Когда нет выбора

Я подошла к неплотно прикрытой двери и открыла. Прямо на меня, согнувшись в три погибели и прижавшись к стене, смотрело чудовище с неестественно горящими жутким оранжевым светом глазами. Такое мохнатое, злобно оскалившее острые клыки чудовище. Завопив, я отскочила в сторону, судорожно размахивая руками, и – самое невероятное – чудовище тоже вопило женским голосом и размахивало руками.

Я даже не заметила, как очутилась на руках у Тария Бианы и орала уже оттуда, при этом успевая рассматривать диковинную находку.

– Может, вы уже обе заткнетесь?! Иначе я сейчас оглохну…

На предложение Тария, высказанное резким громким тоном, мы с чудищем ответили гробовым молчанием. Довольно шустро выбравшаяся из ящика страхолюдина оказалась женщиной-илишту. Молоденькой; с меня ростом, ну, может, сантиметров на пять выше; стройной, даже немного сухощавой; со светло-коричневой кожей и черными волосами, которые выглядели сейчас подобно огромной мочалке. Именно эта «прическа», свисающая с ее головы до поясницы, создала у меня ложное впечатление о мохнатости. В принципе, кроме запущенности (по понятным причинам), внешне она ничем не отличалась от сексроботов с «трех семерок».

Женщина продолжала махать руками и таращить на меня зеркальные глаза, где отражался оранжево-красный свет аварийных светодиодов, вспыхивавший под потолком с регулярной частотой. Потом, еще раз поглядев на меня, Тария и явно испытывая жуткий страх, незнакомка прохрипела:

– Монстр!

Тот факт, что я только что сама так думала о ней, уже не волновал. Я тут же выплюнула:

– На себя погляди, страшила!

Мы обе синхронно прижали ладони к груди и одновременно произнесли:

– До смерти напугала!

Снова уставились друг на друга, но уже оценивающе и вполне доброжелательно. В столовую начали входить штурмовики. Наверняка снаружи уже оценили обстановку и с любопытством уставились на меня, к моему внезапному смущению, продолжавшую сидеть на руках Тария, а потом – на женщину, которая опустила глазки вниз и тут же неосознанно начала поправлять волосы. Но теперь их только отрезать можно, расчесать – вряд ли.

Тарий, обращаясь к женщине, осторожно спросил, перехватив меня поудобнее:

– Мы направлялись к вам. Вам лично требуется срочная помощь?

– Нет. Но тут еще есть живые.

Мы с Тарием облегченно выдохнули.

– Вы знаете, что произошло на корабле?

Женщина посмотрела на Тария. Я как раз попыталась слезть с него, но мне в лицо злобно рыкнули, эффективно прекратив мои попытки. Я почувствовала ее удивление от нашего общения с Бианой. Потом девушка обвела взглядом четверых илишту из спасательной команды и начала говорить, прижав кулаки к груди:

– Я не знаю, могу лишь догадываться… – Чувствовалось, ей чрезвычайно больно и горько об этом говорить. – Мы спокойно долетели до Харта, посетили святые места. Сами знаете, туда летают со смыслом… с целью. Всю дорогу нужно думать о своей жизни, о прошлом, настоящем и будущем. Молить предков и богов о помощи, прощении и заступничестве, чтобы тебя услышали… Туда мы летели, бодрствуя, а обратно – просто устали и путь слишком долог – все воспользовались анабиозом, чтобы скрасить обратную дорогу и отдохнуть. Несколько анна не стали спать, они летели с аннарами и не хотели доставлять своим мужчинам дополнительные трудности в полете. Я летела с семьей – папой и мамой. Мама сильно устала после араша, и возраст уже приличный – это ее вторая жизненная связь, – женщина вздохнула, – боюсь, потерю моего отца она не сможет пережить.

Бедняжка неожиданно заплакала и уже сквозь слезы продолжила говорить:

– Я очнулась из-за того, что задыхалась. Открыла глаза, разбила крышку капсулы, мне повезло – та уже сильно треснула, и вылезла наружу. А вокруг… – Она судорожно сглотнула и, словно вернувшись вновь туда, в свой ужас, продолжила: – Видимо, был сильный удар, и мы упали куда-то… Я не знаю… Моя капсула с несколькими другими оторвалась от общей установки. Те несчастные погибли по разным причинам… Шестеро были изувечены или задохнулись. На нас напали шевары, и, скорее всего, авария случилась из-за них. Пятерых женщин выпили шевары прямо в состоянии анабиоза – я больше никогда не полезу в эту ловушку, ты спишь, а тебя едят, это ужасно!

Я чувствовала накал переживаемых сейчас девушкой эмоций, и меня трясло не меньше. Неожиданно ощутила, как Тарий, почувствовав мою дрожь и, вероятно, догадавшись о причине, крепче прижал к себе. В этот момент мне стало все равно, как он выглядит, что похож на демонов из старых людских сказок, которые рассказывал папа в детстве и при этом показывал картинки. Забыла о его отношении ко мне – сама же виновата! Я была до слез благодарна за живое тепло, поддержку и волну сочувствия, посланную мне: ведь он специально усилил свои эмоции.

А девушка между тем продолжала рассказывать трагическую историю:

– Остальные спят и пока еще не знают, в какую передрягу мы попали. Я не решилась кого-нибудь из них будить. Пока системы корабля работают. Я уже месяц здесь одна, а два дня назад еда в автоматах закончилась. Даже не представляла, что делать дальше. Вокруг трупы и спящие. Я не хотела, чтобы еще кто-то в этот кошмар окунался, но одной так жутко… Вы не представляете!.. Звуки странные… Меня неделю назад чуть стая голодных шурков не сожрала, еле спряталась. Они где-то тут рыщут и, наверное, перегрызли кабель к автомату, поэтому и еда исчезла… И не помыться: ионный душ не работает, воду с трудом в одном автомате нашла…

Приложив немного усилий, я слезла с рук Тария, быстро подошла к девушке и сочувствующе погладила по плечу:

– Теперь все будет хорошо. Ты в надежных руках ваших мужчин. Они через многое прошли, чтобы добраться сюда и спасти вас.

Я тут же ощутила чувство удовлетворения от польщенных спасателей и смущение, надежду, радость и покой – от женщины. И продолжила:

– Тебя как зовут?

– Иванка Надара! А тебя? – представившись, сразу спросила девушка.

– Есения Коба!

Девушка кивнула в сторону Тария и спросила:

– Это твой аннар?

Я пришла в недоумение от вопроса и самого понятия «аннар», но на всякий случай ответила, причем одновременно с Тарием:

– Нет! – мой возглас.

– Да! – рык Тария.

Иванка недоуменно приподняла, как я отметила, полноценную волосатую бровь и, укоризненно посмотрев на меня, сказала:

– Если ты завела себе аннара, то будь добра заботиться о нем и его здоровье. Нельзя так жестоко поступать с мужчинами, тем более он – черный…

Чем удивила безмерно! Надо же, женщина еще и отчитала меня за плохое поведение! Мало того, добавила еще массу вопросов, которые грозили окончательно лишить меня душевного равновесия. Еще бы знать, что означает хорошо себя вести в понимании этой илишту. А для полного комплекта мне достался положительный отклик на обвинительную речь от стоящих вокруг мужчин. Они были довольны и немного расслабились. То ли согласны с ее словами, то ли ее позиция по данному вопросу заставила их расслабиться…


Странные они, очень странные… Мои размышления прервал эсар Биана, отдавший приказ:

– Всем спуститься в анабиозный отсек. По дороге закончить осмотр корабля. Надара, если вы устали, штурмовики вас могут проводить на шаттл. Как вы хотите?

Девушка помялась, но ответила решительно:

– Нет, лучше с вами.

Вот понимаю ее: месяц бедняжка промаялась в одиночестве, а уж шурки… Бр-р-р…

Увеличившейся группой мы покинули столовую, предварительно убедившись, что Иванка действительно в порядке. К сожалению, еды у нас с собой не было. В анабиозный отсек мы с ней шли позади Тария и засыпали друг друга вопросами:

– Какой ты расы, Есения? И что с твоим лицом? Обожглась сильно? Неужели тебе не смогли медицинскую помощь оказать?

– Нет-нет, видишь ли, я тсарек, и у меня сейчас трансформация. Как следствие, кожа меняется. Я стала половозрелой женщиной.

– Недалеко от нашего дома тоже живет женщина тсарек, – тут же радостно вскрикнула девушка. – Она образовала связь с мужчиной илишту. Совсем молоденькая, ей всего пятьдесят шесть лет. А тебе сколько?

Я смутилась, но ответила:

– Мне тридцать один будет через несколько дней.

Краем глаза отметила, как навострил уши Тарий, прислушиваясь к нашему разговору.

– Так мало? И уже половозрелая? – с недоверием спросила Иванка.

Уже зная, что пережила эта девушка, я тоже захотела поделиться:

– Да, мне еще минимум лет двадцать пришлось бы ждать второй трансформации в обычных условиях. Но так случилось, что одной компании понадобились знания моего отца. Его убивали несколько часов, а я пряталась в тайной комнате и весь этот кошмар проживала вместе с ним. После убийцы подожгли наш дом из мангуя, буквально замуровав меня в подвале… под землей. Несколько дней я рыла проход наружу. А потом несколько недель скиталась по галактикам, скрываясь от преследователей. Стресс спровоцировал линьку и взросление. И украл у меня пару десятков лет жизни…

Иванка взяла меня под руку и сочувственно произнесла:

– Мне так жаль, Есения!

Помимо ее сочувствия, я ощутила таковое и от вечно недовольного Тария, который сейчас был согласен с соотечественницей.

– Мне тоже жаль, что с вами такое случилось, – я похлопала ее по руке и отметила, что моя кожа все равно светлее. – Особенно с тобой. Даже представить жутко, как ты выдержала так долго здесь одна!.. Но благодаря тебе мы смогли вас найти.

– Благодаря мне? – изумилась девушка.

Кивнув, коротко рассказала об идее Тария и остальных эсаров, тщательно приукрасив и добавив мужественности мужчинам илишту. Мне не жалко, а, судя по их ощущениям, им необыкновенно приятно. Лишь Биана с каждой минутой нашего разговора с женщиной илишту мрачнел все сильнее, и я чувствовала его растущее напряжение. Странно это…

– А тебе сколько лет, Иванка? – поинтересовалась я, спрыгивая с очередной ступеньки.

Девушка смутилась, поковырялась в своих лохмах и, освободив изящное ушко, продемонстрировала на нем восемь маленьких тонких серебристых колечек:

– Мне восемьдесят шесть лет.

– Ты выглядишь лет на тридцать – не больше! – я честно выразила свое мнение.

Она же улыбнулась, на мгновение блеснув клычками:

– Это наследственное. Моей маме уже четыреста, а ей никто больше двухсот не даст. Я ее третий ребенок, но единственный – от второй связи. Отец моих братьев погиб в аварии на предприятии, где тогда работал, а мой отец навсегда останется здесь… я так понимаю. А мама… сильно привязана к нему и вряд ли захочет жить без него дальше.

Ее боль снова разбередила мою. Я вспомнила отца, и стало так тоскливо, что выть хотелось от печали и одиночества. Ведь теперь я совсем одна во Вселенной. Как жить дальше? Если ты никому не нужен?

– А вы возраст колечками отмечаете? – спросила я, отвлекаясь от собственных проблем – им не место и не время.

– Нет, только свободные женщины, – девушка снова клыкасто улыбнулась. – Так мужчинам проще ориентироваться при выборе своей пары. Ведь легче найти понимание, когда возраст не сильно различается. – Немного помолчав, она снова спросила: – Есения, а как вы со своим аннаром познакомились?

После вопроса Иванки напряжение Тария возросло в разы.

– А кто такой «аннар»?

Она с недоумением посмотрела на меня, потом в спину Тарию и только открыла рот, чтобы ответить, как он проскрипел, с явным облегчением прерывая ее:

– Вот и наша цель! Анабиозный отсек.

К нам присоединились еще две группы спасательной команды. Увидев их, Иванка снова неосознанно хотела поправить волосы, но, к своей сильной досаде и разочарованию, так и не смогла их распутать.

Дальнейшее напоминало тихий ужас. Иванка стояла снаружи – не могла и не хотела вновь видеть погибших. Запах стоял соответствующий, а среди спящих живых продолжали лежать мертвые. Я и сама сильно старалась не присматриваться к мертвецам, выполняя работу. Внимательно осмотрела установку с целыми функционирующими капсулами на предмет возможности их транспортировки. Если действовать быстро и слаженно, нам удастся с наименьшими трудностями выполнить задачу. Об этом я и доложила Биане.

Было принято решение корабль ненадолго поднять, чтобы успеть эвакуировать капсулы с женщинами через транспортные отсеки. Эсин Лоренк ушел к центральному блоку управления, чтобы ввести команды головному компьютеру, а остальные направились к шаттлу. Нам придется тоже всплыть, чтобы подать сигнал на «три семерки» и согласовать действия.