Кольцо тьмы

Серый пошатнулся и схватился за грудь, словно получил удар незримым оружием.

Спокойных, опытных, выдержанных воинов, что явно не собирались даром класть свои жизни, в один миг сменили обезумевшие, жаждущие крови дикари, возомнившие себя бессмертными.

Подхватив клинок, Эовин вскочила на ноги. Серый, оправившись, размахнулся мечом. На них катилась Смерть — катилась, разорвав воплями рты и округлив безумные глаза. Эовин казалось — она видит на губах воинов проступившую пену, словно у больных падучей.

Они бежали со всех сторон — кто-то даже вломился в кусты, с яростью рубя их саблей, точно злейших врагов. Человек семь одновременно оказались возле Серого и Эовин.

Девушку учили сражаться. И потому первый нацеленный в нее выпад Эовин отвела, ловко отскочив в сторону. Кольчужная рубаха промахнувшегося воина спускалась до колен, но поножей он не носил. Эовин изо всей силы рубанула по ногам. Рубанула и повела клинок на себя, как учили... Враг истошно заорал от боли, падая навзничь.

А Серый уже вовсю крутил свой длинный меч. Клинок ломал тонкие сабли, точно бревно — тростинки. Но даже оставшись с бесполезными обрубками, воины Хенны не отступали, и тогда меч разил — безжалостно, беспощадно, насмерть, вспарывая кольчуги и снося головы... Пятеро нападавших погибли прежде, чем успели понять, что происходит.

Любого другого врага подобное бы заставило остановиться, отступить, взяться за луки и спокойно прикончить чересчур умелого мечника. Но не этих несчастных. Они нападали, пытаясь свалить Серого голыми руками.

Человечек в коричневом вновь встал в стременах. Теперь он вопил безостановочно, вернее, визжал, точно свинья под ножом. Лицо Серого, и без того залитое потом, исказилось от боли — но рубить он не перестал.

Эовин оказалась оттертой в сторону. О ней все забыли — только бился и грыз землю раненный девушкой враг. А смертоносное оружие Серого все разило и разило, прорубая шлемы, отсекая руки... Вся земля вокруг была залита кровью. Последнего из нападавших Серый развалил надвое страшным ударом сверху.

Уцелевший человечек в коричневом тотчас повернул коня и, хлестнув его, поскакал прочь.

— Уф-ф-ф... — Серый устало опустился на землю. — Ты цела?

— Цела...

— Испугалась?

— Ага... Ужасно... — Эовин покраснела от стыда.

— Разве ж правда постыдной бывает? — негромко заметил Серый, медленными движениями стирая кровь с клинка. — Вставай, пошли. Коней хорошо б поймать... да кольчуг целых поискать. Я там, кажется, кой-кому просто головы снес...

Некоторое время спустя двое облаченных в кольчужные рубахи странников отправились дальше. У Эовин полы кольчуги доходили мало что не до пят — но Серый настоял.

— От случайной стрелы защитит. Если же в упор — то и кованые латы не уберегут... Ладно, поедем Судьбе навстречу. Чувствую, недолго нам осталось странствовать... Едем!

— А что это за странные люди? И кто этот в коричневом?

— Кто здесь живет, я не знаю, — покачал головой Серый. — И клич «Хенна!» слышу впервые. Но... видать, в нем сильные чары! Меня едва надвое не разорвало, как его услыхал... И свет... по глазам... яркий-яркий, ослепительный... Ух! Насилу выдержал...

Эовин направила коня ближе.

— С-серый... скажи мне... скажи правду... Ты — колдун, я знаю... но... может... ты не нашего рода? Не людского?

— Не людского? Чушь! — вдруг рассердился Серый, глаза его полыхнули яростью. — А какого же еще? Эльфийского, что ли?

— Перворожденные владеют могучей магией, говорили в Рохане...

— Разве я на эльфа похож?

— Колдовством можно сменить облик...

— Ерунда! — Серый злился все сильнее и сильнее. — Нашла с кем сравнить! Я человек! Понятно?

— Но ты владеешь Силой...

— Вот это я и хочу узнать — что это за такая Сила! — прорычал Серый. — Откуда взялась и чего хочет!.. А теперь хватит пустых разговоров! Надо убираться отсюда, и поживей!





ОКТЯБРЬ, 1, ЮЖНЫЕ ОТРОГИ ХЛАВИЙСКИХ ГОР


Это была славная погоня. Почти десять дней не менее трех сотен всадников преследовали Тубалу и Санделло по пятам. Здесь, во владениях загадочного Хенны, приказы выполнялись четко и без промедлений. Стражники с пограничного рубежа, верно, быстро доложили куда следует, и с юга подтянулись подкрепления. К конным отрядам присоединились пешие; кольцо неумолимо сжималось.

Местность тут была дика и необитаема. Горбуну и воительнице приходилось все туже и туже подтягивать пояса — преследователи висели на плечах. Тут не до охоты! Санделло лишь изредка удавалось подстрелить какую-нибудь съедобную тварь.

Первой не выдержала Тубала:

— Сколько можно бегать, как зайцы?! Устроим засаду. Покажем этим мерзавцам, как гоняться за нами! Если ты против — я сделаю это одна! Сила моя возросла...

Санделло внезапно прищурился.

— Так что теперь я могу куда больше, чем раньше! Я уложу их целую сотню!


— А сто первый уложит тебя, — невозмутимо заметил Санделло.

— Это вряд ли!

— Не беспокойся, уложит. И быстрее, чем ты думаешь. Ты ловко крутишь меч, не спорю, — но уложить сотню никому не под силу. Ты не справишься даже с тремя десятками. Разве я не видел, что к концу боя у тебя совсем не осталось сил? Еще немного, и ты бы не выдержала...

Покраснев до корней волос, Тубала прошипела что-то неопределенно-яростное.

— Поэтому слушай меня. — Санделло говорил спокойно и уверенно, словно за плечами его следовал целый конный отряд в добрую тысячу сабель. — И не спорь, если не хочешь раньше времени отправиться за Двери Ночи!

Солнце уже клонилось к закату. Путь Тубале и Санделло преградила очередная глубокая долина, пролегшая меж отрогами хребта. Предстояло спуститься по склону, поросшему редким кустарником. Горбун внезапно поднял руку.

— Стой! — еле слышно приказал он. — Они там.

— С чего ты взял? — тут же заспорила воительница.

— Говорю тебе, они там!

— Тебе это подсказывает Талисман, который ты носишь невесть по какому праву?

— Наверное, прав у меня побольше, чем у тебя! — отрезал горбун. — А если будешь спорить — он точно достанется тем, кто гонится за нами!

— Что ж ты предлагаешь? — подбоченилась Тубала.

— Сворачивать, — коротко бросил старый мечник.

— Куда?

— На юг. Другого выхода нет. Ты полезешь на ту сторону под стрелы?

— Отобью! — самоуверенно бросила Тубала.

— И коню предназначенные — тоже? — Санделло был очень терпелив.

Тубала промолчала.

— Тебя не остужать — давно бы голову потеряла, — наставительно заметил Санделло.

Горбун постоял, прищурившись, высматривая что-то в зарослях на противоположной стороне долины. Потом спокойно снял с плеча лук, наложил тяжелую стрелу с узким граненым наконечником, каким пробивают доспехи, вскинул оружие и, почти не целясь, отпустил тетиву.

То ли солнце блеснуло на броне кого-то из поимщиков, то ли шевельнулась некстати ветка, выдав неосторожное движение, — так или иначе, с треском ломая ветви, по склону покатилось пробитое навылет тело. С такого расстояния хазгский лук разил наповал.

— Теперь поняла? — Санделло резко повернул коня.

— Хен-на! Хен-на! Хен-на-а! — истошно завопил кто-то невидимый, и вниз по склону тотчас бросились десятки людей — и в том числе перьерукие. Тубала, зловеще оскалив зубы, вырвала из чехла свое двуручное чудовище.

— Лучше побереги силы. — Кольца на мече Санделло коротко тренькнули.

Враги, пешие и конные, окружали их со всех сторон.

— Убедилась? — ледяным голосом проговорил Санделло.

Тубала только шипела.

Они не успели никуда уйти. Среди редких зарослей, на самом краю непролазного леса, вновь вспыхнула схватка. Горбун и воительница попытались прорваться сквозь ряды южан, люди и перьерукие умирали с предсмертным хрипом «Хенна!» — и даже несравненное мастерство Санделло и Тубалы не могло одолеть эту доблесть. Враги не щадили себя; на лицах умирающих лежала печать блаженства.

Горбуна и девушку отжимали все дальше и дальше к югу. Погоня длилась до самой темноты.

Когда настала ночь, из сил выбились и преследователи и преследуемые. Предгорные леса кончились, уступив место широким, привольным степям. Края здесь, в отличие от горных отрогов, были вполне обжитые — Санделло и Тубала пересекли наезженную дорогу.

Запаленные кони требовали отдыха. Пришлось остановиться. Без коней — верная смерть.

Санделло поднялся на холм. Все вокруг уже тонуло во мраке, солнце скрылось за западным краем горизонта; горбун в первую очередь кинул взгляд на восток — совсем неподалеку горели огоньки костров, и редкие порывы ветра доносили многоголосое пение.

Та же картина и на западе, и на юге... Темен оставался лишь север — но там притаилась погоня.

— Дорога одна — на юг. — Даже сейчас голос старого воина оставался каменно-спокоен.

— А почему не на восток или на запад?

— Мы долго и упорно рвались на восток. Подозреваю... что здешние заправилы догадываются зачем.

— Интересно, как это им удалось, если даже я не знаю?

— Ты их с собой не равняй! — сумрачно отрезал Санделло. — Неужели ты до сих пор не поняла, зачем я тащу на юг Талисман Олмера...