Кольцо тьмы

Серый усмехнулся:

— Тхеремцев?.. О нет. На это у нас сил не хватит. Будь я один... — Он внезапно осекся, но вроде бы не оттого, что сказал лишнего, а сам удивившись собственным словам.

— Но что ж тогда? — почти простонала Эовин.

— Увидишь, — угрюмо бросил Серый. — Я знаю, что идти надо не на север, а на юг. Спасение — только там. Спасение... и месть.

Пожалуй, это был самый длинный разговор Эовин и Серого.





АВГУСТ, 11, ГРАНИЦА ЛЕСА И СТЕПИ,



ЮЖНЫЙ ХАРАД


— Эх, и красотища же тут! — простодушно восхитился Малыш, глядя на расстилавшуюся перед путниками картину.

Полюбоваться и впрямь было чем. С востока на запад протянулся исполинский хребет. Меж гор лежали широкие зеленые долины. С розоватых от солнца вечных снегов вниз, на равнину, сбегали бесчисленные речки и речушки. Среди разбросанных тут и там холмов кое-где поблескивала синяя озерная гладь. Благословенный край.

Выбегая из леса, харадская дорога тотчас начинала ветвиться. Повсюду виднелись селения, возделанные поля и огороды. На равнине паслись стада.

— Теперь осторожнее, — не забыл предупредить Рагнур. — Место открытое, мы — как на ладони... Ловчие соколы у харадримов преотличные.

— Чему наковальня молот научит? — не слишком церемонясь, огрызнулся Малыш. — Будто сами не знаем! — Кхандец дернул щекой, но смолчал

— Хватит, Строри! — поморщился Торин. — Рагнур дело говорит. Недоглядим — враз нас тут и схарчат.

Малыш с силой потер лицо ладонями.

— Сам не знаю, что на меня находит, — чуть смущенно признался он. — Слова, каких и сам не хочу, так прямо с языка и прыгают!

— Так понятно ведь почему, — буркнул Торин, но Маленький Гном отчего-то взъярился еще больше.

— Не верю я! — заорал он, выхватывая меч и одним ударом снося ни в чем не повинное деревцо. — Не верю, чтобы мной вот так вертели! Даже когда с Олмером... не так все это было! Что я им — кукла?!

— Ты — не кукла. — Фолко дружески положил ему руку на плечо. — Ты — не кукла, и мы все — тоже... Но коли этот костерок не загасим — неминуемо друг дружке в горло вцепимся., если только не хватит сил покончить с собой раньше.

— Веселенькая история! — Малыш тяжело дышал, понемногу успокаиваясь. — Э-гей, Рагнур! Ты, это... не серчай, значит. Веди нас лучше.

— А куда вести? — откликнулся кхандец. — Фолко должен дать направление!

Хоббит угрюмо потупился. Направление! Не так-то просто...

— Надо взять «языка» и как следует порасспросить его, — подал голос Торин. — Где воинские лагеря и все такое прочее.. Тогда сможем действовать вернее...

— Смотрите! — Малыш прервал друга, резко вытянув руку.

Из недальних лесных ворот на простор зеленой степи медленно выползала исполинская серая «змея». По харадской дороге шли серые колонны людей — никак не воинские отряды. Фолко пригляделся.

— Рабы, — уверенно произнес хоббит. — Идут в кандалах, по бокам — тхеремская охрана. Ого, сколько ж их там!.

Колонна и впрямь казалась бесконечной.

— Вот и ответ, — заметил кхандец. — Идем за ними! Я там вижу кого-то в золоченой броне...

Перебежками, кое-как укрываясь по редким зарослям, Фолко и его спутники следовали за колонной невольников. Было все это донельзя неудобно и опасно; но ничего не поделаешь, приходилось мириться. Протянуть незамеченными до вечера, а в темноте... Удача улыбается смелым!

Невольники (по самым скромным подсчетам Фолко, их в колонне не меньше пяти тысяч) двигались по тракту до самого вечера. И лишь когда сгустились непроглядные южные сумерки, дорога окончилась у ворот громадного укрепленного лагеря.

— Молот Дьюрина! — почти простонал Торин, глядя, как распахнутая пасть ворот поглощает шеренгу за шеренгой. Охрана, как оказалось, тоже не собиралась проводить ночь на открытом месте — несмотря на то, что войско еще не перешло границ Великого Тхерема.

Лагерь располагался в некотором отдалении от деревень Малыш и Рагнур затеяли было обойти его кругом — и вернулись, лишь когда миновала добрая половина ночи. Торин и Фолко вконец извелись от беспокойства.

— Лиг пять отмахали, не меньше, уф! — Малыш плюхнулся прямо на землю. — Дадут здесь что-нибудь голодному гному или нет?

— Дадут, дадут, — проворчал Фолко, исполнявший, как в старые добрые времена, обязанности кашевара. Леса изобиловали дичью — хоть и весьма странной, на вкус хоббита. Но, проведя десять лет в скитаниях, поневоле научишься есть все, что бегает, летает, плавает или ползает. Вот и теперь — ужин путников состоял из отловленной накануне Рагнуром толстенной серой змеи Малыша чуть не вывернуло наизнанку при виде такой добычи — но ничего лучшего не сыскалось, и Маленький Гном, крепко зажмурившись и ругаясь шепотом, ел вместе со всеми, на ощупь запуская ложку в общий котелок. Потом, правда, зажмуриваться уже перестал и ругаться тоже. Мясо есть мясо.

— Лагерь просто громадный, — кивнул Рагнур. — Никогда такого не видел. Больше полутора лиг сторона! Сколько ж согнано туда народа? И зачем, вот вопрос?


— Завтра узнаем. — Малыш с явным сожалением облизывал ложку — поздний ужин оказался, увы, весьма скудным. — Встретим новую колонну... и уж тут ничего не упустим.

Лагерь замер темным холмом — лишь на сторожевых башнях горели сигнальные огни. Фолко и его спутники устроились на ночлег невдалеке, с подветренной стороны — что, если у харадримов наготове свора ищеек?

— И не забудьте про Тубалу! — предупредил остальных хоббит. — Рано или поздно она до нас доберется...

— Вразуми меня Дьюрин, кто же она такая? — проворчал Малыш. — Уж больно лихо дерется!

— И что ей от нас надо? Чего она на нас взъелась? — Торин невольно подтянул повыше топор.

— Может, вы ее кровники? — подал голос Рагнур.

— Кровники? — в один голос удивились Фолко, Торин и Малыш.

— Ну да. Убили ее дружка... или там отца, или брата — вот она и мстит, — охотно пояснил кхандец. — Что, мало от вашей руки народу полегло? А Тубала это и узнала... больше мне ничего в голову не лезет.

— Ну, может, и так, — проворчал Малыш. — Но вот только не похожа она на южанку... Я бы сказал — она с Севера... может, из Королевства Лучников...

— Во владениях бардингов нет обычая кровной мести, — покачал головой Торин.

— Ну, может, она особенная какая-то... — предположил Рагнур.

— Ладно. — Фолко зевнул. — Давайте-ка на боковую. Завтра с рассветом — на охоту...





АВГУСТ, 11, ВЕЛИКИЕ СТЕПИ,



СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ МОРДОРА


Санделло стоял на коленях. Рядом безмятежно щипали траву лошади. Перед горбуном на расстеленной тряпице лежал обнаженный клинок — тот самый, что былой соратник Олмера обычно нес за спиной. Горбун неотрывно взирал на меч; руки Санделло были сцеплены перед грудью. Старый мечник что-то шептал — истово, горячо, самозабвенно; взоры его впивались в клинок, словно копья.

Догорала заря. Черные горы, северный рубеж Мордора, закрывали полнеба. Там, за темными кручами, лежала опустевшая, как и Великие Степи, земля — мало кому из ушедших с Олмером орков повезло вновь оказаться у своих очагов...

Неожиданно горбун выпрямился. Его собственный меч выскользнул из ножен с легкостью и грацией разящей змеи.

— Я докажу! — прорычал Санделло. Клинок глубоко ушел в землю, пылая в закатных лучах, точно огненный меч самого Тулкаса, Солнечного Вала, в дни давно отгремевших Великих Битв Богов.

Земля тяжко застонала. Тоскливый и яростный, вопль боли и гнева огласил окрестности; вокруг погрузившегося в земную плоть клинка вскипела темная кровь. Лицо Санделло побелело; но сам горбун даже не дрогнул. Резким движением он вырвал покрытый черным меч.

— Я докажу! — Он поднял потемневший меч, грозя непонятно кому — то ли Западу, то ли Северу, то ли Югу.

Точно безумный, он вновь вскочил в седло.

А на вершине холма от вонзившегося меча осталась узкая щель, заполненная темной кровью. Вот только чьей?





АВГУСТ, 12, РАННЕЕ УТРО,



ЛАГЕРЬ РАБОВ НА ЮЖНОЙ ГРАНИЦЕ ХАРАДА


Достылые рога сыграли побудку. Серый как раз успел ляпнуть последнюю пригоршню жидкой грязи на золотистые кудри Эовин и проверить, надежно ли держатся фальшивые цепи.

— Становись, воронья сыть, становись! — орали харадские глашатаи. Полутысячные тхеремцы неспешно направлялись к своим отрядам; сотники из рабов торопились выстроить невольников.

— Сегодня все начнется... — услыхала Эовин тихий шепот Серого. Подняла глаза — и не выдержала, отшатнулась. Блеклые глаза вспыхнули. Черный вихрь на миг пронесся в них — и вновь исчез.

— Ч-что?.. Что начнется? — слабым голосом пролепетала девушка.

— Враг близок, — выдохнул Серый. Лицо его покрывал пот. — Бой... не сегодня завтра.

Больше Эовин ничего не успела добиться от него. Звучно взревели трубы, и пятисотенный рявкнул, стоя в окружении нескольких десятков телохранителей (ряды сомкнуты, луки натянуты, копья наготове):