. Они поболтали о том о сем, затем Порфия объявила:

– Вакар, клянусь восемью грудями Геры, я отдала тебе целое утро, а ведь меня ждут и другие посетители. Оставайся во дворце, вечером устроим пирушку. Познакомлю тебя с министром Гаралем и моим любовником Тьегосом.

– Твоим… – Вакар осекся, его самого удивил укол ревности. Да какое ему дело, пусть у огуджийской королевы будет хоть десяток любовников! Но ревность не проходила.

А Порфия, казалось, ничего не заметила.

– Если Квазиган мне глянется, я и его приглашу на пир – сдается мне, он богат, знатен и влиятелен. На худой конец, послушаем занятные легенды о далекой стране.

– Королева, я назвался Квазигану настоящим именем, но отрицал свою принадлежность к царствующей семье Лорска. Поэтому я бы предпочел, чтобы при этом любителе длинных балахонов меня называли просто Вакаром, обычным дворянином.

– Быть посему. Двэрос! Отведи прин… господина Вакара во вторую комнату для гостей в правом крыле и обеспечь всеми удобствами.





* * *


До самого вечера Вакар не видел Порфию. Весь день посвятил блаженной праздности – выспался, принял ванну и надушился. Пока стирали и сушили его грязную одежду, он прочитал в библиотеке гесперийский перевод «Фрагментов Лонтанга». Поскольку в те времена мир еще не успел далеко уйти от пиктографии, огуджийская и лорская письменность различались гораздо слабее, чем устная речь. Однако иероглифы для передачи абстракций разнились основательно.

– Уважаемый, ты бы не взялся объяснить мне, что означают эти череп и полумесяц? – осведомился Вакар у почтенного старца, копировавшего в углу папирусный свиток.

– Бренность, и ничто иное. Череп – символ смерти – купно с опрокинутым полумесяцем, то бишь абстрактным изображением луны, означает лишь одно: ничто не вечно. А значит, этот отрывок надобно истолковать так: «Сменят друг друга тысячи и тысячи поколений смертных, а тем временем в священной обители у бога вырастут зубы мудрости. Но время приберет всех, и даже самым славным богам суждено пройти по пыльной и смутной дороге в вечное забвение».

– Значит, Лонтанг утверждает, что даже боги смертны?

– Да. Его теория состоит в том, что боги – плод людской веры, и сколь бы ни были они могущественны, со временем люди бросят их ради других богов. Их забытые образы поблекнут и исчезнут.

– Кажется, ты весьма сведущ в таких вопросах. Дозволишь ли поинтересоваться, как тебя зовут?

– Я Ретилио, бедный философ из Седерадо. А ты?

– Вакар из Лорска.

– Любопытно, – задумчиво произнес философ. – Где-то я уже слышал это имя… Ах да, я же прошлой ночью во сне побывал на Ассамблее богов. Там было много наших, Астерио например, были и чужие боги, в том числе твой Окма. Они все время двигались, как будто исполняли погребальный танец, и часто повторяли: «Вакар из Лорска».

Вакар содрогнулся:

– Поскольку мне никогда не снятся боги, я не возьмусь истолковать твой сон.

– И долго ты здесь пробудешь?

– В этот раз всего лишь несколько дней, но я мечтаю когда-нибудь погостить тут подольше и изучить знаменитую огуджийскую философию.

Вакар слишком поздно спохватился, что ему следовало назваться вымышленным именем. Теперь же проницательный Ретилио лишь утвердился в своей догадке относительно его личности.

– Многие мои коллеги считают, – изрек он, – что если бы короли изучали философию или если бы люди выбирали философов своими королями, мир выглядел бы лучше. Однако на деле королям, похоже, недостает либо времени, либо желания заниматься пустяками.

– Надеюсь, у меня будет и то, и другое.

– Достойная цель, хотя достичь ее непросто. Боги тебе в помощь.

– Не вижу никаких препон. У меня много целей, и уж я постараюсь добиться их всех.

– Принц, а нельзя ли мне поинтересоваться, что же это за цели?

– Ну… – Вакар нахмурился. – Я хочу стать хорошим королем, когда придет мой срок, а еще – постичь философию, увидеть дальние страны и необычных людей, обзавестись верными и интересными друзьями, вволю насладиться вином, женщинами и песнями… – Он умолк, как только Ретилио всплеснул руками в притворном ужасе.

– Принц, тебе необходим брат-близнец, чтобы все это успеть.