Клок-Данс

– Я?

– После ухода Генри стало хуже, – задумчиво проговорила миссис Минтон. – Мужчины придают жизни смысл, вы заметили?

– Да, заметила, – сказала Уилла.

– Вот что я сделаю, – вмешался Барри. – У меня есть хороший водопроводчик, завтра мы с ним придем и разберемся, что тут с трубами.

– Ну смотри сам. – Миссис Минтон недоверчиво покачала головой.

Гости двинулись к выходу. Аэроплан, которого не пустили в дом, маячил на крыльце, прижавшись носом к сетчатой двери. Увидев, что все возвращаются, он завертелся юлой, радостно виляя хвостом.

После духоты прихожей воздух показался невероятно свежим. Взяв под руки Ричарда и Барри, Дениза ковыляла между ними. Аэроплан, весело полоща ушами, кинулся за палкой, которую бросила Шерил.

– Вы не ответили на мой вопрос, Уилла, – сказал Бен.

– Напомните – какой? – Уилла разыграла недоумение.

Но Бен не стал повторять вопрос.

– Я тут думал над способом вашего отца, – сказал он. – В смысле – дробить день на крохотные кусочки. Вам не кажется, что он пошел неверным путем?

Уилла наморщила лоб.

– Знаете, вот когда меня одолевает жалость к себе, я поступаю иначе: расширяю обзор, покуда не предстану крупинкой на земном шаре.

– А это не заставляет вас почувствовать себя… ничтожным, что ли?

– Так я и впрямь ничтожен. Все мы ничтожны. Мы просто бесконечно малые существа, летящие в безграничной Вселенной, которой абсолютно все равно, не забыли ли мы выключить духовку.

Такое утешение Уиллу рассмешило, и Бен тоже улыбнулся, ничуть не обидевшись.

– Ага, вон он! – Бен сошел с тротуара. – Иди сюда, чертяка!

Он вернулся с Робертом, перекинутым через руку, точно шаль, и на том разговор закончился.



После ужина они втроем играли в «Верю – не верю», и тут Питер позвонил по городскому телефону. Трубку взяла Шерил.

– Алло? О, привет, Питер!.. Сейчас узнаю… – Девочка прижала трубку к груди и посмотрела на Уиллу: – Он спрашивает, можете ли вы поговорить.

– Иду. – Уилла спихнула Аэроплана, улегшегося ей на ноги.

– Сейчас подойдет. Только у нас игра в самом разгаре. – Шерил передала трубку Уилле. – Ход ваш, не забудьте.

– Алло?

– Ты где? Твой мобильник не отвечает.

– Ой, я оставила его в своей комнате. Извини. Как дела? День прошел хорошо?

– Не совсем.

– Что такое?

– А как ты думаешь? Я один слоняюсь по дому, у меня вроде бы есть жена, но я уже забываю, как она выглядит. На ужин пойти не с кем, в доме ничего вкусненького.

– Посмотри в холодильнике, там должно быть рагу из морепродуктов.

– Я сказал, ничего вкусненького.

– Я тебе сочувствую. – Накручивая телефонный провод на палец, Уилла посмотрела в гостиную. Шерил и Дениза, одинаково сморщившись, ждали ее возвращения.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Что?

– Уилла, ты меня слушаешь?

– Конечно, – сказала Уилла, хотя слушала вполуха. А вернувшись в гостиную, за игрой следила вполглаза.






11


Погода установилась чудесная: жара вполне переносима, влажность чуть-чуть уменьшилась. Однако дождь был очень нужен. С самого приезда Уиллы чахлая травка в палисадах, выходивших на Доркас-роуд, сидела на сухом пайке. И когда на рассвете четверга заморосил дождик, шорох его был так непривычен, что спросонья Уилле померещилось, будто она слышит поливалки на гольф-поле Тусона. На секунду ее охватила паника: она попыталась вспомнить, когда же это умудрилась вернуться домой.

За завтраком Дениза сказала, что в дождь на работу не пойдет. А Шерил решила отменить утреннюю прогулку с Аэропланом. Оказалось, пес был с ней вполне солидарен: когда Уилла, вооружившись зонтиком, вывела его на улицу, он торопливо задрал лапу на куст, а затем обратил на нее умоляющий взгляд, явно желая вернуться в дом.

– Ой, какая ты неженка! – укорила его Уилла. Она уже полюбила эти утренние прогулки, задававшие тон ее дню. Однако смилостивилась и позволила псу заскочить на крыльцо.

После обеда прояснилось, но Дениза даже не заикнулась о работе.

– Может, посмотрим, смогу ли я сесть за руль? – спросила она. – Как вы считаете?

– Отличная идея, – поддержала Уилла, хотя в душе что-то этому воспротивилось.

Укутав ногу Денизы полиэтиленовым пакетом, дабы не промочить лонгету, пошли к машине. Сперва Дениза отодвинула сиденье и поправила зеркала, настроенные под Уиллу. Потом долго искала место для раненой ноги, приговаривая:

– Ой, так неудобно! Лапища моя непременно помешает, если вдруг придется резко затормозить.

Наконец она еле-еле выехала на улицу и на черепашьей скорости добралась до конца квартала, где мучительно медленно выполнила правый поворот. После еще трех таких поворотов Дениза подъехала к дому и облегченно выдохнула:

– Фу-у! На сегодня хватит. – Она вынула ключ из замка зажигания и отдала его Уилле: – Придется вам еще немного послужить моим шофером.

Мысль, что она может быть чьим-то шофером, Уиллу позабавила, хотя последнее время за рулем она себя чувствовала гораздо увереннее. Уилла хорошо освоила привычные маршруты – супермаркет, школа, банкомат – и приноровилась к капризам старой машины.

На другой день она, как всегда, отвезла Денизу в школу, но ей уже стало ясно, что скоро все это закончится. Уилла как будто прощалась со всеми – вот так же она смотрела на своих мальчиков накануне их отъезда в колледж. Темно-русые волосы Денизы, блестящие как атлас, даже когда некрасиво заложены за уши; милые пухлые щеки Шерил; изящные завитки шерсти на морде Аэроплана – все это она впитывала, сохраняя в памяти. Уилла предчувствовала, что будет скучать даже по островерхому колпачку Эрланда, собачьим взглядам Хала на Денизу и кустистым седым бровям Бена Голда, торчащим, словно антенны, направленные на собеседника.

Но обратный билет она так и не забронировала, и когда Питер предложил сделать это за нее, Уилла прибегла к неубедительным отговоркам. Во-первых, Дениза пока что не может сама водить машину.

– Пусть попросит соседей, – сказал Питер. – Наверняка этот твой доктор охотно согласится.

– Этот мой?

– Ну как его там…

Уилла вздохнула.

– И дело не только в машине, – сказала она. – Ей нельзя поднимать тяжести. И не одолеть лестницу в подвал.

– А чего ей там делать?

– Там же стиральная машина и сушилка, ты забыл?

– С которыми прекрасно управляется Шерил, ты не помнишь?

– Да, но…

– Послушай, маленькая. Сегодня пятница. Если ты приедешь на выходных, я смогу встретить тебя в аэропорту.

– Не надо, это лишнее.

– А мне хочется. Кроме того, так я буду уверен, что по приземлении тебе не взбредет в голову улететь обратно.

– Ха-ха-ха. Как там дома?

– Одиноко. Даже твоей карнегии. Выглядит она неважно.

– О господи, что с ней?

– Не знаю, как-то она поблекла.

– Что значит – поблекла? Она всегда матовая.

– И вроде как сморщилась.

Питер выдумывал. Уилла была почти уверена, что тугорослые кактусы не увядают в одночасье.

– Что ж, печально, – бессердечно сказала она, разгадав его блеф.

– Хм. Так что сказать Роне – суббота или воскресенье?

– Такое впечатление, что в будни тебе на работу. Какая для тебя разница – выходные, не выходные?

Близился вечер, Уилла думала, что подать к ужину, и потому не особо выбирала слова. Ледяное молчание Питера было почти осязаемым.