Кольцо тьмы

— Со стариком-то? Да он вам то же, что и я, скажет! У него народа раз в десять против моего больше, да немало таких, что уже в годах... Их, как ни крути, земля манит...

Фолко почувствовал нечто вроде досады. Обманывать Эодрейда он не хотел, а король, как видно, и впрямь знал, чем можно купить втайне мечтающий о собственной земле Морской Народ...

— Тогда нам в Умбар надо поскорее. Ты-то сам как, тан Хьярриди? Пойдешь?

— Спрашиваешь! Где королевский ряд? Я первым свою дружину впишу! Когда прибывать? И куда?

— Сборный пункт будет в Тарно, в исенском устье. А дальше часть пойдет по самой Исене, а часть по Гватхло... А вот когда... Сколько дней морского хода отсюда до Умбара и обратно?

— Две полных дюжины — при хорошей погоде, — последовал немедленный ответ.

— Вот и считай. Туда, обратно, да там еще неколико...

Хьярриди кивнул.

— Ну, почему в Тарне сбор, это понятно, — заметил он. — А вот

Гватхло тут при чем? Там же вроде Отон крепость ладит, цепи, говорят, поперек русла натянул... Неужто на Тарбад король Эодрейд нацелился? — закончил мореход. — Правильно?

Фолко кивнул.

— Серьезную куплю правитель затеял, — покачал головой Хьярриди. — Это с Терлингом и Отоном схлестнуться придется?

— С каких это пор морские волки боятся какого-то там истер-линга? — с великолепно разыгранным презрением Фолко пожал плечами, и молодой кормчий тотчас вспыхнул.

— Мы? Боимся? Да мы от этих приторочней восточных мокрого места не оставим! Не брались всерьез по сю пору, вот и все...

— Отлично, — заметил Фолко. — Малыш! Доставай рядную грамоту. Читай, почтенный тан! Твои как, против не будут?

Мореход впился глазами в протянутый Маленьким Гномом свиток.

— Деньги небольшие... — для порядка проворчал он.

— Зато земли сколько, сам читай! — засмеялся хоббит.

«Зачем я это делаю? — вдруг подумал он. — Ведь если мы приведем армию эльдрингов... Эодрейд наверняка начнет тогда войну. А что будет, если всех сил не хватит?.. Ох, заносит нас куда-то...»

— Согласен. — Хьярриди решительно тряхнул головой. — Мои ребята спорить не станут. И я так понимаю — первым согласившимся лучшая земля? Чтоб у реки и все такое?

Хоббит почувствовал, что его словно бы внезапно окатили ледяной водой.

«Ого, как ты непрост, король Эодрейд! Как ты все хитро придумал! Конечно, лучшая земля первым согласившимся... а это значит — потом, при дележе, начнется настоящая свара... глядишь, и мечи в дело пойдут... и достанется потом скорбящему по союзникам королю Эодрейду исенское устье в целости и сохранности назад, а что трупами все завалено — так это не беда. Большие погребальные костры сооружать умеем...»

Но вслух ничего этого он, конечно же, не сказал.

— Ну, раз договорились, нам пора. — Хоббит поднялся. — Нам еще с Фарнаком говорить надо.

— Я с вами пойду! — спохватился Хьярриди. — В смысле в Умбар. Мой товар все равно туда назначен. Потому, как я мыслю, долгие сборы вы устраивать не будете, кто в Умбаре согласится — с теми и пойдете?

Хоббит кивнул.

— Ну и отлично. — Мореход хлопнул ладонью по столу. — Тогда я прикажу быть готовыми к отплытию...

— Не спеши, — остановил его Торин. — У нас тут еще дело будет — дней примерно на пять. А потом тронемся. Идет?

— По рукам, — кивнул кормчий. — Дождусь уж вас, а потом с Фарнаком вместе в Умбар тронемся...

Тан Фарнак, несколько огрузневший, постаревший, весь седой как лунь, встретил трех друзей еще более гостеприимно, чем Хьярриди. Его тоже не пришлось долго уговаривать.

— Море перестает кормить, — вздохнув, посетовал старый тан.

— Что, рыба перевелась? — попытался пошутить Малыш.

— Рыба? Да что ты, гном! Мы ж все-таки не рыбаки, мы воины! Пока был Гондор... богатый и изобильный, с ним мы то воевали, то мир заключали — по надобности. А теперь... Нынешний Гондор — блеклая тень былого, в Арноре истерлинги, наверное, только теперь, разинув рот, глядеть на каменные башни и дворцы перестали. Отону еще строить и строить, а про всю мелюзгу, что в Минхириате расселась, я и не говорю. Харад богат и силен, но уж слишком властен, да и морской торговли у них почти нет. А мы и так лишились почти всех покупателей... Земля нужна как никогда! — Он горько усмехнулся: — Вот ведь оно как получилось, друзья... Те, кто шел с Олмером, собрали немало добычи... Они сейчас верховодят в Умбаре. Мне с ними не по дороге. Так что, думаю, войско мы наберем легко. Вот только зачем королю эта война?

Фарнаку хоббит и гномы могли сказать все же больше, чем молодому Хьярриди.

— Так, так, так... — Кормчий покряхтел. — Понятно... Тут скорее не землю приобретешь, а к Морскому Отцу отправишься: с истерлингами тягаться — будь готов, что полдружины положишь. Да и королевское слово... Как бы не стал Эодрейд... гм... беспокойным соседом. Не ровен час, нашими руками уберет пришельцев из Энедвэйта, захватит Тарбад, а потом и мы ему мешать станем. Не хотел бы я против его конницы драться... Разве что хирд в союзниках имея!.. Но и отказать Эодрейду — как? Он один нас поддерживает, пошлины его низки, а товары хороши, их наверняка продать можно — хоть истерлингам тем же. Но почему ему вообще вступила в голову такая мысль? Я его знал как воина чести...

Друзья переглянулись. Нет, о своих догадках говорить Фарнаку было рано. Пока рано.

— Сами не знаем, — развел руками Малыш, — но дело свое посольское делаем. Хотя нам все это не по нутру.

Фарнак только и покачал головой.


— Уж больно кусок лаком, — признался он со вздохом. — Верно Хьярриди сказал — тут и десять тысяч воинов легко набрать можно. И все-таки с такими силами войну против Терлинга затевать — проще самому зарезаться. Он же легко сто тысяч выставит! А Тарбад показал — командовать его воеводы умеют. Их с налету не возьмешь! Да, не было печали...

— Только нам все равно надо в Умбар, — как бы вскользь заметил Фолко. — У нас там одно очень важное дело.

— Нy, дело так дело. Мне-то что? По старой дружбе отвезу бесплатно.

— Послы короля Эодрейда не могут плыть так. — 1орин вытащил из-за пазухи увесистый кошель. — Если сам не возьмешь — пусть твои молодцы угостятся как следует!

— Себе и впрямь не возьму. — Фарнак потемнел лицом. — Но братия моя гульнет, конечно, с преизлихом... — Он взвесил кошель на ладони. — Хорошо! Как там еще с походом получится, даже Морской Отец не ведает, а раз вам в Умбар — я отваливать велю, как только вы вернетесь. Пока до устья, да там перегружать... Время и пройдет.

Хьярриди и Фарнак отправились к себе; Фолко, Торин и Малыш решили в последний раз наполнить прощальную чашу.

В углу внезапно послышался шорох.

— Крысы! — завопил Малыш. Этих тварей Маленький Гном терпеть не мог. Недолго думая, он со всей силы швырнул туда только что опустошенную деревянную кружку.

В углу ойкнуло.

— Мастер Холбутла! — послышался робкий голосок. Из дальнего, полутемного угла внезапно выступила невысокая, очень тонкая фигурка, чью хрупкость не мог скрыть даже свисавший до земли бесформенный грубый плащ.

Фолко так и подпрыгнул:

— Эовин! Силы земные, что ты здесь делаешь?!

— От те на! — остолбенел Малыш. — Не зашиб я тебя?

— Да нет вроде... — раздалось в ответ.

Девушка стояла, сцепив руки так, что пальцы побелели. Под распахнувшимся плащом виднелась обычная одежда молодого всадника, на тонком поясе — кинжал, за плечами — небольшой охотничий лук.

Щеки девчонки пылали.

— Я хотела... я думала... — пролепетала она и, словно устыдившись этого лепета, гордо вскинула голову. — Возьмите меня с собой! — выпалила она одним духом.

Малыш впервые в жизни поперхнулся пивом.

— Тебя?.. С собой?.. — Фолко растерянно глядел на Эовин. — Куда?

— Куда угодно. — Она покраснела. — Куда угодно, хоть на край света... не могу я больше сидеть за крепостными стенами! Имя, которое я ношу... нет сил... Я тоже хочу стать воительницей! — пылко закончила девушка.

— Что ж, нам теперь плестись обратно в Хорнбург? — как бы невзначай поинтересовался Малыш.

— Зачем? — удивился Торин. — Она из дома сбежала! Сдадим роханскому сотнику. Пусть отправит к родным, чтобы как следует выпороли!

— Я Эовин, дочь Эотара, — глаза девушки сверкнули, — и я ни перед кем не держу ответ! Мои родители погибли, а сестра выходит замуж. Не хочу я племянников нянчить! Я с оружием умею обращаться, раны врачевать...

— Пироги печь... — проворчал хоббит.

Эовин покраснела еще гуще.

— Да, и пироги! — Голос ее зазвенел от чудом сдерживаемых слез. — Потому что без пирогов хуже, чем с ними!..

Гномы усмехнулись.

— Возьмите... — жалобно протянула Эовин, вновь теряя свой воинственный вид. — Возьмите, я вам пригожусь...

— А если тебя убьют, что мне делать? — сердито нахмурился Фолко. — Совсем у тебя, верно, в голове помутилось! Там, куда мы направляемся, тебе ну совершенно делать нечего!

— А ну как найдется? Вспомните меня, да поздно будет!

— Да уж найдем, как без тебя справиться! — язвительно отрезал хоббит. — Все, разговор закончен. Малыш! Ты там роханский патруль не видишь?..

— Я все равно за вами пойду! — Эовин стиснула кулачки.

— Девчонка!.. — Фолко уже терял терпение, и тут Торин вдруг слегка тронул разошедшегося друга за рукав.

— Она ж влюблена в тебя по уши, — прошептал гном на ухо хоббиту. — А коли так — дело серьезное. Роханских дев не знаешь? В реку бросится, утопится, к хазгам в лапы попадет, а от своего не отступится!

Гномы к делам сердечным всегда относились с небывалой серьезностью, делая в жизни один-единственный выбор — или не делая его вообще. И в их глазах мешать кому-то в подобном значило тяжко согрешить против установлений Махала. С точки зрения Торина, Фолко уже сейчас поступал против совести.

Хоббит оторопело уставился на Торина, чувствуя, что вот-вот лишится рассудка.

— Это судьба, — кивнул Малыш, очень, очень, очень серьезный Малыш, каким Фолко не видел его с самой Серой Гавани.