Кольцо тьмы

— Почему Хенна не пустит ее в ход против нас? Ему пока еще нужен Харад... Он все-таки надеется здесь закрепиться...

События показали, что Фолко ошибался. И притом очень сильно.



В тот день, когда войско тхеремцев, тарегов и перьеруких было рассеяно Олмером и остатки его в беспорядке бежали, Санделло нанес свой удар. Ему противостояли только харадримы, и за свою столицу они сражались куда лучше, чем за какой-то там Умбар.

Однако осажденные и, казалось бы, накрепко запертые в стенах Хриссаады воины Олмера отнюдь не собирались тихо отсиживаться за крепкими бастионами вплоть до Второй Музыки Айнур. С темных ночных небес прямо к ногам Санделло рухнула, сложив крылья, маленькая летучая ящерка-улаг; в деревянной трубке таилось короткое письмо Вождя. Горбун молча перечел послание, покивал головой — и, подхватив свой странный кривой меч с девятью кольцами вдоль обуха, скомандовал коротко и негромко:

— Поднимаемся и пошли.

Они атаковали в полночь, когда унылая зимняя луна освещала испятнанные пожарами кварталы тхеремской столицы. Внезапно распахнулись городские ворота, а со стен вниз полетели десятки, сотни веревок и веревочных лестниц. Санделло атаковал не в сомкнутом строю, а в рассыпном, и каждый сражался как бы сам по себе...

Горбун шел первым. Правая рука сжимала эфес меча, левая держала клинок за проушину возле острия. И орудовал Санделло этим необычным, непривычным для Запада оружием с такой ловкостью, что казалось — меч этот есть продолжение его руки, что сама его плоть обрела способность рубить и колоть.

Смяв и разорвав первые ряды харадримов, орки и кхандцы горбуна мигом сбились в плотный строй и, ощетинившись копьями, пошли дальше, довершая разгром. Рассеянная армия осаждающих исчезла, точно дым под свежим ветром.

Небольшое войско горбуна скорым маршем шло на юг. О судьбе Хриссаады никто не думал — в этой войне истинные бои шли не за города и крепости.





ФЕВРАЛЬ, 26, ПРЕДГОРЬЯ ХРЕБТА СКЕЛЕТОВ,



МИЛЛОГ И ОСТАЛЬНЫЕ


Они долго-долго оставались на одном месте. Миллог обжился, пообвыкся, жизнь в здешних краях оказалась легкой и приятной, несмотря на зимнюю пору. Почему так — ховрар не задумывался. За него вновь решали другие, а он просто покорялся этой мягкой узде.

Пес же, напротив, совсем исхудал. Кожа да кости, и глаза горят голодным огнем. Несколько раз Миллог замечал, как женщина склонялась над собакой, что-то негромко говоря ей на непонятном певучем языке, но ховрар так и не задался вопросом, что это значит. Он знал, что призван исполнить нечто очень, очень важное и, когда время придет, он все узнает сам.

В этот день с утра его спутники о чем-то долго и негромко совещались. А потом он услышал:

— Мы выступаем. День, когда будут возвращены все долги, уже совсем близок.

Неприметными тропами они двинулись на север.





ТО ЖЕ ВРЕМЯ И МЕСТО, ПОСЛАННИК ВЕЛИКОГО ОРЛАНГУРА


«Великие Кости Земли, как же мне больно! Проклятые, они добрались-таки до меня! Меня, посланника Великого Орлангура... но даже Дух Познания не ведает пределы сил тех, что явились из Валинора. Камни помогли мне, они выпили, высосали отравное вражье зелье, и теперь, когда они ушли отсюда, я могу покинуть подземную темницу. И — идти следом за теми, что мнят, будто они убили меня. Я покажу им, насколько велика их ошибка. Второй раз они меня не получат».

Серую тушу скалы медленно рассекала отвесная прямая трещина. Миг спустя из подгорной тьмы выступила коренастая высокая фигура. При каждом шаге посланник кривился от боли, но бердыш он сжимал по-прежнему крепко. Он знал, что Адамант сияет в полную силу и что, если он не остановит посланцев Заокраинного Запада, все планы и надежды отправившего его в путь Золотого Дракона рассыплются в прах.

Он ясно видел свежий след врагов. Он настигнет их... а потом они узнают, что бывает за подлый удар в спину.





ФЕВРАЛЬ, 27, ОКРЕСТНОСТИ СТАВКИ ХЕННЫ



В ВЕРХОВЬЯХ БРОНЗОВОЙ


— Не было печали! — проворчал Торин. — Значит, нам теперь снова придется иметь дело с этой парочкой!

— В открытом сражении Хенну не одолеть, — покачал головой принц Форве. — У нас слишком мало сил. А он собрал всех, кого мог.

— Значит, надо, чтобы войско связало его армию боем, а мы в это время... — Малыш скорчил зверскую физиономию.

— Разумно, — одобрил Фарнак.

— Ничего лучше все равно не придумаем, — поддержал Амрод.






МАРТ, 1, ВЕРХОВЬЯ БРОНЗОВОЙ


Тысяча измотанных и усталых эльдрингов бросила вызов десятикратно сильнейшему войску Божественного. Со стороны это казалось чистым безумием — да так оно и было. На рассвете морские удальцы молча, без привычных боевых кликов, обрушились на еще спавший лагерь Хенны. Взлетел и опустился град зажигательных стрел, началась беспорядочная свалка, в которой все преимущества оказались у эльдрингов: они бились небольшими плотными группами, прикрывая друг друга. Вместе с ними пошел Фарнак.

— Простимся, друзья! — Старый тан застегнул ремень шлема. — Мы их отвлечем. Делайте свое дело, и да поможет вам Морской Отец!..

— Всем нам только и осталось, что уповать на Морского Отца, — заметил принц Форве, тоже облачаясь в доспехи.

Фолко, Торин, Малыш. Эльфы — Форве, Амрод, Маэлнор, Беарнас. Кхандец Рагнур. Тан Вингетор. И еще две дюжины отборных бойцов.

Ночь стонала и выла тысячами голосов. Совсем рядом кипело исступленное сражение, и хоббит понимал, что времени у них совсем немного, пока воины Божественного не оправились от неожиданности. Адамант сиял рядом, совсем рядом... казалось — протяни руку — и он сам рухнет в твою ладонь.

Фолко знал — преследуя разрозненные отряды Хенны и харадримов, рати Олмера и Санделло неумолимо приближаются к ставке Божественного. Почему Хенна медлит? У него достаточно воинов, чтобы справиться с небольшим войском Фарнака и Вингетора, а вот Король-без-Королевства вкупе с горбуном едва ли окажутся ему по зубам.

— Вперед!

Ставка Хенны — широкий круг нарядных шатров — помещалась на вершине некрутого холма, вознесшегося над руслом Бронзовой.

Хоббит крепко зажмурился. Да. Адамант совсем рядом... и вся Сила его обращена сейчас на то, чтобы совладать с неожиданной атакой на лагерь. Все, ждать больше нечего. Пошли-и-и!...

Нельзя было дать ускользнуть Божественному. Ни при каких обстоятельствах. Пусть полягут все, кто идет в эту атаку, — все, кроме одного, чтобы нашлось кому унести с поля боя этот проклятый Адамант.

Фолко в последний раз проверил, легко ли вынимаются метательные ножи, в достатке ли стрел, — и, встав во весь рост, первым рванулся к шатрам.

Оказавшегося у них на пути часового свалила меткая стрела Маэлнора. Тревога поднялась почти сразу, и Фолко на бегу успел подумать — как бы Божественный не скрылся опять в последний момент; но тут в лицо внезапно ударило волной непереносимого жара, и остолбеневший хоббит увидел, как прямо от края шатров в ночное небо, разворачиваясь, устремилась тугая завеса огня. Пламя мгновенно сожрало тьму, сожрало и покатилось вниз по склону на север, туда, где внезапно раздались боевые рога чужого войска. Это шел Олмер, Злой Стрелок, Король-без-Королевства...

— Быстро же это он... — криво усмехнулся Маленький Гном, глядя на завернувшийся пламенный занавес. — Ну что, похоже, от одного врага мы таки избавились...

— Не так прост наш Вождь Эарнил, чтобы от какого-то там огня загибаться! — возразил Торин. — К тому же он в нем уже горел. Не впервой.

— Так тогда он один с Эовин и спасся! А войско-то — тю-тю!..

Окончить этот спор им не дали воины личной охраны Божественного, высыпавшие им навстречу.

Первый рухнул со стрелой Фолко в глазнице. Еще троих уложили эльфы. А еще миг спустя пришел черед мечей...



— Огонь, мой господин.

— Вижу, Санделло. Все, сдавай команду. Твои тысячники разберутся. Огонь идет прямо на нас... но это ничего. Войско уйдет... а мы с тобой пройдем и сквозь пламя. Ты, я, и... Оэсси!

— Я здесь, отец.

— Хорошо. Санделло!

— Да, мой господин.

— Ты не сомневаешься? Ты готов?..

Горбун только усмехнулся уголком тонкогубого рта.

Три фигуры в доспехах, с мечами наголо шли навстречу надвигающейся огненной смерти.

— И потом войско нам, боюсь, уже не понадобится, — негромко произнес Олмер.

— Да. Я распорядился, — глухо откликнулся горбун.

— Отлично. Там ратной силой ничего не сделаешь. Так что пусть уходят. Кто знает, может, мне и удастся напоследок расшевелить этот муравейник... — задумчиво проронил Олмер.

Стена пламени надвигалась. Вновь, как и на безымянном поле в Южном Хараде, где полегли бесчисленные рати перьеруких, огонь наступал там, где, казалось, никогда бы не нашел для себя пищи. Но его поддерживали иные Силы; правда, о том, кто идет им сейчас навстречу, они не догадывались.

Санделло невольно поднял руку. Жар уже начал опалять лицо.

— Вдохните поглубже и не отставайте от меня, — распорядился Олмер. В следующий миг он рванулся вперед — прямо в самое сплетение тугих огненных вихрей.

«Только бы он не сбежал, только бы он не сбежал», — как заклинание, твердил про себя Фолко. Вокруг золотого шатра развернулась нешуточная схватка, стражи Божественного отличались свирепостью и воинским умением. Высоко-высоко, едва ли не до самых звезд поднялась огненная стена; стало светло, как днем. Внизу, в лагере, все еще продолжалась битва, хотя шум сражения явственно отдалялся — тареги теснили морских удальцов.

Колчан хоббита почти опустел. Небольшой отряд прошел по телам воинов Божественного; в первых рядах бились гномы, эльфы принца Форве прикрывали их не знающими промаха стрелами, тратя на прицеливание меньше времени, чем обычный человек — на то, чтобы мигнуть.