Клуб любительниц грязных книг

– На поминках?

– Лео его очень любил, – сказал Дэн.

– Мой брат ел чеснок? С его-то желудком? – Она закатила свои серо-голубые глаза. – Неудивительно, что у него была гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь. Этот хлеб довел его до могилы.

Служба завершилась, и комната внезапно наполнилась звуками. Мужчины в костюмах сочувственно похлопывали друг друга по спине, а женщины, словно кто-то после паузы нажал кнопку воспроизведения, продолжили свои разговоры с того самого места, на котором остановились. Официанты разносили подносы с шампанским, а маленькие дети носились между ног. Глория находилась в центре событий и разговаривала с пожилой парочкой, которая легко бы подошла на роль «сексуально активных пенсионеров» в рекламном ролике. Судя по широкой улыбке, она еще не в полной мере осознала свою потерю. И не осознает. До тех пора, пока гости не разойдутся по домам и она не вернется к повседневной жизни, которая уже никогда не будет прежней. К жизни, в которой привычное станет чужим, а сама Глория будет бесцельно бродить по дому, недоумевая, кто теперь застегнет ей молнию и поправит воротник.

– Почему мы вообще здесь оказались? – спросила Эм Джей. – Мы не были знакомы с Лео.

Дэн поцеловал ее в лоб:

– Потому что это важно.

– Кто сказал?

– Мое еврейское чувство вины.

– Это чувство твое или еврейское?

Он опустил повлажневшие глаза:

– И то и другое.

Эм Джей захотела обнять его, но этому помешало чертово блюдо.

– Дэн, ты ни в чем не виноват. Когда я его обнаружила было уже слишком поздно. Ты бы ничем не смог…

Он слабо улыбнулся:

– Ты тоже не виновата.

Эм Джей отвернулась. Рассказывала ли она Дэну о своем суеверии, что кто-то умирает каждый раз, когда она радуется жизни, или это совпадение? Я тоже не виновата? Что он имел в виду?

– Это значит, что нам нужен хороший терапевт. – Дэн подтолкнул ее вперед: – Пойдем. Думаю, их тут не менее дюжины.

К Эм Джей подлетел официант с пустым подносом.

– Если вы не против, то я отнесу это в зимний сад, – сказал он, протягивая руку к блюду. – На кухне нет свободного места, поэтому я могу нарезать хлеб там.

– Все в порядке, – сказала Эм Джей оттягивая неизбежный момент встречи с Глорией, который обещал быть крайне эмоциональным. – Я сама справлюсь.

– Превосходно, – ответил официант. – Чем быстрее, тем лучше, если вы не возражаете. Он отлично пахнет, но некоторые люди жалуются на запах. – Он наклонился к ее уху и шепнул краем рта: – Вы понимаете, каково им.

В зимнем саду, полном растений и отделенном от кухни стеклянной перегородкой, собрались гости. Мелькали бокалы с шампанским, звенели вилки, а старые знакомые приветствовали друг друга объятиями и громкими возгласами. Казалось, единственное, о чём они скорбели, так это об отсутствии вегетарианской еды.

– Доктор Хартвелл! – вскрикнула женщина. Она замахала загорелой негнущейся рукой. Ее густые, отброшенные назад черные волосы показались Эм Джей знакомыми. Возможно, она их видела в рекламе шампуня «TRESemme». – Это я. Бритт Райли.

По телу Эм Джей пробежали мурашки. Бритт была не моделью, а риелтором Дэна, которую она оскорбила заявлениями о риске грибковой инфекции из-за любви к лайкре. Сейчас на ее белоснежной блузке было пятно от горчицы, на которое Эм Джей старалась не смотреть.

Она небрежно развернулась к столу и принялась раздвигать тарелки с домашней лазаньей, запеканками и салатами, освобождая место для своего хлеба. Наконец она поставила его рядом с копченым лососем, но продолжала изображать занятость, чтобы не оборачиваться – во всяком случае, до тех пор, пока щеки не остынут, а сердце не перестанет настукивать азбукой Морзе слово «ужасно».

– Я занималась оформлением купли-продажи вашего коттеджа, – сказала Бритт Дэну. – Наверно, вы меня не узнали. Я недавно обрезала челку. – Она изобразила пальцами ножницы.

– Я узнал, – сказал он. – Меня сбило с толку обращение по фамилии. Обычно ты называла меня Дэном.

Бритт откинула волосы назад на двух стоящих сзади нее женщин и, нежно ткнув его большим пальцем, шепнула:

– Одиноким девушкам нравятся одинокие врачи. Можете за мной поухаживать.

– Не одинокий, – выпалила Эм Джей, забыв про местоимение.

– Это Эм Джей, – сказал Дэн, вовлекая ее в беседу. – Моя девушка. Несколько недель тому назад вы общались по Скайпу.

Ямочка на ее подбородке увеличивалась и уменьшалась, увеличивалась и уменьшалась, пока она пыталась сообразить, о чем идет речь. Затем ее светло-карие глаза широко раскрылись.

– А, да.

– Я из Нью-Йорка, – пояснила Эм Джей вместо извинения. – Я не думала, что так можно одеваться, пока не переехала сюда. Прощу прощения, если обидела.

– Как одеваться? – спросила Бритт, наморщив лоб, которому не помешал бы ботокс.

– Ну ты знаешь…

– Не знаю.


– В спортивную одежду. Ньюйоркцы носят ее в тренажерном зале, а потом переодеваются. Впрочем, она мне нравится, – сказала Эм Джей, тщательно подбирая слова. – Я хотела сказать, что если есть возможность её снять…

Дэн прочистил и без того чистое горло.

– Вообще-то, я тоже из Нью-Йорка, – проговорила Бритт. – И я всегда носила спортивную одежду. Тысячи людей ее носят.

– Ты из Нью-Йорка? – удивилась Эм Джей, стараясь забыть все, что она думает о сторонницах рекламного слогана «Just Do It». Наконец-то она встретила человека, который поймет ее тоску по доставке еды на дом. – Из какого района?

– Бруклин.

– А там? Проспект-Хайтс, Парк-Слоуп?

– Флэтбуш.

Эм Джей хихикнула:

– Моя подружка называла свои лобковые волосы «Флэтбуш», когда снимала лосины. «Следующая остановка “Флэтбуш-авеню”», – говорила она голосом диктора метро.

– Бритт, – вмешался Дэн. – Откуда ты знаешь Лео?

– Муж много лет занимался благоустройством и озеленением их участка.

Эм Джей мельком взглянула на неухоженную виноградную лозу за окном.

– С тех пор прошло много времени, – сказала Бритт. – Пол очень занятой человек. Он где-то здесь, кстати. С удовольствием вас познакомлю.

– Вот она где! – Тощая, как палка, женщина подошла к Бритт; руки распахнуты для объятий, зубы профессионально отбелены. – Можешь бегать, но не можешь спрятаться, – закричала она, цитируя песню. – Этим летом никаких больше «нет». Ты вступаешь в наш городской пляжный клуб. Можешь мне поверить, твои дети будут в восторге.

– Мои дети уезжают в летний лагерь.

– Тогда в восторге будете вы с Полом.

Бритт посмотрела в сторону кухни, на которой лохматый мужчина ел куриные наггетсы из тарелки своей двенадцатилетней дочери:

– Возможно.

– Обещай подумать над моим предложением, хорошо? Бар полностью отремонтирован, библиотека переделана в студию для занятий йогой, и по-прежнему никаких туристов в округе.

Дэн ласково погладил волосы Эм Джей:

– Может быть, ты вступишь в клуб?

– Я?

– Хороший способ познакомиться с новыми людьми.

– Не очень, если любишь туристов, – ответила Эм Джей.

Дэн засмеялся.

Женщина быстрым оценивающим взглядом осмотрела черное платье-комбинацию Эм Джей:

– Вы местная?

– Да, – похвастался Дэн.

– Почему я вас не знаю?

– Я совсем недавно переехала.

– Из Нью-Йорка, – язвительно добавила Бритт, словно говоря: «Вы только посмотрите, что поймал наш котяра».

– Какое удачное совпадение, – сказала другая женщина. – На следующей неделе новые члены клуба собираются вместе пообедать. Я могу прислать приглашение, если вам это интересно.

– Было бы здорово, – сказал Дэн, прежде чем Эм Джей успела остановить его. – Мы живем в соседнем доме.

– Легко запомнить, – прыснула она от смеха. – Прошу прощения. Куда только подевались мои хорошие манеры? Я так расстроена смертью Лео, что совсем забыла представиться. Меня зовут Келси Пинсер-Голден. Я жена Майкла.

– Так это вы подарили Глории садового гнома? – спросила Эм Джей.

Келси подняла правую руку:

– Виновата! Вы не находите, что он ужасно забавный?