Когда нет выбора
Часть 32 из 36 Информация о книге
Я какое-то время сидела, оглушенная новой информацией и предстоящими перспективами. На всякий случай переспросила: – Ты хочешь сказать, что любая женщина опасна для мужчины илишту… даже собственная мать… и он будет ее хотеть… Иванка печально усмехнулась, привычно пожала плечиками и кивнула. Помолчала чуть-чуть и решила пояснить: – После созревания и сараша – да, любая! И даже собственная мать! Но после образования связи со своей анна уже можно не беспокоиться. У мужчин за всю жизнь бывает только одна связь с единственной женщиной. А с нами немного проще. Мы можем привязать к себе несколько мужских особей, но, думаю, тебя бы такой вариант не устроил… Я хмыкнула с пониманием: даже одного горячего ненасытного парня илишту бывает слишком много для женщины, что уж говорить о нескольких! Но Иванка еще не закончила: – …полноценная двусторонняя связь мужчина-женщина имеет свои последствия. Идет равноценный обмен душами, а раньше, при полигамных связях, анна почти безболезненно переживала потерю одного из своих аннаров. Зато сейчас мы все боимся за свою половинку. – Она заметила мои горящие любопытством глаза и с мимолетной улыбкой закончила рассказ: – Знаешь, это ведь черные кардинально изменили уклад нашей жизни. Им было чрезвычайно тяжело делить связь с другим аннаром, потому что они наиболее сильно нуждались в своей анна. Персональной. – Да уж… – протянула я, будто плитой, придавленная рассказом о будущей жизни. – Да ладно, не бери в голову. Все не так печально, как кажется на первый взгляд. Положительных сторон в подобной связи гораздо больше, – уже более легко и весело заявила Иванка, но затем, верно, что-то вспомнив, пожаловалась: – Хотя, ты знаешь, мужчины – сложные личности, с ними так… Я что-нибудь сделаю или скажу, а Фис обижается. Вот ему нравится ласкать меня… – Она заметила мое смущение и тут же перестроилась: – Ну, это не важно. В общем, я тоже решила попробовать, встала на колени, потянулась губами… – Я еще больше смутилась, мысленно представляя, к чему она потянулась губами и кому оно принадлежит. Иванка снова оборвала себя: – Ну, тоже не важно… Короче, он смотрит на меня сверху вниз, прикрывается руками и жалуется, что ему неловко, он не может, бла-бла-бла… И главное, что я, оказывается, чересчур напористая, инициативная и властная анна. Представляешь? Иванка сложила когтистые светло-коричневые ладошки на груди и трагически уставилась на меня. А я представила картину целиком: солидного здоровенного илишту, прикрывающего тело руками и отговаривающего женщину от этой ласки, можно сказать, отдирающего от себя. Какое там посочувствовать – я весело расхохоталась! Рассказчица, видимо, тоже представила пикантную ситуацию, потому что вскоре мы обе вытирали слезы от смеха. Все-таки хорошо, что подружка не может долго печалиться, с ней легко и приятно. Позже я, конечно, согласилась: – Да, мужчины – сложные личности! Иванка попрощалась с мамой, еще раз погладив крышку капсулы, и мы направились к Фиснику. По дороге она поделилась: – Аннар сказал, что через двое суток корабль войдет в наш сектор, а там до Илишту недолго. Ты готова к встрече с новым домом? – Наверное, не очень! – я тяжко вздохнула и пожала плечами, отвечая. – Жизнь – такая штука, что к ее вывертам не всегда успеваешь подготовиться. Буду привыкать постепенно! – Знаешь, я тут на досуге подумала: если вы не останетесь на этом корабле и ты задумаешься о поиске работы… Ты – архитектор, я – дизайнер, Фисник – инженер. Может, организуем совместную компанию? Я давно мечтала, но все время что-то мешало, а сейчас… – девушка в ожидании посмотрела на меня. – Дай мне немного времени осмотреться и привыкнуть, а потом, думаю, я соглашусь – предложение очень интересное и заманчивое, – улыбнувшись, ответила ей. Мы подошли к лифту, но вызвать не успели: двери распахнулись, и на меня уставился злющий эсар Биана. Я пробормотала подруге: – Ты поезжай, а то Фисник заждался. Потом договорим. Тарий шагнул ко мне, а Иванка – в лифт. Стоило дверям закрыться, аннар раздраженно проскрежетал: – Ты где так долго была? Я разрешил тебе прогуляться, а не лазить по всему кораблю, рискуя снова свалиться с ног от усталости или нервного истощения. Ты совершенно не думаешь о своем здоровье. – Мы были в женском отсеке. – Я шагнула к нему и, обняв, прижалась всем телом. Задрав подбородок и вглядываясь в его лицо, похвастала: – Она мне много про обычаи илишту рассказала. Посоветовала рожать побольше дочерей… Не дав договорить, Тарий неожиданно подхватил меня под ягодицы и, приподняв над полом, прижал к себе. Постоял, привычно уткнувшись в уголок между шеей и плечом, а потом, посмотрев по сторонам, стремительно направился со мной в охапку от лифта по коридору. Его, оказывается, интересовал небольшой технический отсек неподалеку, куда он меня принес. Закрыл дверь и – начал стягивать с меня штаны. – Ты что делаешь? Ты что, хочешь… здесь? Опять? – заволновалась, опасаясь, что ткань не выдержит. Вцепилась в настойчивую когтистую ручищу. – Не рви, я сказала! Я же с голым задом потом пойду! – пыталась достучаться, но пришлось самой быстро снять штаны и трусики, потому что мой аннар скорее порвет все к криблу, и останусь… Тарий расстегнул свои брюки и очень скоро буквально распластал меня по стене, а его пальцы вытворяли что-то немыслимое, вызывая такое же сильное ответное желание, какое сейчас раздирало его самого. И снова, стоило нам слиться, обоих накрыло облегчение и восторг. Я ощущала, как и он. Внезапно пришла уверенность, что все так и должно быть, только когда мы вместе – полноценны, а пока врозь – являемся только частью чего-то. Он двигался все быстрее, а я ощущала его все острее, тем более наши чувства смешивались и усиливались для меня. В какой-то момент встретились взглядами – и на пике наслаждения я вновь провалилась в его душу. А там царил такой ураган эмоций и чувств, который поглотил меня, заставив потеряться и выпасть из окружающей реальности. Я купалась в восторге, взрывалась от наслаждения, ощущала невыразимую нежность, тепло, необходимость и самую сильную нужду, какую только можно представить. И все это ко мне! А на самом донышке, в серебристой глади мои глаза ярко светились радостью и… любовью. Пока только нечаянно осознанной, но однозначно – любовью. Яркой, светлой и такой необходимой. Но, к сожалению, пока это лишь моя любовь к Тарию, а не его ко мне. От собственных глаз и потрясающих эмоций оторвал приглушенный рык моего аннара. Я почувствовала спиной переборку, впивающуюся в кожу неровностями, стальные руки на бедрах и последние сильные движения его тела, сводящие с ума от удовольствия. Нас накрыло обоих, я вцепилась в плечи Тария руками, ногами сильнее обхватила за талию, а он поддерживал меня за ягодицы, прижимая к себе так тесно, как только мог. Мы одновременно содрогнулись, а потом, упираясь в переборку, стояли несколько минут, приходя в себя. Я все еще чувствовала его внутри и, наверное, именно поэтому произнесла заветные слова: – Тарий, я люблю тебя! Он молчал, но ощутив его вновь наливающуюся силой плоть, я убедилась, что признание пришлось по душе, только на второй подобный раунд я сейчас была не способна. Решительно завозилась, больше не желая изучать спиной жесткую поверхность. – Отпусти меня! Тарий, неохотно выполнивший мою просьбу, настолько лучился довольством, уверенностью в себе и чувством превосходства, что меня одолели сомнения: зря не сдержалась и призналась, наверное. А он тем временем неторопливо привел свою одежду в порядок и, с одобрением глядя на меня, сверкавшую голым задом, но в рабочей куртке, наконец высказался: – Я рад, что ты сказала о своих чувствах, и благодарен, ведь, в отличие от тебя, я не эмпат. И самое обидное – после бурного окончания «прогулки по кораблю» Тарий выглядел как новенький, а меня еще потряхивало, и ноги дрожали. Кое-как натянула белье и брюки и, поправляя одежду и прическу, выпалила: – Да, но, в отличие от меня, ты не любишь! Ты привязал меня к себе, а теперь… я люблю, а ты – нет. Ты командуешь, поступаешь как считаешь нужным, получаешь мое тело когда захочешь… А я… – голос предательски сорвался. Обошла этого слишком радостного и благодарного типа, поймав его недоуменный взгляд, открыла дверь и направилась к лифтам. Тарий догнал меня через пару секунд, снова подхватил на руки и прижал к себе. От него пришли нежность, удовлетворение и тщательно приглушенный восторг. Похоже, он не торопится полностью раскрываться передо мной, но именно из-за этого потаенного восторга я поняла, что своим признанием удивила его и сильно порадовала. Ну что ж, все сразу не дается, придется подождать. Обняла его за шею и потерлась щекой. Глава 30 Следующие трое суток я провела в компании либо Тария, ревностно охранявшего мой покой, либо Иванки и Фисника. К ним я ходила якобы прогуляться, но на самом деле потихоньку работала – в каюте можно было только маяться от скуки и безделья. Ничего особенного на судне больше не происходило, кроме того, что постоянно раздавалось звуковое предупреждение о появлении новых кораблей в зоне видимости. Мы с подругой частенько ходили на смотровую площадку провожать их взглядами. Собственно, наблюдали только далекие движущиеся точки, но все-таки хоть какое-то разнообразие на бескрайних просторах. Лететь до Илишту осталось не больше суток, и я с трепетом ожидала прибытия на планету. Ведь это теперь мой новый дом – настоящее и будущее. Как он встретит, каким станет? Мы с Иванкой сидели на краю площадки, я, как всегда, в светло-сером служебном костюме, а она в нарядном облегающем черном комбинезоне с шикарной золотистой вышивкой. Подруга о чем-то рассказывала, активно жестикулируя, а я погрузилась в собственные вялотекущие мысли, упустив нить разговора. Как же все изменилось с момента моего появления на этом корабле! Сейчас казалось, что уже в первую встречу с Тарием я что-то почувствовала к нему. Ведь за несколько дней или даже недель нереально влюбиться в представителя чужой расы, постоянно нуждаться в нем. Я частенько пыталась определить, когда же на самом деле поняла, что он отличается от остальных мужчин? Когда произошел сдвиг в наших отношениях? И не смогла! Даже тот – самый первый – раз, когда я «отметилась» в его душе, вряд ли явился отправной точкой привязки к будущему аннару. – …могу взять на себя работу с клиентами… – донесся обрывок фразы. Кажется, мне пора включаться в беседу, а не витать в облаках. – А ты займешься планированием и проектированием. Знаешь, я тут подумала: не важно, где твой аннар захочет поселить семью, хотя, конечно, это нонсенс, что он принимает решение по такому вопросу, а не ты! Но не столь важно… Так вот, я много раз бывала на мужской половине – и знаешь, что отметила? Привлеченная голосом Иванки, я вслушалась и отрицательно покачала головой, а она с энтузиазмом продолжила: – Я отметила, что на мужской половине постройки одинаково безликие. Там считают, что природа украшает, но это же глупо… Красота может преобразить их одинокую жизнь. Так вот, я подумала и решила: мы с Фисом тоже можем купить себе дом на мужской половине… по соседству с вами. Очки и перчатки – малая плата за возможность украсить чужую жизнь, расцветить… Меня это решение так вдохновило – ты не представляешь… Ее далеко идущие планы натолкнули меня сразу на две мысли, и первая тут же заставила действовать: – Иванка, ты не могла бы поделиться, или одолжить, или продать перчатки и очки, если у тебя запасные имеются, конечно? Вдохновленная проектом обустройства мужской территории Илишту женщина замолчала на мгновение, раздумывая, – видимо, я обратилась со слишком банальной просьбой, затем ответила: – Я с удовольствием тебе их подарю! У меня есть и очки, и масса перчаток – выберешь, какие тебе больше понравятся. – Спасибо большое, а то меня пугает возможность ненароком привязать еще кого-нибудь, – я даже плечами передернула, внутренне содрогнувшись. – О защите никогда больше не забуду! Иванка понимающе, одобрительно улыбнулась: о своей защите она никогда не забывала и носила постоянно. После рассказов о нравах илишту я быстро привыкла не смотреть мужчинам прямо в глаза, а касаться всех и раньше избегала. Вторая пришедшая в голову мысль была о том, что Иванка с ее неисчерпаемым энтузиазмом и инициативой вполне может продумать и устроить мое будущее – правда, каким оно ей представляется… Недаром «любимый Фис» говорил о ее излишней настойчивости. И хотя смотрел на свою анна со все возрастающим обожанием и любовью, но подсознательно побаивался, ожидая, что та выкинет в следующий момент. Надежда найти спокойную покладистую женщину не оправдалась – поторопился мужик со связью-то! Зато Иванка постепенно меняла Фисника. От былой флегматичности которого и следа не осталось, ведь ему приходилось всюду успевать за анна и постоянно быть настороже из-за ее импульсивности, общительности и любопытства. Ладная яркая фигурка притягивала взгляды многих мужчин на корабле, и теперь Фисник превратился в ярого ревнивца и задиру. Если раньше он равнодушно воспринимал некоторое ущемление своего достоинства со стороны более темных, то теперь за любое проявление неуважения соперники или обидчики получали в темные клыкастые морды. А уж когда Фисник отметил, с каким затаенным восхищением и восторгом анна наблюдает за подобными стычками, то моего наставника понесло. Теперь эту парочку обходили стороной, ведь остальным здесь служить дальше, а Фисник уходит по возрасту и теперь еще по статусу. Зато Тарий, наоборот, стал более спокойным, сдержанным и добродушным, как уже несколько раз заметил Фисник. Кроме того, я опять подслушала двух говорливых илишту и узнала: кое-кто из команды задумался, что стать аннаром, возможно, не так уж и плохо, если судить по эсару Биане. Стоило о нем подумать, за спиной раздался шорох, и с обеих сторон от меня возникли колени и мощные бедра, захватывая в своеобразный плен, а вслед за ними ко мне склонилась ушастая черная голова. Тарий обнял меня, потерся носом о макушку, потом наклонился сильнее и прижался гладкой щекой к моей. Поцеловал, лизнул в ухо, снова прижался и вообще вел себя, нисколько не стесняясь Иванки, с любопытством поглядывающей на нас, словно с любимой плюшевой игрушкой. Я ощущала спиной его твердеющую радость от встречи со мной. Кажется, уже начала привыкать к тому, что увидев меня, Тарий всегда хочет потрогать, понюхать, даже – к постоянному желанию секса у моего аннара, которое необъяснимым образом передавалось и мне, готовой в любой момент ответить ему страстью. Похоже, это все же заразно! Вот даже Иванку и Фисника, к своему смущению, приходилось в рабочем отсеке несколько раз застукивать в весьма «живописной» позе, а то и в процессе. Я краснела и незаметно скрывалась с места чужого… и ведь не скажешь «разврата»: сама слишком хорошо запомнила технический отсек, проходя мимо которого я теперь старалась не смотреть на дверь. Другие же илишту завидовали нам четверым, и, надо полагать, паломничество в заведение для «медитаций» участилось. Тарий почти добрался до моих губ, устроив меня на своей руке, когда неугомонная Иванка спросила: – Месс Биана, долго нам осталось лететь? – Восемнадцать часов, миса Надара! – недовольно ответил Тарий – еще бы, от такого важного дела отвлекают! Однако его раздраженный голос не произвел на нее никакого впечатления. Получив ответ, Иванка кивнула и продолжила излагать свои соображения по поводу создания совместного дела. Я усмехнулась, услышав обреченный разочарованный вздох аннара, протянула руку и погладила его по щеке, наслаждаясь гладкостью и шелковистостью кожи. Неожиданно у меня возник прелюбопытный вопрос: как они выглядят в старости? У мамы Иванки и других солидного возраста женщин илишту есть морщинки, и на вид кожа кажется суховатой и немного серой. Черные волосы словно пеплом присыпаны, а не привычно седые. А вот как мужчины преклонного возраста выглядят – пока неизвестно. – О чем задумалась, моя малышка? – с нежностью тихо спросил аннар, выводя меня из задумчивости и заставляя испытывать ответную нежность. Как же сильно, оказывается, я люблю, если при взгляде на него заходится и щемит сердце! – О тебе, любимый! Интересно стало: как ты будешь выглядеть, когда мы состаримся! От обоих илишту пришло удивление, правда, Тарий вслед за удивлением испытал удовлетворение и радость. – Сама увидишь, анна! Уж я постараюсь прожить так долго, чтобы удовлетворить твое любопытство! – И поинтересовался сам: – А как стареют тсареки? Я ни разу не видел. Как будет выглядеть моя анна? В каком возрасте это начинается? – Лет через пятьдесят после четвертой линьки начинает увядать кожа, – я продолжала гладить его по щеке, мощной шее и играть с ушами, отчего те смешно подрагивали. – На линьку расходуются последние ресурсы, и организм начинает готовиться к закату. Не волнуйся, аннар, наша старость выглядит благородной и не так кардинально меняет внешность, как у некоторых рас. Вряд ли я буду страшной. Я улыбнулась, а Тарий коснулся губами моих и вздохнул: – Надеюсь, старость и твой характер не испортит… Обвила руками его шею, поцеловала в губы и, заглядывая в яркие сверкающие глаза, довольно прошептала: – Надо же! Хорошо, если мой характер тебя устраивает, но вот что делать с твоим несносным… В следующий момент Тарий закрыл мой рот поцелуем и целовал так, что я уже забыла, о чем хотела сказать, – да у меня из головы мысли почти полностью вынесло, оставив одни желания! – М-м-м, какой же у меня вкусный аннар… – едва слышно выдохнула, потом услышала, как Иванка понятливо хмыкнула и тихонько удалилась, а мы радовались уединению, россыпи звезд вокруг, а главное – друг другу.