Когда расплата не за горами

Джен задумалась на мгновение.

– Не знаю, – сказала она. – Пока мы не нашли никакой связи между дочерьми Филбинов и Струтерсов. А теперь нам известно, что Холли постоянно бунтовала и сбегала из дома. Она может найтись в любое время, а может быть, она попала в какую-то беду и её даже могли убить. У нас нет причин считать убийство Кети не отдельным событием. Тем не менее…

Голос Джен оборвался.

Затем она продолжила:

– Если тебе всё равно, то я думаю, что нам пока не надо прыгать в самолёт и улетать отсюда. Холли Струтерс ходила в школу Линкольн. Может быть, нам стоит навестить директора.

– Сегодня суббота, – напомнила Райли. – Но давай проверим, в школе ли он сегодня.

Джен набрала номер школы и убедилась, что директор на месте. Повесив трубку, она сказала:

– Он готов поговорить сегодня с нами.

Она добавила:

– По манере общаться он напомнил мне продавца подержанных автомобилей.

Райли согласилась, что навестить директора – неплохая идея, и они поехали к школе.

Пока Джен вела машину, Райли старалась всё обдумать.

Джен была права. Насколько им известно, исчезновение Холли никак не связано с убийством Кети. Скорей всего, это нет так.

Но Райли терзало плохое предчувствие и насчёт Холли – обычно подростки не пропадают намерено на время больше недели.

Райли не могла не думать о том, что с девочкой произошло что-то ужасное.

Она напомнила себе, что не может решить все проблемы в таком безумном городе, как этот.

Но как она может покинуть Ангьер, пока Холли не нашли?





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ




При виде Старшей школы Линкольн у Райли возникли противоречивые эмоции. Если Уилсонская школа была пережитком прошлого, то Линкольн выглядел сверкающим и новым, весь из стекла и стали. Он напомнил ей о школе, в которую ходила Эприл, но это была тревожная мысль, говорящая о том, что дети нигде не могут быть в безопасности.

Но в этом здании её беспокоило кое-что ещё.

Она поняла, что не может не воспринимать его как фальшивку – лживый фасад, как и всё остальное в этом городе. Райли предупредила себя, что не стоит рубить с плеча: она пока не знает, ощущает ли она реальное зло, скрывающееся за каждой частью этой видимой нормальности, или просто придумывает его.

Когда Джен позвонила в звонок на входе, Райли решила сосредоточиться на предстоящей работе. Дверь открыл аккуратно одетый мужчина в дорогой на вид рубашке, галстуке и свитере без рукавов с рисунком в клетку, а также отглаженных брюках.

– Нигель Пелело, директор школы, – сказал он душевным тоном. – Я так полагаю, вы приехали, чтобы поговорить со мной. Проходите сюда.

Пока Райли с Джен шли за ним в его кабинет, Райли использовала возможность осмотреть его.

Он неприятно напомнил её Карла Волдера, за тем исключением, что лицо его было посимпатичней. У него была самоуверенная манера держать себя как у фотомодели-мужчины.

Когда они дошли до его кабинета, директор пригласил Райли и Джен присесть, а затем занял своё место за столом.

– Боже мой, ФБР! – со смешком воскликнул Пелело. – Надеюсь, я ничего не натворил.

В ответ на эту глупую шутку Райли даже не смогла выдавить улыбку.

– Боюсь, что дело у нас серьёзное, мистер Пелело, – заметила она. – Я не сомневаюсь, что вам уже известно о том, что одна из ваших учениц пропала.

Пелело покачал головой и щёлкнул языком.

– Ах да, Холли Струтерс, – протянул он. – Какая беда. Я очень надеюсь, что она скоро найдётся живой и невредимой. Но почему этим вопросом заинтересовалось ФБР?

Джен ответила:

– Я уверена, что вам известно также и об изнасиловании и убийстве Кети Филбин.

У Пелело широко открылись глаза.


– Это девочка, чьё тело нашли вчера, которая ходила в Старшую школу Уилсон? Но я слышал, что подозреваемый уже под арестом. Боже ты мой. Конечно, вы не думаете, что Холли… о, я даже не знаю, как это произнести.

Райли сказала:

– На данный момент мы не можем установить между ними связь. Поэтому мы и хотели поговорить с вами. Насколько хорошо вы были знакомы с Холли?

Пелело немного покрутился на кресле и соединил пальцы рук. Он показался Райли ходячей энциклопедией языка тела, хотя она ещё не до конца понимала, как истолковать его хорошо отработанные жесты.

Пелело сказал:

– Боюсь, я пока только начинаю знакомиться со своими учениками. Я стал директором буквально в этом году, – с широкой усмешкой он добавил: – Меня можно назвать новеньким в Линкольне. Да и в Ангьере тоже, раз уж пошла речь.

Он задумался на мгновение, а потом произнёс:

– Однако, должен признать, что Холли произвела на меня впечатление.

Райли неожиданно почувствовала тошноту. Неужели ей не показалось, что в его голосе прозвучала похоть?

У неё появилось грызущее ощущение, что такой мужчина не должен работать с сотнями девочек-подростков.

Она узнала в нём тип мужчин-управленцев, с которым слишком хорошо успела познакомиться за много лет. Он был жителем большого города и ему удалось попасть на должность в благополучном обществе благодаря собственному очарованию, красивым глазкам и бог знает чему ещё.

Он никогда не отличался в профессиональном смысле, но это вряд ли будет замечено многими родителями, а ещё меньше это будет беспокоить.

«В этом городе внешняя сторона – всё», – напомнила себе Райли.

И только потому, что Нигель Пелело прекрасно выглядит за этим столом, родители не будут обращать внимания на гадкие взгляды, которые он бросает на своих учениц.

Но что если его поведение переросло в нечто большее, чем просто взгляды, тогда они не станут закрывать на это глаза?

Она была уверена, что в этом обществе отрицания хоть отбавляй.

Пелело продолжал:

– Холли довольно часто вызывали ко мне в кабинет. Как правило, то были мелкие нарушения – несоблюдение дисциплины, пререкания с учителями, грубость с одноклассниками. И у неё была привычка время от времени сбегать из дома. Она никогда раньше не пропадала так надолго, но делала это часто.

Пелело с мечтательным выражением посмотрел на потолок.

– Мы говорили, говорили и говорили… – сказал он.

– О чём? – спросила Джен.

Пелело как будто слегка закрылся.

– Не уверен, что мне стоит говорить вам об этом, – произнёс он. – Стыдно признавать, но я не совсем знаю, существует ли требование конфиденциальности относительно того, о чём директор разговаривает с учеником.

Райли тоже не знала этого, хотя и сомневалась. В конце концов, Пелело встречался с Холли не в качестве профессионального педагога.

Пелело наклонился вперёд на кресле.

– Но мне кажется, что когда она преодолеет ту фазу, которую сейчас проходит, она будет в порядке. И я уверен, что она вернётся, где бы она сейчас ни была. Она хорошая девочка, у неё большой потенциал и её ждёт большое будущее. Она яркая, милая девочка.

У Райли пробежали мурашки по коже. Она уже знала, что Холли восставала против своих родителей. Как и многие подростки, Холли была уверена, что они её совершенно не понимают. Однако, похоже на то, что Холли чувствовала непонимание, неуважение и даже притеснение со стороны практически всех.

Холли, конечно, была очень чувствительна к шарму привлекательного, очаровательного наставника, занимавшего высокое положение.

Воспользовался ли Пелело её чувствительностью?

Райли очень надеялась, что нет.

Но несмотря на то, что, скорей всего, в этом кабинете действительно дело не шло дальше разговоров, Райли подумала, что даже разговоры едва ли были надлежащими.

«Ну и городок», – снова подумала она. Кажется, в Ангьере нелегко найти невинность – но так легко потерять.

Она задумалась, стоит ли надавить на Пелело именно в плане его отношений с Холли, но быстро передумала, решив, что лучше подойти издалека.

Если Пелело в чём-то виноват, возможно, он невольно выдаст себя или это сделает за него язык жестов.

Райли посмотрела на Джен и кивнула ей, давая знак продолжать задавать вопросы.

Джен поняла намёк и спросила:

– Мистер Пелело, вам известен кто-то – студенты или взрослые – кто мог бы хотеть навредить Холли?

Пелело рассмеялся.