Когда время не ждет

– Майк, я последнее время совершенно не в себе. Я работаю над делом, которое сводит меня с ума.

– Ах да. Убийца, которого прозвали Дедушкой-временем или Песочным человеком. Я весь день сегодня читаю про это в интернете. Не сомневаюсь, что тот факт, что все мысли в народе только о нём, делу не помогает.

Райли недовольно простонала.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Это правда, что он оставляет часы, засекая время до следующего убийства?

– Да, и те, что идут сейчас, остановятся около шести часов завтра утром. Но проблема в том, что мне никак не удаётся составить его профиль. На местах преступления мне показалось, что он приятный человек, которому легко доверяются. Но на этом всё.

Майк задумчиво потёр подбородок.

– С кем ты работаешь над делом? – спросил он.

– Джен Ростон и Билл Джеффрис.

Майк довольно рассмеялся.

– Так Билл вернулся к работе! Рад слышать. Я сам ему советовал взять новое расследование. Ему уже давно пора возвращаться в строй. Как он справляется?

Райли пожала плечами.

– На данный момент лучше меня.

Райли поймала себя на том, что праздно рисует на листке бумаги перед собой. Она сказала:

– Джен Ростон очень интересует помешательство убийцы на песке.

– Да, у него явно что-то связано с песком. Как и со временем. Но жестокость, с которой он вот так хоронит людей заживо…

Майк вздрогнул.

– По мне, так это месть, – сказал он.

– Я тоже так думаю, – сказала Райли. – Но какой в этом может быть смысл? Мы не нашли никакой связи между двумя жертвами. Он выбрал их как будто случайно. Но месть – всегда дело личное, направленное на кого-то конкретно. Или по крайней мере на определённый тип людей.

Майк прищурился и потёр дужку очков.

– Необязательно, – сказал он. – Его месть может быть – как сказать? – косвенной по своей природе.

Майк замолчал, а затем продолжил:

– Возможно, истинный объект его мести – люди, которые вели себя несправедливо по отношению к нему – уже давно умерли. Возможно, то, что они сделали с ним, случилось давным-давно. Он может даже не вполне помнить, что именно они сделали, или вообще не помнить. Он знает лишь то, что то, что он долгое время подавлял в себе, просится наружу – некая безумная ярость, которую он чувствует ко всему человечеству в целом.

– Разве он может казаться нормальным человеком с такой яростью?

– Возможно. Он очень болен и крайне опасен по отношению к тем, кто встречает его в определённое время, но в других обстоятельствах он может быть совершенно безобидным. Вполне вероятно и то, что он не до конца осознаёт собственные действия и мотивы.

Райли застонала вслух.

– Но мне нужно понять его! – воскликнула она. – Как мне выполнять свою работу, если я даже не…

Она замолчала, не в силах подобрать нужные слова, чтобы выразить всё своё отчаяние.

Майкл пристально посмотрел на неё с видом глубокой заботы.

– Райли, боюсь, что всё это время ты идёшь по ложному пути. Ты пытаешься составить профиль убийцы, пытаешься понять, что движет им. Но ты анализируешь не того человека.

Майк замолчал, а Райли затаила дыхание.

Она чувствовала, что то, что он сейчас скажет, ей совсем не понравится.

Наконец, Майк произнёс:

– Я думаю, тебе стоит посмотреть в зеркало.





ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ





Слова Майка Невинса словно ножом вонзились в сердце Райли.

«Посмотри в зеркало».

Что это может значить?

Неужели он обвиняет её в чём-то?

«Звучит именно так», – подумала она. По меньшей мере, он пытается сказать, что она закрывает глаза на какую-то собственную ошибку.

Майк молчал в ожидании её ответа.

Она натянула улыбку и попыталась рассмеяться.

– У меня нет зеркала под рукой, – сказала она. – Может быть, ты побудешь моим зеркалом?

Майк глубоко вздохнул.

– Райли, это было очевидно с того самого момента, когда мы только начали говорить. Я видел это по твоему лицу, я слышал это в твоём голосе. Это дело не просто трогает тебя до глубины души. Оно затрагивает тебя гораздо сильнее всех других дел. Сильней – и глубже.

Райли почувствовала комок в горле.

– Сегодня что-то случилось, не так ли? – спросил Майк. – Нечто такое, что особенно тебя потрясло.

– Я вышла из себя, – призналась она. – Я… я была слишком жестока с подозреваемым, которого мы допрашивали.

Райли заколебалась, но всё же выпалила:

– У меня был флэшбек драки с Петерсоном, а такого уже давно не бывало. Я не понимаю, почему я видела его. Не понимаю, почему это дело так на меня давит.

– Я тоже не совсем понимаю, – сказал Майк. – Но это как-то связано со временем, Райли. Это дело касается времени именно таким образом, что это сильно тебя затрагивает.

Майк помедлил, а потом добавил:

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я хочу, чтобы ты сделала кое-что для себя.

Райли с трудом сглотнула.

– Что же? – спросила она.

– Я задам тебе вопрос, а ты должна ответить на него не думая. Просто скажи, что первое придёт тебе на ум.

Райли слегка приободрилась.

Она уже проделывала такое с Майком, и это всегда помогало.

– Хорошо, – сказала она.

Майк посмотрел ей прямо в глаза.

– Что для тебя значит время?

Райли поразило то, как быстро её переполнили разные мысли.

– Я его ненавижу, – сказала она. – Ненавижу сам принцип времени. Его всегда недостаточно. Оно всегда обманывает. Мне нужно сделать миллион и одно дело, но нет на это ни секунды. Все ждут от меня слишком многого. Я сама слишком многого жду от себя. Чёрт, я должна быть лучшим агентом, и в то же время лучшей матерью…

Она вдруг увидела перед глазами образ Блейна Хилдрета.

– Даже лучшей подругой. Потому что жены из меня не вышло. Неужели у меня снова и снова ничего не получится, сколько бы я ни пробовала начать отношения с мужчиной? Мне хочется закричать от этого. И время…

Её слова оборвались.

Снова заговорил Майк мягким голосом:

– Райли, ты только что сказала, что время всегда обманывает. Кажется, это какая-то личная неприязнь. Почему?

Ей в голову пришли слова Отиса Редлиха: «Человечество всегда воюет со временем», и его кривую ухмылку, когда он это говорил.

«Верно, – подумала она. – Он сам похож на время – выглядит и говорит точно так же».

Она сказала:

– Иногда кажется, что у времени есть лицо и голос. Злобное и ехидное, оно смотрит на меня и издевается, скалится мне в лицо и хихикает. «Нельзя иметь всё сразу, – говорит оно мне. – Ты не можешь сделать всё. Что-то должно быть на втором плане, кто-то должен страдать – твои дети, твои коллеги или невинные жертвы, которые умрут, ведь ты слишком занята другими делами. Времени для всех нет и не будет». Да, у меня личная обида. Я чувствую себя объектом для ужасных, извращённых шуток, которые проделывает надо мной время.